Kiss Kiss Fall Asleep

Кончики пальцев медленно скользнули по рёбрам Дазая, а затем уверенно обхватили его бедро. Одна лодыжка зацепилась за заднюю часть его колена, не давая ему сдвинуться с места и сбежать. Как будто он вообще куда-то собирался, ведь перед ним было такое соблазнительное зрелище. — Дазай, — пробормотал Чуя ему в губы, а другой рукой зарылся в волосы Дазая, чтобы тот наклонил голову так, как ему было нужно. Чуя был очень требовательным в поцелуях. Тело Дазая должно было находиться там, где он хотел, его подбородок должен был быть наклонен именно так, а губы должны были двигаться так, чтобы это доставляло удовольствие очаровательному миниатюрному мафиози. Он целовал Дазая, чтобы поглотить его, и чтобы его поглотили в ответ. Его губы были обжигающе страстными и жадно поглощали Дазая целиком. Он целовал его с наслаждением, словно Дазай был бутылкой выдержанного вина, которое мог по-настоящему оценить только Чуя, и Дазай никогда бы не стал отрицать, что такие ощущения заставляли его чувствовать себя могущественным. Накахара Чуя. Гравитационный манипулятор. Исполнитель Портовой мафии. Сосуд бога бедствий. Меньшая половина Соукоку. Один из самых опасных людей в Йокогаме, и всё же он целовал Дазая так, словно никогда не получит большего удовольствия, чем слиться с ним в поцелуе. Дазай не возражал; он бы никогда не сказал об этом Чуе, потому что не хотел, чтобы это вскружило голову его глупому псу, но ему нравилось, как Чуя пытался завладеть им с помощью поцелуев. Он обожал, как мафиози прижимался к нему, как он впивался в него зубами, языком и когтями, пытаясь удержать его в пределах досягаемости. Даже когда он бормотал оскорбления между поцелуями, Дазаю нравилось, что Чуя всё равно прижимал его к себе, всё равно лелеял его, всё равно хотел его, несмотря ни на что. Дазаю нравилось быть частью Чуи, но и такие ночи, как эта, ему тоже нравились. — Чуя~, — пропел Дазай, поднимая голову, и услышал невнятное хныканье своего чиби. Это прозвучало как искажённое оскорбление, смешанное с его именем, и Дазай не смог удержаться, чтобы не наклониться и не поцеловать его ещё раз. Сегодня Чуя вернулся домой намного позже обычного. На мгновение Дазай подумал, не пьян ли он, и усмехнулся, наблюдая, как его напарник, спотыкаясь, снимает обувь и пальто. Звук привлёк внимание Чуи, и он направился прямиком к дивану, намереваясь забраться к Дазаю на колени и потребовать поцелуев. Дазай был более чем рад услужить. Единственное, что могло быть лучше, чем нуждающийся, требовательный чиби, пытающийся завладеть им с помощью поцелуев, — это нуждающийся, требовательный чиби, желающий, чтобы Дазай завладел им. Так они и оказались, распластавшись на диване, а крошечные ручки Чуи были полны решимости удержать Дазая сверху. Его рот был податливым и открытым, когда Дазай погрузил в него язык, желая услышать довольный стон Чуи, как только тот вырвется из его горла. — Чиби, — снова попытался Дазай, не обращая внимания на раздражённый, ленивый вздох Чуи. Он ненадолго оторвал голову от плеча и ухмыльнулся, увидев, как Чуя сжал его волосы. — Чиби, твоя шляпа упала на пол~ — Дерьмовый Дазай, — пожаловался Чуя, поднимая голову, чтобы посмотреть, куда Дазай отвернулся. Он выглядел таким милым, когда хмурил брови и поджимал губы в знак протеста против того, что Дазай увиливает от ответа, что Дазай не смог долго ему сопротивляться. — Глупый чиби, — возразил он, наклоняясь, чтобы соприкоснуться с ним носами. Он почувствовал, как дыхание Чуи коснулось его щёк, тёплое и расслабляющее, когда Чуя медленно выдохнул. Он снова поцеловал Чую, прижав его к дивану и окружив собой, насколько это было возможно. Это было довольно легко сделать, ведь Чуя был таким маленьким, таким забавным. Дазай часто беспокоился, что другие люди могут понять, какой его чиби милый, крошечный и желанный, и тогда ему придётся их отпугивать, чтобы Чуя был только его. С другой стороны, эти гипотетические