Древесная муза.

-Жень, ну зачем тебе этот старый, дряхлый дом? Вот зачем тебе он? Женя упаковывал свои краски и кисти рядом с мольбертами и подставкой в багажник машины. Путь предстоял не близкий. Обернувшись к молодому и наивному брату, Евгений мягко улыбнулся. -Муза мне нужна. А там будто какая-то магическая аура, понимаешь? Прям… Дух захватывает! Женя был наготове прыгнуть за своей музой и в водопад, но его первый выбор пал на лесные просторы. Тихая дорога предрекала умиротворяющую дух художника работу, но прежде нужно закупиться провизией и убраться в свежеприобретенном домишке на отшибе леса. Выйдя из старой машины на заправке, Евгений заплатил сначала за бензин, удивившись резко подскочившей цене. -Так… Подсчитав необходимый на месяц провиант, тому едва хватило, что б расплатиться. В век современных технологий на портретах и заказных работах классическому художнику было сложно, но его неутомимый энтузиазм и оптимизм были его фишкой, однако муза то и дело покидала его, отчего он постепенно затухал. Лесные массивы проносились в зеркалах его машины, и спустя несколько часов непрерывной езды, к осеннему закату, тот подъехал к съезду с основной дороги. Приезжая к новой собственности уже в потемках, он забрал основной свой багаж, еду и, щелкнув тумблером, включил в доме свет. Мелкие работы по приведению в надлежащий вид его спальни окончательно утомили парня и тот без сил рухнул на старую, тесную кровать. Однако уснул он не сразу. Ворочаясь, в его голове проносились последние четыре года: окончание ВУЗа, первая любовь, первая картина, работа, работа, работа и еще раз… Работа. Непрерывный цикл из повседневности прерывался картинами. Художник искал музу везде, где мог: река возле дома, темные массивы мегаполиса, рабочие моменты, зарисовки из головы, натюрморты… Все это временами скапливалось в его голове, наседая, не давая покоя ночами. Но усталость всегда побеждала, и сморенный морфеем, неудавшийся художник все же уснул беспокойным сном. По пробуждению тот принялся убирать дом. Мусор был собран в мешки, дверь, что вела в погреб, вскрыта и из погреба тот достал сгнившую картошку, закрутки, консервы и инструментарий садовника: веревки, грабли, секатор и несколько черенков с лопатами. Дальше следовала улица: сарай, баня, разрушенный парник, фундамент дома. Ближе к закату в чистую печку погрузились дрова, чиркнула спичка — и вот, свежий ужин: консервы, замороженные брокколи и булочка, на десерт. -Продуктивный день. Усмехнулся парень, пожираемый собственной тревогой. «Ты сюда писать картины приехал, а не огород копать!», проносилось в его голове. Но ужин пошел на пользу, довольный Евгений лег спать. На утро же — новые испытания. Вывоз мусора, починка нескольких досок, мытье окон и полов. К полудню тот управился и пообедав, забрал из машины свои другие вещи. Обустроившись на чердаке, где был прекрасный вид на лес, он принялся писать, однако… -ХЕРНЯ! Не получается ни черта! Мольберт с уже написанным пейзажем отправился вниз по лестнице. На улице прекрасный закат, и выйдя на улицу, Евгений вскрикнул. -Вот! ОНО! Новый холст, выставленный мольберт — и он вновь с головой в работе. Прекрасная картина с закатным солнцем была отставлена в угол дома, на небольшую клеенку, где краски успели засохнуть, пока выбившийся из сил юноша благоговейно сопел на тесной кроватке. Новый день, новые свершения, новая картина. На этот раз Евгений вышел за калитку и прошел к кромке леса, перед которой и стоял домик. Несколько часов усердной работы, множество матерных слов — и вот, еще один холст исписан, показывая наблюдателю прекрасный вид на лес, переливающийся изумрудным цветом деревьев. Ночь — кошмары, то, чего Евгений не испытывал с самого выпуска из ВУЗа. Темные и страшные картины мегаполиса окружили юного творца, не давая выбраться к музе. По пробуждению, тот сразу же взялся за новое творчество. Первый холст, второй. На третьем Евгений понял: нужно идти глубже в лес, нужно быть внутри картины, что бы правильно написать ее. Просто посмотреть на лес уже не достаточно, и вот, художник идет в глубь леса. Третий холст показывает прекрасный вид на маленький пруд, что отражал солнечные блики на стоящую рядом ель. Выбравшись под самый вечер из леса, Евгений поставил холст к второй, уже написанной картине. Беспокойный, чуткий сон был нарушен свистом ветра ближе к рассвету. Не евший сутки художник, с мешками под глазами, рваными и частыми мазками запечатлел одинокую, плачущую иву, терзаемую ветрами. Холст был единственным его другом. И вот, выбившийся из сил творец вновь пал чутким сном на скрипучей кровати. Прошли сутки, прежде чем тот вновь отправился в лес, выбравшись с новым творением уже к полуночи ближе. Лунный свет был так притягателен, но так утомлял. Проспав до обеда, художник только к закату отправился вновь в лес, и день за днем продолжал он уходить все глубже, но муза требовала того. Лесной массив укрывал художника от палящего солнца, ревущих ветров и холодного дождя день за днем, пока однажды… Тот не нашел новую музу. Новая картина была пугающе схожа с реальностью, но на ней не хватало единственной детали. Музы. Евгений будто сфотографировал лес, он не прожил его, он запечатлел, как наблюдатель. Но что ему нужно сделать, что б стать с лесом единым? Беспокойные сны сменились умиротворяющими пейзажами лесных массивов, шепотом листвы, мягким ветром и теплым солнцем. Безлюдные просторы, в которых утопал художник каждую ночь приносили порядок, покой и тишь. То, чего ему так давно не хватало. В одну из множества ночей тот понял, что ему нужно сделать, что бы стать с лесом единым. Тем же вечером, он взял мольберт, кисти, краски, холст, надел шляпу и подвязав свой багаж веревкой, отправился в лес, в самую глубь. Он рисовал с самого рассвета, до глубокой ночи. И вот, холодное ноябрьское утро осветило его труды. На холсте был изображен восхитительный пейзаж. Сильные, недвижимые корни деревьев, мягкая листва, белый небесный свет, ветви дерева, что держали на своих ветвях веревку. Художник отошел от мольберта. Добавив последнюю часть к своему величайшему творению, тот стал един с лесом. Одну лишь часть своей картины он не добавил: стоило веревке на шее художника натянуться, его заляпанная смолой и красками шляпа соскользнула с его головы, падая тому под ноги.