Инженер по сломанным сердцам

      Если бы кто-то лет пять назад сказал Кириллу, что его будет тошнить от одного вида расписания пар в каком-то Политехе, он бы расхохотался тому в лицо. Его мир состоял из двух вещей: хоккейной коробки и бесконечной вереницы ночных клубов, где его лицо мелькало почаще, чем в универе. Университет был формальностью, отсидкой для галочки, пока карьера в спорте не заглохла из-за травмы плеча, которая так и не отпустила до конца, но теперь, стоя перед доской с расписанием, он чувствовал себя на чужой территории.       Сопромат, Аудитория 304.       – Двинься, люди пройти хотят, – чей-то грубый голос выдернул его из раздумий.       Кирилл обернулся, привычной ухмылкой готовый парировать, но увидел лишь спины однокурсников, уже спешащих на пары. Его статус «мажора» и бывшей звезды хоккея здесь, среди будущих инженеров, казалось, не имел никакого веса. Это бесило.       Он ворвался в аудиторию 304 за секунду до звонка, выбрал место на последнем ряду, разложил новый MacBook, от которого у соседа загорелись глаза, и приготовился к скучной полуторачасовой пытке.       Преподаватель, суховатый мужчина в очках, начал монотонно бубнить. Кирилл уже потянулся к телефону, чтобы проверить сообщения, как вдруг дверь в аудиторию скрипнула.       Алина бежала по коридору, сжимая в потной ладони конспект. Три ночи подряд за подработкой в кафе высасывали из нее все силы, но бросать было нельзя. Стипендия смешные деньги, а платить за съемную комнату и еду нужно было реальными.       Она влетела в аудиторию, смущенно пробормотала: "Извините, опоздала", и метнулась к единственному свободному месту, как раз перед тем самым выпендрежником с макбуком.       Первый час пары пролетел в попытках успеть за мыслью преподавателя. Алина выводила в тетради аккуратные формулы, когда сзади раздался громкий шепот:       – Эй, а можно твоими конспектами позже воспользоваться? А то я в этом ни бум-бум.       Она обернулась. Парень с заднего ряда смотрел на нее с ленивой, самоуверенной улыбкой.       – Учиться надо, а не чужими конспектами пользоваться, – отрезала она, поворачиваясь назад.       – Ой, как строго, – он не унимался. Его друг, сидящий рядом, хихикнул. – Ну так что? Поможешь нерадивому?       Алина стиснула зубы. Она ненавидела таких. Парней, для которых весь мир – это песочница, а люди игрушки. Они приходят в университет "для корочки", пока такие, как она, пашут до седьмого пота за шанс на нормальную жизнь.       Ее реакция его позабавила. Большинство девчонок млели от его внимания, а эта смотрела на него, как на назойливую муху. Даже сквозь просторную толстовку было видно, как напряглась ее спина.       Когда лекция подошла к концу и преподаватель объявил о заданиях для практики, Кирилл снова наклонился к ней.       – Слушай, а по-серьезному. Давай в команде поработаем. Ты мозги включаешь, я… организационными вопросами займусь.       Она медленно собрала свои вещи, встала и наконец повернулась к нему. И тут он впервые разглядел ее лицо. Не модельной красоты, к которой он привык, а другое. Острые скулы, упрямый подбородок и серые, невероятно умные глаза, в которых горел сейчас чистый, безразбавленный гнев.       – Слушай, Егоров, твои «организационные вопросы» – это заплатить кому-то, чтобы за тебя все сделали. Со мной этот номер не пройдет. Ищи себе другую дуру.       Она резко взвалила рюкзак на плечо и пошла к выходу, оставив его стоять с глупой улыбкой, которая медленно сползала с его лица.       Самсонов присвистнул:       – Кажется, тебя только что демонтировали без права на восстановление.       Но Кирилл уже не слушал. Он смотрел на удаляющуюся дверь, за которой скрылась ее стройная фигура. Внутри у него, привыкшего к легким победам, впервые за долгое время что-то щелкнуло.