Я тебя уничтожу

Оᴛ ᧘ᥙцᥲ Тᥙʍуρᥲ — так он ведь выдвинул указ, что крестьяне, если со своим помещиком договорятся, могут выкупить себя на волю и стать свободными. Они платят определëнную сумму помещику и перестают быть крепостными, — я поставил кружку с чаем на стол, с ожиданием глянув на Бирюкову. — это понятно. Но ведь у них столько оброков было, что накопить денег на выкуп себя – было практически нереально, — констатировала Вера. Хм, в этом она права. — ну... Это хотя бы стало возможным. Если не Александр 1, то кто бы это сделал? Вдруг мне позвонили. И кому это не спится в 7 утра? Ладно мы с Верой – ей не спалось, и она разбудила меня. Хотя, признаться честно, я тоже толком не спал. Столько всего произошло, уж не до сна было. — ало? — Тимур? Ты чë, проснулся уже? Я думал, щас тебя будить придëтся. Поставь чайник. Мало времени, я боюсь, что не успеем на утренник... Тимур? Ты меня слышишь? Утренник... Как я мог забыть?! — а... да, да. Слышу. А вы через сколько примерно будете? — та мы только в лифт зашли — ч-что...? Ильяс отключил трубку. Я медленно перевëл взгляд на Веру. — ОНИ В ЛИФТЕ! — в смысле? Кто? — запаниковала Бирюкова. — аа, не, не, не! Не эти! А эти... ну, мама, бабушка, Ильяс с Марьям! — так ты сказал, что они вечером приедут... — Я ЗАБЫЫЫЫЛ... СЕГОДНЯ У МАРЬЯМ УТРЕННИК! — блииин, и что делать? — запаниковала Бирюкова. Вдруг кто-то позвонил в дверь. Ну, как «кто-то»? Мы-то уже знаем. — Тимур, а что мне делать? — шëпотом спросила Вера. Блин, а я знаю? Ключ в скважине начал поворачиваться... Всë. Мы ничего не успеем. Интересно, как это выглядит со стороны? И что же будет, когда семья зайдëт на порог, а я тут... — Тимур! Мы дома! Всë. Это конец. Сейчас будет очень... весело. Марьям забежала на кухню первая. — Тимур! Скуч... Вера! Привет! — сестра побежала обнимать Бирюкову. — привет! — улыбнулась Бирюкова. О, господи, что сейчас будет? — кхм... — на порог зашëл Ильяс. Я поднял голову, но на входе в кухню стояли уже и мама с бабушкой. — так вот почему ты не хотел с нами ехать? — спросила мама, немного растерявшись. О чëм тут можно говорить, если я тоже растерялся? — кхм... мам! Ты не так всë поняла, — начал оправдываться я. — ну да, сынок, конечно. Что ты можешь делать утром на кухне с незнакомой мне девушкой? — мы просто чай пили! — я начал паниковать. Ну ведь я никак не могу оправдаться! Я посмотрел на Бирюкову. Пусть хоть что-то скажет! — вы, правда, не так всë поняли. Мы просто пили чай и... обсуждали правление Александра 1, — подала голос Вера. Какое правление?! Да, мы правда говорили на эту тему, но... БЛИН! ЭТО ТАК НЕ ПРАВДОПОДОБНО! Как будто все с утра обсуждают такое... — кого-кого обсуждали? — спросила мама. Ну всë, это капец. — ну Александра 1. Он столько всего для народа сделал. Даже указ такой выдвинул, что крепостные могли себя выкупить и быть свободными. Ещë и создал указ о политической амнистии Кажется, у мамы теперь ещë больше вопросов. — ну... людям, которых осудили за политические взгляды, смягчили правила. Если они были в тюрьме, то их либо выпускали, либо уменьшали срок, — продолжила Вера. Ну зачееем? Я уже не знаю, как это всë объяснять. Я посмотрел на всех. Мама стояла с круглыми глазами и не понимала, что происходит. Как и я. Бабушка... улыбалась? А, ну да, она ведь постоянно спрашивала, есть ли у меня... девочка. Но это не то, о чëм они подумали! Ильяс тоже