однополярности

– Поговорим? – спросил я, присаживаясь напротив Скэриэла. – Знаю, что вопросов у тебя накопилось много, – улыбнулся он. – Много – это ещё мягко сказано. Начиная с «что, чёрт возьми, произошло у этих заводов» и заканчивая вопросами об Эдварде и Джероме. Ты говорил, что Эдвард чуть ли не при смерти, а потом он меня целёхонький встречает меня на границе. А Джером! Я отключился, а он нёс меня… Как? Как всё это вышло? Кто эти люди?! Я не хочу показаться неженкой, но знаешь, я не каждый день вижу убийства. – Я отвечу на все вопросы… – Сейчас, – потребовал я. – Не здесь и не сейчас. Позже. – возразил Скэриэл. Он замолчал. Мы сидели, не сдвинувшись с места. Скэр расфокусированным взглядом таращился в пустоту, и на его лице красовалась слабая улыбка. Типичное выражение лица "догадайся-о-чем-я-думаю". Бесполезно, можно и не пытаться угадывать. Я вслушивался в его дыхание, и чувствовал как время ускользает. Неприятное осознание комком подступило в горлу. Сейчас он уйдет. Он не собирается мне ничего рассказывать, как будто факт почти наступившей смерти ничего не значил. Как будто наша дружба ничего не значила. Он уйдет, и все просто закончится. Я попытался представить свою жизнь без Скэриэла. Никаких побегов через окно, никаких обсуждений литературы и искусства или бессмысленных споров. Больше никто не стал бы тренировать меня перед экзаменом, ввязываться в сомнительные авантюры, и прозвище "Готи" по отношению к себе я бы тоже больше не услышал. А еще можно было бы спокойно поступить в академию, не подписывать рекомендательное письмо и не портить репутацию. Не срываться на взрослых, отстаивая свое право дружить с полукровкой. Не думать о политике и несправедливости общественного строя. Не переживать из-за каждого проигнорированного сообщения или пропущеного звонка, не изводить себя тревожными мыслями. Больше ничего не скрывать. Возможно, это была бы прекрасная жизнь. Но от таких мыслей с силой сдавливалась моя грудная клетка, будто я больше не смогу дышать. Жизнь без Сэкриэла не казалась даже одним из возможных вариантов. Будто ему суждено было появиться. Отравляет мое существование и одновременно делает его лучше, заставляет почувствовать то, о чем я даже не подозревал. Скэр как паразит. Занимает собой каждую секунду моих мыслей. Мы — симбиотический организм, неосознанно выстраиваем связь, из которой не сможем выбраться. Я не могу позволить ему уйти. Не сейчас. Надо на что-то надавить, найти тему для диалога. В голове против моей воли всплыли образы признания Скэра и нашего поцелуя. Я часто прокручивал их в голове после того дня, но с момента нашей вылазки в запретные земли это перестало быть таким значимым. Теперь воспоминания ударили в голову с новой силой. Кучка расплывчатых ощущений, никак не готовых складываться в цельную картинку. Эйфория и страх быть пойманными, бешеный стук сердца. Голос Скэриэла, тихо произносящий почти нереалистичное : "Всего один раз. Я больше ни о чем не попрошу." Вдруг в мыслях пронеслось еще кое-что: "А это Готье — мой парень. " " Это перестанет быть шуткой если ты согласишься встречаться со мной" Откуда эти фразы ? Они звучали так странно и инородно, будто воспоминание принадлежало не мне. Я стал потихоньку восстанавливать в памяти события : мою просьбу показать запретные земли, неудавшуюся поездку на автобусе, разговор Скэра со знакомым. Ну конечно. Мозг стер все с того дня. До сих пор верилось с трудом, казалось что все воспоминания были просмотрены от третьего лица. Я застыл на месте, пытаясь обработать информацию. Скэр предлагал мне встречаться. Он сказал это напрямую, а я в тот момент испугался и не стал ему отвечать. Теперь это казалось единственным решением. Чем-то очевидным. — Я согласен. Резко, на выдохе сказал я вслух. Скэриэл непонимающе обернулся на меня, видимо пытаясь уловить суть разговора. — Ты о чем ? — Я согласен встречаться с тобой. Помнишь, ты предлагал мне, когда мы гуляли в запретных землях. И сказал подумать над ответом. — я говорил с такой интонацией, будто Скэр мой ученик, которому необходимо донести материал. — Я все обдумал. Мы можем быть парой. Скэриэл секунд тридцать смотрел на меня пустым взглядом. Затем в нем что-то переключилось. Он театрально приложил руку к груди и сказал : — Мой милый Готи. Неужели ты наконец повелся на мои чары ? Уверяю тебя, этот