Будет ли эта бездна с нами нежна?

Жара. Пекло. Я лежу на полотенце, закрыв глаза, вжавшись в песок, пытаюсь не думать ни о чем, кроме гудения ветра и шума прибоя. В ушах отдается тихий каменный треск набегающей волны и далекая смешливая болтовня стай. Чей-то смех резко обрывается. Я приподнимаюсь на локте, щурюсь. По пляжу, у самой воды, идет Волк. Не один, с Рыжим, с толпой крыс. На ходу они гоняют мяч, он летит по дуге, падает в убегающий пенный язык, поднимая фонтан брызг. Я слежу за ним краем глаза, потом снова закрываюсь, уходя в себя. Вдруг — тихий шорох, легкая тень на веках. Я открываю глаза. Прямо передо мной на песке лежит растрепанный оперенный волан. А следом на него падает тень. Другая. Волк. Он подбежал так близко, что я вижу капли соленой воды на его икрах, слышу его частое, хриплое дыхание после бега. Он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к волану. Он наклоняется и его пальцы, ровные, нервные, в царапинах, протягиваются, чтобы подобрать его. И в этот миг я тоже машинально тянусь к нему. Рука сама. Наши пальцы встречаются. Легко. Мимоходом. Кончиками. Его указательный, обжигающе горячий от солнца и бега. Шершавая подушечка на секунду — на долю секунды — касается моего мизинца. Почти невесомое скольжение кожи о кожу. Короткое, но острое прикосновение, на грани мучительного. Словно нечаянно — о кромку стекла. Или как если бы я сорвал ноготь. Быстрая, резкая, пронзительная боль, после которой это место еще долго ноет и напоминает о себе. Одновременно мы дёргаем руки назад. Он хватает волан. Я отвожу взгляд, встаю, отряхиваю песок, делая вид, что нужно срочно идти к воде. Сердце прыгает как тот самый мяч в волнах, глупо и сбито. Волк не говорит ни слова. Только подносит свои пальцы ко рту и резко, почти сердито дует на них, будто сгоняя с кожи невидимую искру. Бросает на меня колкий взгляд, не то насмешливый, не то удивлённый и, развернувшись, бежит обратно к своей ватаге, подбрасывая волан в ладони. Потом я стою спиной к пляжу, по колено в ледяной воде. Мизинец на моей руке всё ещё пылает, словно на него пролили кислоту. Или мёд. Он уже забыл. Наверняка. А я — нет. *** подставив спины солнцам всех галактик валяемся на песочке часов песочных расколотых нашим дыханием рассыпавших эти мгновения на берегу бескрайнего моря слепящего стекла нечаянное касание его кромки кончиками пальцев и волна уже накрывает сносит за край в искрящуюся нежную-нежную тьму там колко и остро и сладко это любовь детка