улыбался. Но, кажется, просто от того, что я никак не могу оправдаться. Марьям стояла и смотрела то на Веру, то на маму. Наверное, хотела видеть реакцию. — а разве у Марьям не утренник скоро? — вдруг шëпотом спросила Вера. — точно! — выкрикнула мама. — Марьям! Скорее, скорее! Все начали суетиться. Мама с Марьям побежали в комнату, бабушка пошла им помогать. Я оглянулся. Э, стоп. А где Вера? — «это просто моя одноклассница. И мы вообще друг друга ненавидим», — начал Ильяс. Ну вот чë он за человек? Почему он не пошëл всем помогать? — не начинай, а — слушай, Тимур... у вас реально всë серьёзно? — ты придурок! Мы просто... друзья. И вообще, мы просто чай пили! Мы же сказали! — шëпотом негодовал я. — и обсуждали политику Александра 1, — добавил брат, а потом тихо рассмеялся. Ладно. Это и вправду выглядело глупо. Что бы мы могли делать рано утром? Ну явно так рано она бы в гости не приходила. Значит, оставалась на ночь. Ну щас будет мне джингл белс... — Ильяс! — крикнула мама из комнаты. Брат как ужаленный побежал к ней. Я остался один. Интересно, а куда Вера подевалась? Неужели домой пошла? Я вышел из кухни и направился в комнату. Слышал голос Марьям, мамы и Ильяса. Опа! Из гостиной слышались голоса бабушки и Веры! — спасибо большое. Но мы правда не встречаемся. Мы просто одноклассники... друзья, — говорила Вера. Я переступил порог, и они посмотрели на меня. Вера как-то расслабленно выдохнула, а бабушка теперь начала что-то мне говорить. — Тимур, почему ты раньше не рассказывал? Счастье-то какое! Хоть ты девочку себе нашëл. А то от Ильяса не дождëшься! — ба, да вы вообще все не так всë поняли! Это моя одноклассница, мы просто друзья — а умная-то какая! — продолжала бабушка. — ну что у вас тут? — зашла к нам мама. — Тимур, этому есть объяснение? — мам, если я расскажу, как всë было... это будет ну оочень долгая история — это я виновата, — подала голос Вера. — если бы я не сдружилась с новеньким... — как я вам? — подбежала к нам Марьям. Фууух. Прям спасла! А то бы Вера сейчас всë рассказала. Оно-то, конечно, правильно, сказать правду нужно, но она такая не правдоподобная, что даже я сам не поверил бы! — какая красивая! — улыбнулась Бирюкова. — как ты? — спросила сестра. Вдруг она подошла ближе и обняла Веру. Ну... ладно. Это довольно мило. Но я ревную! Хвхвх. — вы знакомы уже? — поинтересовалась мама, оперевшись о косяк двери. — конечно! Она к нам... — а Марьям с Ильясом как-то встречали меня со школы... и рядом была Вера. Вот и познакомились, — протараторил я. Мама с недоверием посмотрела на меня. — ну да! Марьям, помнишь? Мы за Тимуром пошли, а там Вера была. И мы такие «о, привет». И познакомились. Помнишь? Оо, Ильяс! Давай, братан. Хоть так поверить должны. — аа, это ещë когда я сказала «кто там с Тимуром стоит?»... Помню, конечно! — поддержала наше враньë Марьям. Ну, что поделать? Иногда лучше соврать. Вдруг мой телефон завибрировал. Кому там не спится? Марк? Я поднял трубку и вышел из гостиной. — привет, Тимур. Спишь? — да не... после тех приключений бессонница — это плохо. А вообще как ты, как Вера? — да нормально... Спасибо. Что-то случилось или ты просто позвонил? — да, ты прав, надо ближе к делу. В общем... помнишь ты вчера сказал, что теперь у меня в долгу...? Не выручишь? — да, конечно. А что случилось? — у наших же сегодня утренник. Не присмотришь за Лисом? Просто родители на работе, а меня срочно попросили