опыт не разочарует. Что-то было не так. Я знаю эту интонацию. Он говорил таким же тоном пару месяцев назад, когда рассказывал Гедеону и Габриэлле выдуманные истории из своей жизни за ужином. Или когда общался с кем-то из наших домработников, чтобы они прикрывали его походы через окно. Он говорил так с любым человеком, которого надо было в чем-то срочно убедить. Темно-карие глаза почти светятся. Губы растягиваются в улыбке. Скэр наклоняется ко мне, видимо для поцелуя, и это ощущается как кадр в замедленной сьемке. Больше всего на свете мне сейчас хотелось повестись. Поддаться общему порыву и сократить расстояние между нашими лицами. Я был готов утонуть в своих чувствах и больше никогда из них не выбраться, с каждой минутой опускаясь на дно. Это была бы сладкая смерть, самое желанное развитие событий. Мне больше никогда не пришлось бы переживать. Но Скэр заслуживал лучшего, чем это. Я должен был быть по-настоящему честен. Не испугаться сказать всего, что хочу. Первый, и возможно последний раз в своей жалкой жизни. Я выставил ладонь перед лицом, не давая ему приблизиться. — Подожди. — задыхаясь, сказал я — дай мне договорить. Меня трясло. Я был не готов смотреть Скэру в глаза, но чувствовал его страх тоже. Не смотря на это слова сами складывались в предложения, и я будто против своей воли начал : — Пока тебя не было, я много думал об этом. О тебе, и о наших отношениях. Знаешь, я видел кошмары где ты умираешь от моих рук. Ты не представляешь насколько сильно я боюсь тебя потерять. Я сам не до конца представляю. Правда в том, что я готов ради тебя на все - даже на то, чтобы пересилить себя, делать то, что никогда бы раньше не делал. Эта связь, она...слишком сильная, и ни ты ни я не можем ее контролировать. Мы можем легко списать все только на физическое влечение, как ты сейчас попытался сделать, целоваться без обязательств и врать друг другу. Или может остаться друзьями и никогда больше не вспоминать. Но правда в том, что это нечто куда более глубокое. Мы пропали, Скэр. Больше нет таких путей отступления, которые бы не сломали нас. Я сделал паузу, чтобы отдышаться. Скэр сидел на месте, как завороженный. Он был глубоко в себе, такой необработанно-дикий, каким я его видел впервые. Стало страшно от такого зрелища. Но я не могу остановиться. Никогда не был в чем-то настолько уверен. Я продолжил говорить: — Но мы можем попробовать. Построить что-то, узнать друг друга по-настоящему. Выстроить отношения так, как мы этого заслуживаем. Я не питаю иллюзий по поводу тебя, и знаю что у тебя много тайн, которые ты мне не готов рассказывать. Мне тоже есть, что скрывать. Но если ты позволишь, то мы можем впустить друг друга в свои мысли и узнать все до конца. Позволь мне, пожалуйста, Скэр. Я больше ни о чем не попрошу. Я отдышался, и все же нашел в себе силы взглянуть в глаза напротив. Скэриэл выглядел почти безумным. Мне показалось, что я слышу его истерический смех. Ответом на мою речь стало короткое: — Ты не знаешь во что ввязываешься. Голос звучал слабым и надломанным, но по крайней мере, он больше ни в чем не пытался убедить. — Разве ты не на это рассчитывал, когда предлагал встречаться ? — Не знаю. Я скорее подумал, что ты испугаешься. Или что твое влечение не настолько сильное, просто ищешь экспериментов или что-то в этом роде. Но ты почему-то серьезно настроен. — Скэриэл осекся — Я не знаю на что я рассчитывал, Готи. Возможно решил, что мне больше нечего терять. Сыграл последнюю ставку, перед тем как между нами все будет кончено. Но похоже, эта ставка теперь идет против меня. — Скэр... Тихо происнес я, будто пытаясь в его имени выразить все, о чем думал. — Не лезь туда, откуда не будешь готов выбираться. Я опасен, и ты это знаешь. В его голосе сквозил холод. — Так объясни же мне, что не так ! — Я был готов сорваться на крик. — Я бы очень хотел читать твои мысли, но такой возможности нет, поэтому тебе придется донести все словами. — Хорошо. — внезапно согласился он. — Я выскажусь, и после этого можешь делать что хочешь. Убить меня на месте, или прогнать и больше никогда не вспоминать о моем существовании. Интересно, он блефует, или на самом деле настолько отчаялся ? Я слушал затаив дыхание. — Ты знаешь, что наше первое знакомство было подставным ? Я подговорил репортеров, чтобы оказаться в нужном месте. Казалось, что у меня рывком выбили