Клыки

Старый Форд Аластора паркуется возле старого дома на окраине Маунт Кэррола, хотя кажется, что до города добираться ещё целую вечность. Вокс щурится, рассматривая очертания дома в свете звёзд и фонаря над дверью, будто бы они доехали до прошлого века. Аластор улыбается (то есть улыбается он всегда) и хлопает его по плечу, вызывая этим только приступ головокружения. Вокс выбирается из машины в потоки прохладного воздуха. — Так куда мы приехали? — К одной хорошей подруге, — Аластор лениво по-кошачьи потягивается всем телом. Луна делает его кожу какой-то серой, а глаза заставляет блестеть чем-то нездоровым. Вокс мотает головой, чтобы избавиться от неприятного наваждения. Ответов не становится больше, он собирается уточнить ещё раз, потому что никогда не слышал, чтобы у Аластора были подруги в Иллинойсе и почему он никогда раньше не упоминал об этом. Только он собирается открыть рот и уточнить, что за хрень, как дверь дома распахивается. На женщине, которая оказывается перед ними, на ней длинное платье будто бы из прошлого века. Вокс удивлённо моргает, чувствуя себя неуместным в своей помятой рубашке и куртке сверху, пока Аластор вписывается в любое время, одёргивая идеально сидящий пиджак. Они смеются, а потом его губы касаются её тыльной стороны ладони. Ощущение неуместности вбивает Вокса в землю, заставляет его мышцы замерзнуть так, что двигаться становится невозможно. — Какой милый! Аластор, ты не говорил, что знаком с таким симпатичным молодым человеком, — её голос не даёт утонуть в депрессивных мыслях. Вокс вздрагивает, а через мгновение его голова оказывается в плену аккуратных женских рук. Она внимательно осматривает его, будто бы животное на выставке. Вокс не может отделаться от этого сравнения из-за её тона и взгляда. Аластор самодовольно улыбается, будто бы его друг – его личное достижение. — О, Рози, ты смущаешь его, — Аластор смеётся, остро разрезая ночной воздух, а Вокс оказывается скован в женских объятьях. — И вовсе нет, не решай за мальчика, — Рози (Рози??) улыбается широко, но не размыкая губ, подчёркнутых тёмной помадой. Вокс чувствует себя приободрённым, когда она сжимает плечи и мягко подталкивает его в спину в сторону дома. — Заходите! Уже очень холодно. Вокс медлит, хотя она настойчива. Его всё ещё волнует помада и это платье, приходится обернуться, чтобы заглянуть ей в лицо ещё раз. Он не может не спросить: — Куда вы собирались так поздно? Рози улыбается, склоняет голову набок, как любопытная хищная птица, а потом ещё раз настойчиво направляет его к двери: — Ждала гостей, милый. Аластор слегка выходит из себя, Вокс понимает это по резкости, с которой его тянут внутрь: — Ты позоришь меня, перестань вести себя, как нервный невежливый идиот, — раздаётся где-то над ухом, голос суровый, Аластор никогда так раньше не звучал, поэтому это настораживает. Вокс слушается, больше не собираясь задавать глупых вопросов или вообще каких-то вопросов. Он ценит свою шкуру чуть меньше, чем гордость, но этот раз кажется совершенно особенным. Вокс пристраивается на мягком угловом диванчике в кухне, забиваясь возле стены так, что стол упирается ему в грудную клетку. Аластор и Рози садятся на стулья напротив, завершая их странный треугольник и усиливает ощущение, что он - загнанное в клетку животное. Это неуютно, совершенно неприятно. Вокс не невежливый, он мирно отхлёбывает чай и почти не слушает, о чём все остальные за столом обсуждают. Что-то про мясо и непослушных духов, но Вокс совершенно не уверен в этом, темы обтекают его, как камень в мелководной реке. Вокс пропускает несколько обращений к себе, медленно качая или кивая головой. Всё дело в том, насколько сильно напряжение за столом. Он не осознаёт, что именно происходит, но очевидно что-то неприятное. Аластор никогда не выглядел настолько взволнованным. Настолько неуместным, хотя он вписывается парадоксально идеально. Вокс видит напряжение в его плечах и дёргающийся уголок глаза, видит идеально прямую спину, будто бы он ребёнок, который вынужден демонстрировать матери все свои манеры. Он промокает губы салфеткой третий раз за последние десять минут, облизывает их и снова промокает, не имея