помочь... — а, да без проблем! — спасибо большое! — да ладно. Это тебе спасибо Напоследок Марк лишь цокнул, мол, «да за что мне спасибо? Все бы на моëм месте так поступили» и отключился. А вообще, не каждый бы выручил друга. Особенно узнав, что там, где он находится, опасно. Таак, ну нужно за Лесей присмотреть. Интересно, а он уже в садике? Или Марк его приведëт? — не хочешь попрощаться? Там Вера уходит, — подошëл ко мне Ильяс. — как уходит? — я направился к гостиной, из которой по-прежнему доносились голоса. — пока, — сказала она Марьям. — Вер, ты уже уходишь? — ну... да. А что-то случилось? — спросила Бирюкова, направляясь к прихожей. Я посмотрел на Ильяса и кивнул ему, мол, пусть отвлечëт всех. — случилось Вера вопросительно глянула на меня. — у тебя много дел? — спросил я. Она покачала головой. — Марк звонил. Нужно присмотреть за его братом, он с Марьям в одной группе. Не хочешь побыть нянькой? — а можно? — ээ... если честно, думал, что ты откажешься — предлагаешь, рассчитывая на отказ? Я пожал плечами. — во сколько утренник начинается? — часов в 9 где-то Вдруг к нам подбежала Марьям, а следом подошла мама. — Тимур, ты уверен, что сам справишься? — да, мам. Конечно, уверен. Уже выходить? — да рано ещё, — глянув в телефон, сказала мама. — пойдëм, всë расскажешь. Время есть — м-мам... — ой, да ладно тебе! Оставь их! Хорошая девочка. Умная, красивая. Что ещë надо? Ты мне, Танюша, лучше вот, что скажи: почему наша Марьяша не снегурочка? Вы же говорили, что будет внучкой Деда Мороза! А получилось, что внучка просто мороза. Нет, быть снежинкой – тоже неплохо. Но всë равно! Я посмотрел на Марьям. И вправду. Они ведь говорили, что она будет снегурочкой. Сестра резко поникла. — пот-тому что... эту роль забрала другая девочка! — всхлипнула Марьям. — ээй, ну ты чего? — я сел на корточки и обнял сестру. — как забрала? — спохватилась бабушка. — а вот так! Она сказала, что я недостойна этой роли! И вообще она плохая. Она дружит только с теми, у кого игрушки крутые. И одежда мод-дная! А ещë... а ещë она сказала, что моя кофта некрасивая! И я сама некрасивая. И ещë... — тшшш, не плачь, Марьяш, — я пытался еë успокоить. — Марьям, да не обращай на неë внимания! Ты у меня самая лучшая! — поддерживала мама. Мы все стали хвалить Марьям и всячески еë поддерживать. В стороне не осталась даже Вера – она тоже подбадривала еë. — ну всë, Марьям. Мы ей ещë покажем! Дед Мороз таким детям, как она, подарки не приносит. Ты только ей это не говори, а то плакать будет. А ты у нас будешь самая красивая снежинка! — поддерживала еë Вера. — а мне принесëт? — а ты как себя целый год вела? — ну... — Марьям посмотрела на нас. — вроде, неплохо — ты ещë сомневаешься! Принесëт, конечно! — улыбнулся я. — восемь часов. Пойдëте ужë? — спросила мама, глядя на время. — а, да! Уже идти надо, — сказал я и посмотрел на Веру. Мы все втроëм стали одеваться и обуваться. — Вер, а ты ещë к нам придëшь? — с надеждой в голове спросила Марьям. — мы с тобой мультик про принцесс не смотрели! — хвхв. Посмотрим как-нибудь! Если Тимур разрешит — Тииимууур...? Вера же придëт к нам ещë? — ну, это у мамы надо спрашивать... — ну, у неë я пока спрашивать не буду, — шëпотом произнесла Марьям. Мы с Верой тихо рассмеялись. — всë, мы пошли! — громко сказал я и, услышал такое же громкое «хорошо» от мамы, открыл дверь. — ты хочешь подольше побыть с Верой? — ну да. А