Я вырежу звезду на запястье

Неудержимая радость растекалась по площади, пока немое волнение очередного провала сдерживало ее в тисках. Чем ближе подходили последние тиканья отсчета часов, тем становилось тише. Кто-то прикрыл рот тыльной стороной ладони, уставившись в экран с мигающими черточками цифр, все ожидая нулевого отсчета; кто-то не мог отвести взгляд от открытых ворот, за которыми царила мертвая пустошь, и только по краям еще тлели голубые искры магнитной силы лидера, которые тот выбросил при старте из-за сильного выброса энергии. Фонтан еще ни разу не подавал признаков сбоя своего двигателя: вода активно перекачивала энергию, посылая ее волнами в портал, чтобы помочь открывателям в этом непростом деле. Джеффри, Селли и Виктор стояли, как статуи, словно каменные столбы, уверенно глядя в портал — зная и веря, что на этот раз все получится. Профессор сжал кулаки за спиной, выпрямившись в своей гордой позе, нервно покусывая внутреннюю сторону щеки. Изредка перекидывался взглядами со своим наставником, пока девушка между ними все еще была озабочена своим планшетом, который выбрасывал на сенсорные экраны различные цифры и магнитные волны под разными углами. — У них все получится, — твердо сказала она, выключая аппарат и опуская руки по бокам. Над проходом спокойно мигала белая лампочка. Каждый ее звук казался более угнетающим, чем отсчет стрелок часов на башне. Сердце как будто замерло, перестав отбивать ритм в груди; к горлу подступил предательский комок, дышать стало труднее. — Я... что-то вижу, — вдруг отозвался Утенок, подходя к старосте и прячась за его массивным туловищем. — Да! Вот! Посмотрите! Малыш подпрыгнул и, улыбнувшись, выбежал вперед, показывая пальцем на портал. Искры, которые не переставали мерцать, усилили свое сияние. Фонтан за спинами команды опустил струи воды и через мгновение выбросил мощный взрыв энергии, который, казалось, достиг самого неба. — Это нормально? — обеспокоился Альф. — Да! — Селли поддержала волнение блондина и снова уставилась в экран планшета. — Они возвращаются! Все получилось! Виктор с Джеффри сразу сдвинулись с места, разгоняя толпу, которая пыталась подойти слишком близко. Никто не знал, каким будет появление их двух друзей, поэтому рисковать было опасно. Правилами безопасности пренебрегать нельзя было никогда, и сейчас от этого зависел финальный успех миссии. На площади наконец, после долгих минут тишины, раздались крики радости — кто-то прыгал от возбуждения, кто-то просто стоял, не веря глазам. Джейн прижала ладони к губам, прикрывая улыбку и сдерживая слезы. Заметив переполненные эмоциями глаза девушки, Эмма обняла ее, прижав к себе. Селли подняла руку вверх, сжав пальцы в кулак, как будто была готова объявить финал. — Сейчас… — прошептала она, закрыв глаза. — Сейчас… Мерцающая лампа над порталом напрягала глаза, хотелось выключить ее, сбросив на раздражение. Но сейчас было не до того. Альф глубоко выдохнул, выпуская весь воздух из легких, и сжав ткань брюк в пальцах, нервно теребил край. Утенок одной рукой сдвинул свои слегка вьющиеся волосы, прикусив губу. — Есть! — воскликнула девушка, резко опуская руку вниз. Часы на башне пробили девять. Время на большом экране закончило свой отсчет, остановившись на цифрах 00:00:00. Лампа над проходом погасла. Фонтан снова взбудоражился. Из портала хлынуло мощное магнитное поле, готовое сбить всех с ног. Виктор отскочил назад, понимая, что даже на этом расстоянии его серьезно задело. Эффект напоминал взрыв снежной бури — он вырвался наружу и в мгновение растворился в воздухе. Площадь окутал легкий серебристый туман, который исчез так же быстро, как и появился, снова открывая взорам две размытые фигуры, медленно выходящие из портала. — Кей! — воскликнула девушка сбоку, поднимая руки вверх, и вслед за ее тонким голосом поднялись остальные крики радости, мгновенно оглушая двух только что вернувшихся парней. — Ах… — выдохнула Селли, вглядываясь в голубые пряди