почву из-под ног. Неужели он все это время.. — Мне нужно было заручиться поддержкой кого-то из чистокровных. Подружиться с одним из них - идеальный вариант для дальнейшего исполнения целей. Вот оно что. Просто средство. Мне стало мерзко от самого себя. Это изначально было игрой, и доверяться было нельзя. — Неужели ты ни разу не был со мной искренним ? — В том-то и дело, что был. И мне так жаль из-за этого. Все, что произошло между нами - настоящее, и от этого гораздо больней. Он что, раскаивается ? Это что-то новенькое. Внезапно в памяти всплыли подслушанные разговоры Гедеона. Их взаимоотношения с Оскаром закончились также. Было неприятно осознавать, что близкая дружба оказалась всего лишь фарсом, попыткой втереться в доверие ради какой-то цели. Гедеон не смог его простить. Но было в этом еще кое-что. То, как Оскар искал предлоги для встречи, и старался вывести на разговор. Как Гедеон за спиной защищал его, пресекая распространение слухов. Они оба жалели, пусть их общение давно прекратилось. Я попытался представить, что наши отношения со Скэром станут такими же. Я буду отстаивать его честь, рискуя собственной репутацией, а он молча убьет тех, кто перейдет мне дорогу. Но в лицо мы никогда больше не поговорим. Будем врать друг другу, игнорировать звонки и сообщения, и бесконечно злиться каждый по своим причинам. Разве это то, чего я хотел ? Можем ли мы допустить такой исход, после всего, что было между нами ? Сэкриэл смотрел на меня, ожидая то ли ответа, то ли наказания. Может быть, он был готов прямо сейчас принять удар темной материей. Я собрался с силами и сказал, стараясь скрыть агрессию в голосе : — Хорошо. Я понял тебя. Можешь продолжать. — Понимаешь, ты с самого начала отклонялся от плана. Я думал впечатлить тебя, завоевать твое доверие каким-то действием. Но ты начал мне доверять просто так. Будто я заслуживаю бескорыстной веры. Ты делился со мной воспоминаниями, таскал мне книги из библиотеки, спорил со мной по пустякам. Предлагал остаться. И это было настолько новое, невероятное чувство — знать, что кто-то искренне хочет проводить со мной время. Я старался держаться от этого подальше, но в такой ситуации просто невозможно быть осмотрительным. Я делал ужасные вещи, мои руки буквально по локоть в крови, но так я мог хоть ненадолго забыться. — Скэриэл говорил и говорил, слова лились из него потоком, будто он их совсем не контролировал. Честность была для него болезненной, и он осознанно отравлял себя, но продолжал говорить. — Я оказался там, где хотел. Шел шаг за шагом, не забывая про цель. А потом понял, что глупо и бесповоротно влюбился. И это все испортило, окончательно сожгло любые пути отступления. Ты как несбыточная мечта, связь с вселенной, в которой я никогда не жил. Это было обжигающе больно, но я был готов справляться с невзамиными чувствами. Но потом ты сам меня поцеловал, и это был конец. Я думал, что получив желаемое, смогу потеряться окончательно. Мы бы просто целовались без каких-либо обязательств, а потом наши пути бы разошлись, и я бы похоронил в себе эти чувства. А сейчас ты опять пытаешься довериться мне, смотришь на меня так, будто я заслуживаю того, чтобы меня видели. Я действительно смотрел на него. Скэр выглядел потерянным, будто чувства вот-вот сломают его. Я больше не мог дышать. Умру прямо сейчас, и больше не придется думать об этом. Как назло, это даже не конец речи. — Я ужасный человек. Ты не можешь быть просто средством для того, чтобы забыться и поверить в несбыточную фантазию. Ты в первую очередь личность, заслуживающая кого-то, кто не должен постоянно врать. Ты создан не для того, чтобы собирать чужие осколки, рискуя поранить себе руки. Но ты все еще остаешься со мной, и я правда не понимаю.. Скэр заплакал. Слезы с силой текли по его щекам, но лицо не выражало ни одной эмоции. Будто это его акт самоистязания, личная казнь. Я потянулся к нему и обнял, осторожно поглаживая по спине. Он не двигался, но и не отталкивал. — Почему, Готи. Скажи мне, почему ты продолжаешь это. — Потому что на самом деле этого хочу. — на удивление легко ответил я. — Ты - мой осозанный выбор. Я знаю, что действую рискованно, и уже испортил все, что можно испортить. Но я буду делать этот выбор, до тех пор, пока ты мне позволишь. Скэр осторожно обнял меня в ответ. — Спасибо. Больше ничего говорить не хотелось.