что? — тогда тебе нужно будет не говорить, что она идëт с нами на утренник — а она идëт с нами на утренник?! Ураа! — только тшшш... Это наш секрет, ладно? — угу! Мы вышли на улицу. Ветер дул в лицо, снег под ногами хрустел. — с нами, кстати, будет Елисей, — вдруг вспомнил я. — урааа! — радовалась Марьям. — Вера, ты знала, что это мой лучший друг? Он из всех мальчиков и девочек именно со мной сел на обеде! А когда мы на улицу ходили... ну, давно, ещë жарко было, то он меня на качелях качал! — ухты, здорово! — искренне улыбнулась Вера. — у твоей сестры уже есть ухажëр? — спросила у меня одноклассница. — а ты что, тоже хочешь? — улыбнулся я. Вдруг запнулся о снег и упал. — да блин! Девочки начали смеяться. — вы чë, офигели? Ээ, ну чë вы смеëтесь? Да перестаньте! Я поднялся и кое-как отряхнулся. — смотри! Ты сделал снежного ангела! — воскликнула Марьям. — ну, смотря под каким углом посмотреть, — усмехнулся я. — кстати, Вера, ты любишь зиму? — хм... а к чему такой вопрос? — ну просто Тимур говорит, что зимой постоянно слякоть и грязь. И больше нииичегоо интересного! А мне нравятся снег и снежинки. И ëлки. И мандарины! Они такие сладенькие. И конфеты тоже! Ну я их не только зимой люблю. А вот ещë люблю запах новогодний. Вот этот, чувствуешь? — мм, даа, чувствую, — вздохнула Вера. — а ещë сам Новый год! Это же круто. А Тимуру не нравится... — да чë это Тимуру не нравится? Всë мне нравится! Я просто не люблю грязь. А так... мне тоже мандарины нравятся — и гирлянды? — оо, вон садик уже виднеется! — как ты тактично ушëл от вопроса, — хмыкнула Марьям. Чего? Я посмотрел на неë. — ты откуда такие слова знаешь? — спросил я. Сестра лишь посмотрела на Веру, а потом стала улыбаться. — да вон смотри! Садик! Давай скорее! — воскликнула Марьям. Нормально так. Мы дошли до здания. — оо, Тимур! — окликнул меня кто-то. Я обернулся. — привет, — улыбнулся я. — ооу, смотрю, ты со всеми, — Марк глянул на нас. — привет, Марьям! — Мааарк! — Марьям обняла его. — Елисей! Иди сюда! — крикнул Марк. — что случилось? Я там снеговика лепи... Марьяяям! — Лис подбежал и обнял еë. — привет, Вер, — улыбнулся Марк и приблизился к ней. — привет, — Бирюкова тоже улыбнулась и обняла его в ответ. — нельзя было? — посмотрев на меня, растерялся Марк. — меня спрашиваешь? — усмехнулся я. — ну, ревнуешь, или как? — по-доброму улыбнулся он. — ухты! Тимур, Марк, вы видели, какой снеговик Елисей слепил? — воскликнула Вера. — хм, прикольно! — Лис, а ты случайно не хочешь быть скульптором? — усмехнулся Марк. — я хочу быть крутым! — о, это я тоже хочу, — улыбнулся друг. — да? А я хотел быть таким же, как ты! — ой, всë. Давай без этих нежностей, а то я сейчас расплачусь! — рассмеялся он. Эх, Марк, Марк! Я ведь хорошо тебя знаю. Специально посмеялся, чтоб не казаться тронутым. Хотя, признаться честно, это и вправду было мило. — опа! Звонят. Кажись, мне пора. Тимур, Вера, вы справитесь с этим оболтусом? — кто ещë оболтус! Офигел что ли?! — всë, мелкий, харе, — улыбнулся Марк, прикрываясь руками, будто боялся удара. — справимся. Так ведь? — я посмотрел на Веру. — ну да. Тем более он, как и Марьям, спокойный — тогда давайте. Постараюсь освободиться как можно раньше! Мы вчетвером зашли в здание. — так, где ваша группа? — спросил я, пытаясь глазами найти знакомые лица. — на втором этаже. Нам же надо ещë собраться! — так ты ведь и так уже собранная — Тимур, ну какой же