волос лидера и радостно улыбаясь, понимая, что у них действительно все получилось. — Получилось! — Да! Получилось! — подтвердил ее слова сам первопроходец, поднимая руку со сжатыми в кулаке очками и маской, которая прикрывала его лицо во время прохождения — защищая от обломков льда, агрессивной материи энергии и просто для комфорта. Туман окончательно рассеялся, открывая фигуры двух друзей, которые едва держались на роликах, которые, казалось, приросли к их ногам от долгого и изнурительного бега. Если Дюк еще держался уверенно, расправляя плечи и поправляя свою смолистую шевелюру, стараясь не показать разбитого состояния, то синеволосый без колебаний демонстративно упал на прохладную брусчатку только для того, чтобы просто не стоять на колесах. — Как вы? Как все прошло? — к ним быстро подошел скалолаз, сразу протянув лидеру руку помощи. — Я на ролики не встану еще, наверное, несколько месяцев, — улыбнулся парень, хихикая и показывая свою очаровательную улыбку. Лидера мгновенно окружила команда, к которой присоединялись другие жители Площади вперемешку со знакомыми из других секторов, пока заместитель, выжатый, как спелый лимон, вытер лицо шарфом от пота, собравшегося из-за резких перепадов температур. Расслабленный взгляд скользнул на своего ученика — того, который казался по-настоящему счастливым, таким, каким, пожалуй, еще никогда не был. Затем, взглянув поверх толпы чуть дальше, брюнет как будто растаял при виде плавной работы фонтана — такой, какой она и должна была быть. У них получилось. Победа. Наконец-то. Тяжело выдохнув, стараясь сделать это медленно, чтобы не возбудить остатки боли в легких, Дюк развернулся и медленно поехал к своему телепорту на противоположной стороне Площади, чтобы наконец снять с себя эту тяжелую «броню» и ступить ногами на твердую землю, а не на колеса обуви. Черная плотная ткань, облегавшая его тело, казалась титаном — настолько она была жесткой и тяжелой. Или же он просто до предела истощился. Маска с шарфом свободно колыхались, спущенные на шею; очки держались на голове, частично спрятанные в прядях волос. На лице — уставшая улыбка, глаза полузакрыты. Руки расслабленно качались по бокам, время от времени касаясь фалангами пальцев брюк или ремней пояса, которые уже не держались так крепко, как в начале. Казалось, старт был годы назад, хотя прошло всего два часа. В голове — пустота. Никаких мыслей. Тело наконец почувствовало покой. На душе — тишина. Он выполнил свой долг. Сделал то, что было возложено на него судьбой еще при рождении. Теперь он свободен. Он может быть свободным. Стать свободным — навсегда. Забежав в прихожую, парень прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз, замирая на полусогнутых ногах. Волосы на затылке прилипли к белой, холодной штукатурке, портя и без того растрепанную прическу. На губах застыла странная улыбка — такая, что могла вызвать мурашки у любого, кто бы ее увидел... но не у того человека, который был решителен и готов сделать последний шаг в своей жизни. Шаг, на который не хватало смелости все эти годы, и вот, теперь он близко, как на ладони. Сняв обувь, оставив ее возле тумбочки с аккуратно сложенными зимними шапками, перчатками и зонтиком, брюнет прошел в ванную. Открыв дверь из темного дуба и включив свет над зеркалом, заместитель оперся руками о раковину, вглядываясь в свое отражение — красивое лицо с привлекательными чертами, волосы, которые при надлежащем уходе были бы действительно великолепными. Положив ладонь на шею, он потеребил ее и закрыл глаза. В сердце вспыхнул раздраженный вопрос: оно того стоит? И... он не знал. Рассматривая себя в зеркале — что делал, на удивление, очень редко — парень видел высокого, привлекательного молодого человека с особой внешностью. Уникальной, собственной, только его. Сердце кольнуло. Закрыв глаза, он положил руки в волосы, сжав их, и вышел из комнаты. Даже не сделав того, что хотел, Дюк раздраженно бросил все и просто закрылся