угрозы должны были увидеть Чую, а поскольку он был таким маленьким, Дазай не думал, что ему действительно есть о чём беспокоиться. Каблук уперся ему в колено, вероятно, предупреждая, что Чуя почувствовал, в каком направлении движутся мысли Дазая, и не оценил его оскорбления. Дазай просто продолжал целовать его, все так же медленно, нежно и неторопливо. Их бедра лениво покачивались, не столько от желания, сколько от потребности быть ближе, чувствовать каждый сантиметр своего партнера, пока границы не растворятся полностью. Пока они не сольются воедино, превратившись из отдельных людей в единое целое. Чуя прильнул к нему, ослабив хватку на руках Дазая, и стал ленивым и вялым. Теперь он не столько целовал, сколько позволял себя целовать, хотя и тянулся к Дазаю каждый раз, когда тот пытался отстраниться. Это зрелище было слишком милым: такой сильный и влиятельный глава мафии дулся из-за того, что Дазай постоянно отстранялся. Дазай обхватил его щёку и поцеловал ещё раз, притянув к себе как можно ближе, чтобы подарить Чуе желанное спокойствие. Дазаю не нужно было объяснять, что день у Чуи выдался не из лучших. Он читал это в каждой клеточке тела Чуи, дрожащего и напряжённого, когда тот прижимался к Дазаю. Он чувствовал это в каждом прикосновении губ Чуи к своим, слышал это в каждом тихом вздохе, когда Дазай успокаивал его. Ему не нужно было объяснять, что нужно Чуе; Дазай просто давал это, утешая поцелуем за поцелуем, столько, сколько требовалось Чуе. Чуя перестал отвечать на поцелуи Дазая, но его губы были приоткрыты, а дыхание оставалось тяжёлым от нетерпеливого ожидания. Держаться за Дазая теперь казалось слишком хлопотным, поэтому он просто положил руки ему на плечи и полностью отдался ощущениям. Его голубые глаза были закрыты уже некоторое время, и Дазай не был уверен, что сможет их открыть. — Чиби, — прошептал Дазай, поднимая голову, но в ответ услышал лишь ещё больше непонятных жалоб. Дазай усмехнулся: Чуя был таким милым. Дазаю хотелось обнять его и никогда не отпускать, и в этот самый момент Чуя, скорее всего, позволил бы ему это сделать. — Чуя сейчас такой сонный. Почему он не идёт спать? — Нет! — тут же взвыл Чуя. Его пальцы ожили ровно настолько, чтобы схватить Дазая за рубашку на спине, а затем снова обмякли от усталости. Он приподнял подбородок, пытаясь найти губы Дазая, и расслабился, только когда нашёл их. Дазай позволил себе ещё несколько минут томных поцелуев и подождал, пока Чуя успокоится, прежде чем снова отстраниться. — Тупая гребаная скумбрия, — устало пробормотал Чуя, снова вслепую пытаясь нащупать Дазая и жалуясь, когда тот отодвигался, чтобы его не достали. — Почему Чуя не хочет ложиться спать? — Дазай нежно поцеловал его в висок, и это, похоже, на время успокоило малыша. — Ты никогда не вырастешь, если не будешь нормально спать, знаешь ли. Чуя лениво замахнулся, чтобы ударить его по голени, но его движения были слишком медленными, чтобы нанести точный удар. — Поцелуй меня, чёрт возьми! — Я тебя целую, — заметил Дазай, проводя губами по лбу, векам и нежной щеке Чуи. Чуя наконец-то открыл глаза, усталые, затуманенные и покрасневшие. Он выгнул спину, и отчаяние в его взгляде уступило место ленивой уверенности в том, что он получит от Дазая то, чего хочет. Одна рука соскользнула со спины Дазая и легла на его щеку. Кожа на его голой ладони была такой тёплой и мягкой, что Дазаю оставалось только наклонить голову и поцеловать её. Чуя глубоко вздохнул, испытывая глубокое удовлетворение, и изогнул губы в резкой, решительной улыбке. — Осаму, — прошептал он, и от того, как соблазнительно и сонно прозвучало его имя, произнесённое Чуей, он задрожал. — Осаму, пожалуйста поцелуй меня. — Я целую тебя, — пообещал Дазай, снова поддавшись влиянию этих глаз, этой мольбы. Он прикусил нижнюю губу Чуи, нежно посасывая её и вдыхая мягкий, довольный вздох, наполнивший воздух между ними. Чуя некоторое время держал Дазая за