ты... — Марьям посмотрела на Веру и тоже рассмеялась. — я тоже не понимаю... зачем тебе собираться? Ты ведь и так самая красивая, — сказал Лис, рассматривая платье Марьям. — спасибо, Лисëнок! — улыбнулась сестра. — а мы вам с Верой не мешаем? — усмехнулся я. — так у него костюм зайца! — а почему тогда лисëнок? — эх, ты! Не понимаешь легчайшей логики! — Вера, это она от тебя такие слова заумные знает? — а что сразу от меня? — запаниковала Бирюкова. — да вы ведь девочки... — ну да, здесь логика прям присутствует, — рассмеялась Вера. — да нет же! Это голубой! — ну это ведь белый! — Вер, ну скажи же, что платье с голубым оттенком! — ничего не понимаю... оно ведь белое, — с замешательством сказал Лис. — я тебя понимаю, — произнëс я. — вот наша дверь! Ухты... Было много мам, которые одевали своих детей, расчëсывали их. Кто-то даже красил косметикой. Ну ничего себе. — мальчик, в сторону отойди! Не видишь что ли? — услышал я возле своего уха. — ну хоть за «мальчика» спасибо! — выкрикнул я в ответ, так как из-за гула было слишком громко. — не советую с ней разговаривать. Это мама той снегурочки, — прошептала мне на ухо Марьям. — вот этой? Я посмотрел на девочку в голубом костюме снегурочки, которая сидела на стульчике и с кем-то спорила. Марьям кивнула мне. — а, ну яблоко от яблони недалеко падает, — усмехнулся я. — пойдëмте покажу свой стульчик! — вдруг воскликнула Марьям Мы с Верой пошли за сестрой и Лисом. Вдруг та девочка встала со своего стула и села на другой. — это моë место, — спокойно произнесла Марьям. Ой, что сейчас будет... — твоë место вон таам, — противно протянула девчонка, пальцем показывая на дверь. Нормально так. Борзая какая-то! — а ну встань! — не буду! — не провоцируй меня! — а ну-ка встала со стула Марьям! Это моя подруга, и она будет сидеть тут. Видишь? На нëм наклейка принцессы, а принцесса тут только Марьям! — вдруг встрял Елисей. Вот это мужчина! Хвхв. — так, дети, тише. Девочка, как тебя зовут? — еë не зовут, она сама всегда приходит и всë портит! — обиделась Марьям. — у меня самое красивое имя! — но тебя не Марьям зовут! — возмутился Лис. Вдруг эта снегурочка пересела на свой стульчик. — Настюша, смотри, какие заколочки! — подбежала мама девочки. — что тут происходит? — оглядывая нас, спрашивает женщина. — мамочка, они меня обижают! — еë и пальцем никто не тронул! — возмутился я. — что тут происходит?! — серьёзно повторила она. — детские разборки. Ваша дочь ущемляет права моей подруги и не по-детски унижает еë, хотя та всего лишь поинтересовалась, почему она села на еë место — на другой бы села! — почему она должна ущемлять себя и подавлять свои незначительные желания, которые, по сути, являются нормой? У каждого ребëнка есть свой стул со своей наклейкой. В чëм проблема сидеть на своëм и не создавать конфликт? — девушка! О чëм вы говорите?! Это же дети! Ну, подумаешь, села! Что, других что ли нет? — ладно это, но что вы скажете на унижения? — да какие унижения? Они ведь играют просто! — говорить ребëнку, что его место за дверью, тем самым намекая на то, что бы она ушла – это детские игры? — мамочка! Ты будешь ей верить? — ой, всё! — сказала женщина и начала цеплять заколки на Настю. Марьям и Елисей сели рядом и начали о чëм-то болтать. — и ты ещë говоришь, что это она не от тебя такие слова знает? — спросил я. Вера лишь посмеялась. ⠀⠀ ⠀ ⠀ ___________________________________ ⠀ ⠀ ⠀ — какая