в своей комнате, которая сочетала в себе и спальню, и небольшой рабочий кабинет. Услышав глухой грохот, на стене активировался телевизор, сразу включая сенсоры в виде глаз и отезжая от стены, двигаясь с помощью металлического крепления. — Как все прошло? — поинтересовался тот своим привычным роботизированным голосом. У каждой платформы он был свой, но его зашитый код в панели был каким-то особенным. Как можно описать голос? Его нужно слышать. — Хорошо, — коротко отрезал парень, попутно сбрасывая тяжелую и немного грязную одежду, которая вскоре должна была полететь в барабан стиральной машины. — Какие планы на этот вечер? — Поставить точку. — Поставить точку в чем? — не прекращал искусственный интеллект, выравниваясь на максимальную длину, щуря один глаз, как будто пытаясь имитировать поднятую бровь в непонимании. — Ха-ха, — тихо засмеялся брюнет, накидывая на себя широкую вязаную кофту, сквозь которую просвечивалась белая футболка. — Ты такой забавный. — Отбросив ногой всю снятую одежду в коридор, он подошел к телевизору, схватил его раму руками и уперся лбом в сенсор, прикрыв глаза. КЛАЦ. — Поставить точку в этом кошмаре. Оторвавшись от холодного материала, парень развернулся и медленно направился к столу. Отодвинул кресло и плюхнулся в него, растворяясь в его поглощающем материале. Рука на колене медленно начала двигаться, тянуясь к синей точилке для карандашей, валявшейся сбоку — возле кружки с остатками карандашей разной мягкости, кистей и ручек. Винтик, на удивление, был расшатан и практически не держал пластиковый корпус вместе с металлическим лезвием. Подцепив его шапочку ногтем, задумчивый парень отбросил ее на стол, пока сам рассматривал блеск лезвия по краю. — Ой-ой, — вскрикнула платформа где-то позади. — Ты говорил, что бросил эту затею. — Говорил... — выдохнул парень. — Прости, что соврал. — Код красный! Код красный! Этот балбес снова режется! — на экране высветился сердитый смайлик. Аккуратно сжимая лезвие, чтобы не порезаться раньше времени, Дюк поднял левую руку и повернул ее кистью к себе. Рукав свободно скатился вниз, обнажив бледную кожу, на которой было легко видно несколько вен после активной работы рук. Приложив острый конец, он слегка надавил, почувствовав сначала характерную прохладу от металла, легкое давление и, наконец, дискомфорт. — Стоп. Стоп. Стоп, — талдичил телевизор за спиной человека, наблюдая за этим безумием. — Кей! Селли! Прием! — Никто не придет, — тихо сказал тот. На задней панели была выключена оранжевая кнопка связи. Щелчок, который разнесся по комнате чуть раньше, когда парень «обнял» друга, был именно этим сигналом. — Прости. — Это не выход. Ты знаешь. — Знаю. Лезвие было перевернуто на плоскую сторону. Рука, которая его держала, немного опустилась ниже, чтобы не задеть особо важные кровеносные каналы. Остановившись на предплечье, металл снова повернулся острым концом и нажал на плоть. Пальцы повели лезвие вниз. Как во время хирургической операции, он работал скальпелем, только вот пациент был он сам. Довольно длинная царапина образовалась на коже — не очень глубокая, чтобы текла кровь рекой, но достаточно, чтобы показать красные крупинки там, где лезвие особенно прорезало кожу. Вернувшись к точке, с которой все началось, брюнет снова приложил лезвие. Снова рывок, но немного меняет угол и ведет по параллели. Из порезов кровь текла интенсивнее из-за двойного нажима. Эффект — как будто царапина от когтя. Но на этот раз «коготь» почему-то отдавал сильным холодом. Образовалась форма, похожая на букву «Л». Лезвие отводится в сторону. На краю осталось размазанное красное пятно. В голове что-то щелкнуло. Обида. Стыд. Позор. Слабость. Прикрыв глаза, он снова кладет лезвие на кожу — только на этот раз ко второму, нижнему концу и ведет линию вверх, как будто очерчивая одну из сторон деформированного знака. Еще одна. И последняя, которая все соединила. Странный рисунок на собственном теле с непропорционально