Будет ли эта бездна с нами нежна?

– Копались в архиве, вот, нашли, похоже, по твою душу, – Сфинкс сунул Черному пожелтевший конверт. Чужое из мира, плоского и абстрактного, за стенами Дома. Мира, который, тем не менее, существовал и был враждебен. Чёрный, побледнев, сжал конверт и молча вышел из спальни. Сердце Волка ухнуло разбитым стеклом в пропасть. У висков колотилась единственная мысль, острая и звериная: «Заберут». Он рванул следом, не спросив. Знал куда идти – на чердак. Черный сидел на пыльном мешке, смотря на злополучный треугольник. В его опущенных плечах читалась такая беззащитность, что Волка передернуло. Он застыл на выходе из люка. — Останься, — не глядя выдохнул Черный. Волк коротко кивнул. Принимая этот пропуск в самое сердце его тревоги. И опустился на пол рядом. Черный медлил в густеющем молчании. Что там? Родня? Прошлое? Волк был готов в ту же секунду на все. На кражу, подлог, похищение. Но отпустить не готов. Черный вскрыл конверт дрогнувшими пальцами. Треск старой бумаги в тишине рвал по живому. Пробежал строчки, и напряжение тяжелой волной спало с его фигуры. — Не мое. Другое имя. Волк закрыл глаза, чувствуя, как земля наконец перестает бешено вращаться где-то внизу. Не заберут. Сейчас нет. — Жаль, — его голос прозвучал хрипло. — Уже план, как тебя обратно выкрасть, построил. Тот поднял на него взгляд. Впервые за вечер. И сквозь остатки тревоги на его губах дрогнула слабая, почти невесомая улыбка. — Идиот. – Да, – Волк позволил себе ткнуться лбом в его плечо. Совершенно сраженный накалом, надломом, немыслимой нежностью.