красивая снежинка! Неужели наступил Новый год? — воскликнул Елисей. Ну актëр! — да нет же! Это просто снег. Лучше скажи: зайчик, ты написал письмо Деду Морозу? — ещë нет... Но я подготовил ему стишок! — ухты, расскажешь? — но ты ведь не Дед Мороз, а снегурочка! — так я его внучка! — а где ты дедушку потеряла? Зал рассмеялся. И я в том числе. Интересно, это импровизация Лиса или сценарий? — слушай, снежинка! Пойдëм скорее к Деду Морозу и напишем ему письмо! — давай! Но, зайчик, как же мы найдëм Дедушку Мороза? — ты что! Видишь следы? А вот ещë следы от копыт его оленей! Смотри, смотри! Побежали по тропинке скорее! Хвхвх. Ну актрëрище! Что Елисей, что Марьям. Буду объективным: всю сценку вывозят эти двое. А снегурочка чуть ли не плачет в сторонке от несправедливости. ⠀ ⠀⠀ ⠀ ___________________________________ ⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀ — иди сфоткайся с Дедом Морозом! — улыбнулся я, взяв телефон. Марьям подошла к Деду Морозу. — Лис, иди ко мне! — крикнула сестра. Елисей подбежал к ней и встал рядом с Дедом Морозом. — ну что, какое у вас желание на Новый год? — спросил мужчина в костюме. Сколько конфет они сейчас загадают? Хвхвх. — я желаю, чтобы мои родители играли со мной и хотя бы не каждый день были на работе! — сказал Елисей, обняв Деда Мороза в ответ. — а я желаю, чтобы у всех всë было хорошо, — улыбнулась Марьям. А потом вдруг попросила Деда Мороза нагнуться и прошептала ему что-то на ухо. Он улыбнулся, а потом достал из мешка два подарка и вручил их. — нам конфеты подарили! — подбежали к нам Марьям и Елисей. — ухты, здорово! —улыбнулась Вера. — Марьям, а что ты там Деду Морозу сказала? — чтобы всë было хорошо — на ухо — а это секрет! — хитро улыбнулась девочка. Мы направились к выходу. — извините! Можете, пожалуйста, скинуть некоторые видео? Я видела, там мой ребёнок выступал, а вы снимали. На память сохранить хочу, а то на своëм уже не хватает, — остановила меня женщина. Была бы это мама Насти, я бы сделала вид, что не услышал, а тут... — да, конечно. Номер? Она продиктовала свой номер, и я отправил нужные видео. — спасибо большое — да ладно. С наступающим! — ой, вас тоже! Мы разошлись. — парень, погоди Я обернулся. Опа. — тут одна снежинка загадала счастья и любви вам с той девушкой, — мужчина в костюме Деда Мороза кивнул на Веру, которая стояла в окружении Марьям и Елисея. — счастья и любви? — переспросил я. — именно. С наступающим вас! — аа... и вас тоже! Мужчина ушëл, а я направился к своим. — ну что? Как настроение? — новогоднее! — отлично! — оо, я, кажется, вовремя! — подбежал к нам Марк. — мы с настоящим Дедом Морозом фоткались! — похвастался Елисей. — здорово! Покажете фоточки потом? — а ещë загадали желания! — добавила Марьям. — и стишки рассказывали? — ой, а мы забыли, — в унисон сказали дети. — ну ладно, дома нам расскажете! Ну что, поехали? — поехали? — переспросил я. — Тим, нас по домам развезëт человек, которому я помог. Мм, кстати! Он сказал, что приглашает меня на дискотеку. Что-то новогоднее, такой вайбик. Я спросил, могу ли взять друзей, и он разрешил. Пойдëте? — дискотека? — я посмотрел на Веру. — ну да. Вы помогли мне, я помог тому. Да давайте! Новогоднее настроение появится. Джингл белс, джингл белс, — рассмеялся Марк. — Марьям, Елисей, не убегайте! — крикнула Вера. Мы все вместе шли к машине. Стоит ли идти на дискотеку? Или это сомнительно...?