подбородок, пока его губы не устали, а пальцы не отяжелели, после чего Дазай снова отстранился. Он посмотрел на своего чиби и улыбнулся в ответ на его жалобное бормотание, когда Чуя попытался притянуть его обратно. Он взял руку Чуи и поцеловал каждый его сустав, каждый подрагивающий пальчик, который пытался дотянуться до него. — Чуя, — ещё раз попытался Дазай. Он уткнулся носом в тыльную сторону ладони Чуи, устроившись там на мгновение. — Думаю, тебе пора спать, глупый чиби. — Нет, — возразил Чуя безупречным и раздражённым тоном. Он уставился на Дазая так, словно не мог поверить в это внезапное предательство. — Не хочу спать. Хочу поцелуев. — Хм, тогда как насчёт того, чтобы переместиться на кровать? — предложил Дазай, понизив голос до низкого и убедительного мурлыканья, которое, как он знал, должно было растопить сердце Чуи. Он заметил, как Чуя подозрительно прищурился, и быстро поцеловал его в губы. — Диванчик Чиби такой маленький, как и он сам. Если мы ляжем в кровать, у меня будет больше места, чтобы обнять тебя~ — Эй, не оскорбляй мой диван. Дерьмовая скумбрия. — фыркнул Чуя, но его брови нахмурились, пока он обдумывал предложение. Свободной рукой он снова схватил Дазая за рубашку. — Ты ведь не… ты ведь не уйдёшь никуда, верно? Ты останешься? — О, Чуя… — Дазай наклонился, чтобы снова поцеловать его. Его сердце сжималось от дрожи в голосе Чуи, от того, как Чуя обнимал его усталыми руками и ногами. — Чуя, мы живём вместе. — Я знаю это, — повторил Чуя, раздражённый тем, что Дазай снова перестал его целовать. — Я просто убеждаюсь, дерьмовый Осаму. Ты никуда не пойдёшь. — Как я могу уйти, когда Чуя так мило просит меня остаться? — Дазай провёл губами по раздражённому лицу Чуи, целуя каждую веснушку, пока тот не расслабился и не закрыл глаза, довольный тем, что они наконец-то пришли к согласию. Конечно же, как только Дазай начал вставать, Чуя снова начал жаловаться. Он потянулся к Дазаю, пытаясь прижать его к себе ногами, но Дазай успел ускользнуть, прежде чем он успел его схватить. Он бормотал сонные оскорбления и замолчал только тогда, когда Дазай поднял его на руки. Затем он обмяк, оставляя цепочку поцелуев на голой коже у основания шеи Дазая. Дазай огляделся: свет всё ещё горел, телевизор с выключенным звуком показывал компьютерные сражения из меню игры, в которую он играл до того, как его внимание завладел крошечный шкафчик. Выключать всё это было бы слишком хлопотно, поэтому он оставил всю электронику включённой и направился в их спальню. В конце концов, Чуя сам заплатил по счёту, и если бы он начал жаловаться, то Дазай просто напомнил бы ему, каким прилипчивым и нуждающимся он был, и это наверняка заставило бы его замолчать. Дазай усадил Чую на край кровати, не обращая внимания на его сонные жалобы, и начал снимать с него рабочую одежду. Он помог Чуе надеть одну из своих старых футболок и пижамные штаны с овечками, а затем отошёл, чтобы переодеться самому. К тому времени, как он закончил, Чуя уже натянул одеяло и устроился на стороне Дазая. Его глаза светились в темноте комнаты, когда он смотрел на приближающегося Дазая. Его взгляд был настойчивым и любящим, и они оба потянулись друг к другу. Дазай сдержал своё обещание и завернул Чую в одеяло, их руки и ноги сплелись в клубок, не оставляя между ними ни малейшего пространства. — Саму, — пробормотал Чуя, снова пытаясь найти губами губы Дазая. — Не останавливайся? — Я не буду, Чуя. Я не буду. — Дазай снова поцеловал его, нежно и медленно, приторно и с болью в сердце. Он прижал своего чиби к себе и целовал его, пока Чуя не перестал сопротивляться, пока его дыхание не выровнялось, пока он не начал жаловаться, когда Дазай неизбежно отстранился. Даже тогда Дазай не смог удержаться и поцеловал его ещё раз. Его сердце было слишком переполнено, чтобы остановиться. Он целовал своего Чую до тех пор, пока тот сам не заснул, всё ещё не в силах оторваться от сладких губ, которые он сумел сохранить.