возможности найти себе место. Вокс не может оторвать взгляда от этого зрелища, у него сводит что-то в желудке, а потом Рози ему подмигивает. Так искренне и весело, заигрывающе, будто бы она тоже видит напряжение их общего приятеля и находит это занимательным. Спина сама по себе расправляется. Это действительно забавно. Вокс прячет краткую ухмылку в чайной чашке, пробуя на вкус цветущий луг. Аластор хмурится на мгновение. Его голос вздрагивает, будто бы выражая возмущение: — Резюмируя, — говорит он. — Если хотите приготовить голяшку идеально, то придётся потратить хотя бы шесть часов на томление. — О, Аластор, это прекрасный выбор для ужина, но ты совсем не заметил, как твой маленький приятель скучает, — Рози протягивает руку, чтобы коснуться его руки. Её пальцы тёплые, а кожа мягкая, но Вокс может почувствовать мозоли от ножа, будто бы она часто им орудует. Верно, они обсуждали готовку всё прошедшее время. — А вы часто режете, — Вокс поднимает голову, медленно моргая. Лампа отражается в его глазах, заставляет щуриться. — А ты проницательный, — улыбка остаётся на губах Рози; помада остаётся на краю её чашки; рука остаётся совсем рядом и её тепло тянется к продрогшим костям. Вокс проницательный, он вообще чертовски гордится собой и всеми своими проявлениями. Вокс стоит внимания! Его рука слегка двигается, чтобы столкнуться с чужой ещё раз. Аластор хмурится ещё сильнее, тени оседают в следах на его лбу. — Аластор так и не сказал, почему вы решили так резко приехать. Упомянул только, что у тебя возникли какие-то финансовые сложности и ты расстроен из-за этого, поэтому нуждаешься в небольшой поддержке. Она даже подмигивает, пока Вокс собирается с силами, выпрямляя спину. Эй, он может немного поделиться, ничего страшного не случится, мир не сможет развалиться из-за этого. Вокс, может быть, действительно нуждается в этом, потому что его голос подрагивает, а речь оказывается сбивчивой, когда он начинает: — Это просто маленькое неприятное недоразумение… — Закончившееся тем, что мне пришлось убивать за тебя, дружище. Ты преуменьшаешь, — Аластор весело смеётся, видимо, чувствуя себя намного лучше, когда он обращается к Воксу, а не к Рози, но ещё лучше он себя чувствует, когда получает под столом удар по колену; деланно морщится и склоняется, чтобы потереть ушибленное место. — Не спойлери, — шипит Вокс. — Мальчики, не деритесь, — одёргивает их Рози с какой-то материнской заботой. Её рука крепче сжимает ладонь Вокса. — Ты ещё даже не начал рассказывать, а вы уже ссоритесь. Он чувствует лёгкий прилив смущения, но так и не может убрать руку, особенно под стреляющим взглядом Рози. — Я думал, что смогу развить бизнес… Пару бизнесов, если перееду сюда. Ничего особенного, просто системы видеонаблюдения. Они сейчас всем нужны, верно?! Это заставляет людей чувствовать себя в безопасности. — Когда не развивает тревогу и манию преследования, — Аластор закатывает глаза, но до того, как он получит второй удар по колену, Рози шипит на него, а потом улыбается Воксу с лёгким кивком, показывая, чтобы он мог продолжить: — Но для этого нужно финансирование, верно? Никто бы не смог заработать на это, даже если бы всю жизнь горбатился на телевидении. — Ты забыл упомянуть, как устроил нервный срыв в прямом эфире и тебя вышвырнули. — Да заткнись ты к чёрту! Да, я случайно сорвался, но это нихуя не важно, зато у меня почти получилось с камерами, — Вокс бросает на Рози практически умоляющий взгляд, будто бы она может его понять, а в ответ получает трогательную улыбку. Она же понимает! Она всё понимает! Это всё, о чём он когда-либо только мог просить. Немного, блять, одобрения. Приподнятое настроение добавляет ему силы в голос и активности в жестикуляцию. Вокс увлекается рассказом про то, как он оформлял несчастны документы и возился с установкой камер. Он погружается в технические подробности, бубня про углы обзора и разработку собственного приложения, пока Рози вежливо кивает. В её глазах не видно скуки, Вокс даже отвечает на вопросы, но особенно он усиливается, как только Вокс возвращается к полноценной истории: — Проще говоря, для этого нужно было расширить бюджет, но все ресурсы быстро