большим углом сверху. Глаза впились в это, как будто желая дорисовать еще что-то. Фантазия рисовала совсем другую картину — Кейу скучно, и он берет простую черную шариковую ручку, спрашивает разрешения, и получив кивок, мягко касается чужой руки, упираясь шариком в плоть, начинает рисовать разные линии, как татуировку. Потом Дюк придет домой и смоет «искусство» лидера, а может, оставит и будет рассматривать в постели перед сном. Но сейчас в его руках не ручка... И Кея рядом нет. — Тебе звонит Виктор, — неожиданно тихий, но на этот раз громкий голос интеллекта разорвал тишину. Выронив лезвие, Дюк опустил руку, чтобы рукав снова скатился вниз, прикрывая рану. Теперь он почувствовал дискомфорт от пореза. — Дюк? — профессор появился на экране с немного недоуменным взглядом. — Да? — Дозвониться до тебя оказалось еще тем седьмым чудом света. Ты не будешь с нами праздновать? — поинтересовался старший. — Все тебя ждут. Тебе плохо? — Ждете... меня? — удивился брюнет. — Ну да. Ты же член команды. Как мы без тебя? Вот. Вот! Снова его кусает стыд, что он мог сейчас просто стыдно покончить с жизнью. А за него волнуются. — Я... сейчас приду. — Ну вот, хорошо. А то Кей себе места не находит. — Я сейчас буду. Спасибо, Виктор. — Ждем, друг. Экран погас. В комнате снова темнота. Рука неприятно дергается от раздражения кожи, вместе с этим покалывая от затягивания — следствие действия защитных реакций организма. Больше не дожидаясь, как будто получив удар по голове, Дюк выбежал из дома и прожогом бросился на площадь, где, как и говорил мужчина, его ждала вся команда. Уже в течение всех двадцати минут, пока брюнета не было, они не разрезали торт и не начинали главного этапа праздника. — Дюк! — на шею друга бросился синеволосый, зажимая пальцами его черную кофту. — Ты куда пропал? — Душ принимал, — соврал тот, закатывая глаза. Правду он не скажет. Никогда не признается. Будет бормотать фразы, что «все хорошо», но никогда не признается, что на самом деле его мучает боль. И вот, как будто по щелчку в небо взлетели салюты. Небо, которое уже успело потемнеть, снова засияло разными цветами и искрами. Фонтан играл энергией как никогда. Дюк завороженно наблюдал за этим, хотя по нему этого и не скажешь. Рядом стоял Кей, который, в отличие от старшего, смотрел с открытым ртом и расширенными глазами. — К-Кей? — наконец разорвал между ними паузу старший. — Да? — поворачивает к нему голову лидер, улыбаясь, но сразу замирает, увидев, как из уголка острого разреза чужих глаз скатывается слеза. — Пообещай мне... что никогда меня не бросишь, — разжав кулак, он вцепился в чужие пальцы, обжигая их собственным теплом. — Что не оставишь одного. Что будешь... рядом. Чтобы ничто не случилось. Никогда. Ни за что. Слова летели сами по себе. Дюк даже не задумывался, как это звучит. Не думал над смыслом. Просто говорил то, что было на сердце. То, что сейчас так давило. Жест был принят, и Кей сжал свои пальцы на чужой ладони, замыкая ее в замок. — Обещаю, — натянуто улыбнулся он, понимая, что сейчас не до шуток и не до той веселой атмосферы, которая царила вокруг. — Клянусь. Брюнета дернули на себя и, заставив упасть на одно колено, обняли. Разницу в росте синеволосый не раз проклинал — всегда приходилось вставать на носки перед старшим. Но сейчас это не мешало. Замернув с расширенными стеклянными глазами, заместитель потерялся в своих мыслях. Что делать и почему? А потом медленно положил ладонь на чужую спину, обнимая. Кей сразу забеспокоился за друга, когда почувствовал, как его плечи дрожат в рыданиях, но решил промолчать. Дюк сильный, и когда будет готов — сам скажет, почему так внезапно поднял эту тему. А пока все остановится на этом этапе. Пусть все вокруг смотрят косо — кто-то присвистывает, кто-то, ничего не понимая, замирает или сдерживает улыбку — а они просто выдохнут тревогу и успокоятся. — Клянусь... — снова прошептал младший, как будто так сковал свое обещание титаническими цепями.