Кошмарный сон

«Кошмары преследуют магов, с этим уж ничего не поделаешь. Будет плохо — заходите, подумаем..» Что-то такое говорила Шоко с полгода назад на "профилактической беседе", которую придумал Годжо. Женщина, смолящая в помещении уже вторую сигарету, даже не притворялась, что ей есть до этого дело. Однако тёмные круги под глазами свидетельствовали — она знает, о чем говорит. Фушигуро же не знал ещё месяц назад. Конечно, у него после тяжёлых дней бывали вязкие, поверхностные сновидения, изматывающие в полусне даже не страхом, а тревогой. Перед ним порой мелькали кадры особо неприятных миссий. Но он никогда не мог назвать это кошмарами. До тех пор, пока не привязался, пока у него не было страха потерять. Пока вновь не оказывается там. Круги под веками превращаются в тёмное подвальное помещение под колледжем. Ужасное место. Во сне ему, наблюдателю, выделен лишь дальний угол, но обзору это не мешает. Он видит Итадори Юджи. Казнь. И парень, знакомый ему совсем недолго, раз за разом умирает. Шаманы — больные люди. В галлюцинациях воспаленного мозга они никогда не могут убить жертву быстро. Они жгут. Они рвут плоть. Они душат. Они улыбаются. И хуже всего то, что улыбается сам Юджи. Ободряюще, заразительно, так, как только он умеет. Фушигуро не повелитель теней, он сам бессловесный сгусток черноты. Он смотрит на разворачивающийся вокруг ужас, и ему хочется кричать. Он не может. Тьма вокруг сшивает губы грубыми чёрными нитками, шершавыми, как песок под веками. Он каждый раз просыпается лишь тогда, когда между чужими, призывно распахнутыми рёбрами в последний раз вздрагивает сердце.

***

Он старается глушить сновидения всеми возможными способами. Читает перед сном, стараясь задержаться в таком простом и понятном выдуманном мире. Предпочитает пробежать лишний круг на тренировке, сравниваясь рвением со своим любимым смертником. Фушигуро прекрасно знает, что любит, и ему уже даже не страшно в этом признаться. Ему куда страшнее закрывать глаза. Он снова оказывается в липкой паутине сознания. Но сегодня он просыпается среди ночи от вскрика, а потом грохота в соседней комнате. Мегуми не успевает различить сон и реальность, но уже выбегает в коридор. Только успеть, только не дать им опять... Слава богам, что Итадори никогда не запирает дверь. Он врывается внутрь комнаты и видит.. Юджи на полу, потирающего затылок. Кровать, больше похожая на поле битвы. И со стороны словно видит себя, придурка, всполошившегося из-за ерунды. — Что случилось? — хочешь оправдать свои странности - нападай первым. — Да так, ничего.. Сон приснился, — бормочет Итадори с извиняющейся улыбкой, вставая на ноги. Фушигуро видит, как у того мелко подрагивают руки. Страшные сны преследуют всех шаманов. Эгоистично было думать, что от них не страдает тот, кто удерживает в себе существо, которого веками боялись даже вспоминать. — Кошмары? — Мегуми не торопится уходить, как сделал бы всегда. Им обоим нужно что-то сделать с этим. Возможно, вместе. Юджи сразу перестаёт улыбаться, смотрит странно-серьёзно и кивает. — Ага. Тебе тоже не спится? — Хочешь чаю выпить?

***

Фушигуро, не слишком любящий появляться на шумной общей кухне, давно обзавёлся у себя в комнате такой роскошью, как чайник и пара старых кружек. Бульканье закипающей воды отвлекает от собственных мыслей, а сейчас разбавляет неловкую тишину. — Что тебе приснилось? — спрашивает Фушигуро, опускаясь на свою кровать и позволяя Юджи сесть рядом. Итадори, помолчал секунду, кладет голову ему на плечо, и в догадках Мегуми необыкновенно четкими кадрами проносятся Лица, лица, лица. Множество людей, сливающихся в одного в ужасной картине ужаса. Четыре руки, что рвут их на части. — Сукуна. И ты. Я не мог ничего сделать. Итадори выдыхает, в трех обрывочных предложениях сбрасывая накопившийся груз. Закипевший чайник с громким щелчком выключается. Мегуми не хочется сейчас шевелиться, но он поднимается, наполняя кружки кипятком, и возвращается обратно. — А мне казнь. Твоя. Я наблюдал. Лицо Юджи в странно густом паре, поднимающемся от чая, меняется. Он вновь прислоняется к чужому плечу, и Фушигуро позволяет. — Просто кошмары, не забивай голову. Мегуми лишь кивает. Худшее ощущение — быть бессильным наблюдателем. Хорошо, что сейчас он ещё может шевелиться, может обхватить чужое тело в полуобьятиях. Это не странно. Это движение. Оно спасает.