иссякают! Поэтому, ну знаете, мне пришлось одолжить немного у тех строгих парней, которые не очень любят, если кто-то затягивает с возвращением, — на его лице светится выражение вины. Он ошибся, но кто не ошибается? Вокс боится поднять взгляд, потому что ожидает, что вместо понимание на лице этой прекрасной милой женщины появится насмешка или осуждения, но этого так и не случается. Рози смотрит с чем-то вроде сожаления. Вокс задыхается под этим взглядом, будто бы в его груди разлетаются бабочки. — Ты старался, милый, — её рука оказывается на плече, заползает, будто бы большая ядовитая змея. Вокс не уверен, как относиться к этому, но ему становится настолько легко и пусто в желудку, а в штанах… …тесно? Дерьмо. Она просто сказала, что всё в порядке. Она просто одобрила его. Она просто протянула руку. Вокс сглатывает. — Я попросил у Аластора помочь мне с этими ребятами… — Ха! Он приехал ко мне среди панической атаки и два дня не мог объяснить, что за ним охотятся жадные идиоты, — Аластор самодовольно улыбается, скрестив руки на груди. Слишком очевидно то, как наигранно его самодовольство. Вокс видит сжатую напряженную пружину, которая сверлит его взглядом. Приходится поёрзать на месте, будто это сможет скрыть жар, прилившиий к лицу. Вокс почти уверен, что все присутствующие знают про его беспочвенный стояк. Он мужчина – это нормально для мужчины! — И ты помог справиться с этим, как должен помочь хороший друг, верно? — Рози окидывает их обоих строгим взглядом. Это всё ещё как-то горячо, приходится согласно кивнуть. Вокс не может отрицать, что помощь Аластора была неоценима. — Он сделал. А потом мы закопали труп… — И теперь я решил, что ему не помешает развеяться, — Аластор заканчивает строго, почти что самодовольно, раз уж он разобрался со всем этим дерьмом.

***

Камышовая кошка отличается от домашней размером, силой удара и силой сжатия челюстей, но обычно людей волнует исключительно первое. Камышовая кошка — исключительно успешный хищник, его эффективность доказана. Камышовую кошку можно перепутать с обычной и сильно пожалеть. Рози — камышовая кошка. Аластор знает вдоль и поперёк всё, что она показывает людям, потому что ему самому она показывает не больше. У Рози за спиной около трёх мужей, которые исчезли неизвестным образом. Они просто вышли из дома и не вернулись. Если суди по словам их несчастной супруги, конечно. Аластор не знает подробностей, но он знает, что именно эта женщина научила его держать нож правильно, научила использовать хлорку и посоветовала просить помощи у лоа, если он не уверен в том, что делает. Аластор насмешливо отвечал, что он всегда уверен в себе, но не мог отрицать полезность помощи духов, когда нужно. А ещё он не может отрицать, что Рози имеет неопределённо сильное внимание на других мужчин и старательно использует это. Рози — чёрная вдова от мира людей, хоть Аластор и убеждён, что она привязывается к своим мужьям, но остаётся верна своим высоким стандартам, избавляясь от них, как только очередной мужчина допускает хотя бы одну ошибку. Вокс считает себя исключительным, но ещё он постоянно ошибается. Вокс напоминает брошенного щенка, который будет носить палки всем подряд, упадёт на спину и покажет брюхо и будет скулить с большими грустными глазами. Он вырастет и окажется подброшенным шакалом. Но только когда вырастет. Аластор собирается приручить его. Аластор собирается сделать его своим оружием до того, как Вокс сочтёт его предателем или недостаточно компетентным, чтобы задавать вопросы. Аластор собирается научиться контролировать его, когда Вокс впадает в манию и перестаёт вести себя разумно. А Вокс виляет хвостом и бросается к ногам первого человека, который смотрит на него. Рози закрепит результат этой ночью, потому что уже знает, что это сработает. Она может дать больше, чем Аластор. Вокс бы предпочёл её, если бы они были знакомы до дня убийства. А ещё он оказывается в её вкусе: темноволосый, бледнолицы, крепко сбитый и сходящий с ума от признания своей значимости. Аластор уже знает, что будет, когда Рози убирает прядь тёмных волос за ухо Вокса, задев его щёку. Аластор уже знает, что будет, когда Вокс подаётся вперёд, когда Вокс ёрзает на месте, когда думает, что никто не замечает этого. Реакция его тела очевидная и однозначная, никто не сомневается в ней. Аластор остаётся спать на диване, прижимаясь боком к Воксу и пытаясь поверить в то, что это натужное сопение на самом деле сонное. Иногда его приятель плохо прикидывается. Аластор помнит, как алые губы касались его ушной раковины, как они с Рози смеялись, будто бы дети на месте преступления, они провели рядом последние пять минут, которые Аластор простоял в ванной. Конечно, они договорились, потому Вокс поднимается, когда, видимо, его внутреннее чутьё подсказывает, что нужно. Это неприятно, потому что часы Вокса всегда немного спешат, он нервный и торопливый, он никогда не опаздывает, только приходит за полчаса раньше, а потом злится, потому что все остальные — безответственны. Аластор слышит, как Вокс поднимается с места, а уже потом чувствует холод от открывшейся кожи. Слышит крадущиеся шаги, скрип двери и приглушённые голоса. Из комнаты невозможно разобрать, о чём они говорят, но звучат заискивающе и даже радостно. Аластор жмурится в темноте, чтобы не представлять, как пальцы Рози снова путаются в непослушных тёмных волосах. И не представлять, как ткань сползает с плеч Вокса, оголяя его торс. То, чем они будут заниматься дальше однозначно. Они оба парадоксально тихие, поэтому Аластор лёжа на своём месте может только слышать шипение ветра, который, наверное, прокрался из открытого окна на кухне. Аластор прислушивается к скрипам и сдавленным ругательствам, которые изрекает Вокс, не способный находиться в тишине дольше пяти секунд. Аластор слышит его сдавленные тихие стоны, выдохи и шипения, представляя, как ногти коварной хищницы впиваются в бледную спину его друга. Он думает о мужском и женском начале, слитых воедино. О том, что это не должен быть Вокс, что Рози ничем не хуже самки богомола, а её нынешней жертве повезло только тем, что у него достаточно грустные глаза. Аластор представляет, с каким благоговением Вокс смотрит на острые женские черты и как сильно впитывает то, что он молодец и с каждый следующим движением бёдер становится лучше и лучше. Вокс быстро учится, а ещё он раньше хвастался перед Аластором своими победами на любовном фронте. Аластор неопределённо живёт с мыслью, что его единственный друг — хороший любовник. Аластор получает подтверждение в шуме за тонкой стеной. Они совсем рядом, можно было бы подойти, он почему-то уверен, что никто не будет против этому, но Аластор не из таких людей, он вообще не подслушивает, хотя мог бы, потому что вообще-то несёт ответственность за своего друга. Вокс должен быть ему благодарен, но Вокс уж слишком занят. Какой-то слишком влажный звук, будто бы зубы вонзаются в беззащитную плоть, а потом беспокойный протяжный стон, срывающийся на хрип, влажное скольжение и стук ножек кровати по полу, будто кто-то приложил жуткие усилия и сдвинул её. Это напрягает, как напрягает тяжёлое дыхание и шорох постельного. Аластору отчаянно хочется, чтобы Вокс вернулся прямо сейчас, но этого так и не происходит. Он находит Вокса ранним утром, распивающим кофе из маленькой чайной чашечки. Он улыбается, даже не пытаясь спрятать след зубов на изгибе шеи. Он светится синим из-под рубашки. Синий — ультимативный цвет Вокса. — Ты перепутал чашки, — сообщает Аластор, чтобы потянуться за правильной к верхней полке и продемонстрировать её Воксу, получив в ответ только скромное пожатие плечами. — Да и ладно, — он делает ещё глоток, дёргая острым кадыком. Иногда кажется, что кость сможет порвать кожу, как тонкую бумагу, но этого никак не происходит. Аластору бы не хотелось, чтобы это случилось. Он бы не хотел смерти Воксаа даже а обстоятельствах, которые приведут к их отдалению. Просто Вокс это Вокс. Он небрежно ставит чашку в раковину, будто уже давно хозяйничает в этом доме и устало бормочет: — Не убьёт же она меня, да? Напряжённое движение плеч выдаёт всё подозрения Аластора, хотя он давит весёлую усмешку, чтобы поддержать непринуждённость беседы, а потом согласиться с невинным видом: — Не убьёт, возсожно, но тебе, старина, стоит быть осторожнее с ней. Должно быть, не убьёт, но никто не может знать точно.