Котенок

Камалия без стука вошла в кабинет брата и под удивленный взгляд хозяина помещения села в кресло Есугея. Следом за ней вошел Александр. Петербург отдал честь и сел на диван, переглянувшись с Казанью. — У нас к тебе серьёзный разговор, брат, — важно заявила Камалия. Есугей выгнул бровь, изобразив крайнюю степень удивления. — Мы с Сашей посчитали циклы и сезоны и пришли к выводу, что у нашего омеги скоро вторая течка. — Скорее всего очень сильная, потому что предыдущая пришлась на самое начало этой войны, — дополнил Александр. — Моего омеги, — отозвался Есугей. Он подошел к столу и оперся о столешницу. — Только зачем вы мне это говорите? — Нашего, брат, нашего, — парировала Камалия. — Миша перестал быть твоим, когда ты впервые позволил мне разделить с ним ложе. Есугей недовольно поджал губы, но спорить не стал. Себе дороже… да, и в чем сестра была не права? — А мы… — Мы хотим провести с ним эту течку, — сказал Александр. Он закинул ногу на ногу. — Мы хотим доставить нашему Мишеньке такое удовольствие, которое никогда не доставите Вы. — Да вы что, — засмеялся Есугей. — Не забывайся, Романов, он принадлежит мне. — Миша не вещь! — жестко ответил Александр. — Слушай меня, брат, — голос Камалии наполнился стальными нотками. — Нам не нужно твоё разрешение. Мы пришли всего лишь предупредить тебя. И если ты думаешь, что мы не сможем забрать Мишу и увести далеко-далеко, то ты сильно заблуждаешься. Есугей чувствовал на себе грозный взгляд двух альф и… он не испытывал страха. Наоборот, его охватывала бесконечная гордость. Два влиятельных города не только не боятся перечить ему, но и заявляют права на его омегу. Ну разве это не очаровательно? И знают ведь, паршивцы, что им ничего не будет. Сестру он тронет не сможет. А за спиной Александра стоит тот, кого боится и уважает весь мир, Москва. Тот самый Москва, которого они «делили»… Вдруг он вспомнил кое-что. Один разговор несколько десятков лет назад. «Никогда не думал о множественном проникновении?» — собственные слова оглушительно прозвучали в голове. Реакция Михаила ему понравилась. Однако, не он ли говорил, что не станет делить омегу с ними. Впрочем, Московского это волновать не должно. Есугей — хан, имеет полное право в конце концов менять свое решение. — Я предлагаю вам сделку… — хищно оскалился Есугей.

***

Саша честно искал подвох со стороны верховного альфы. Он анализировал его речь, жесты, мимику… Есугей был подозрительно открытой книгой, которую Петербург легко прочел. Александр перестал думать, едва его нога переступила порог главной резиденции Москвы. Запах. Сладкий, манящий, тяжелый запах омеги ударил в нос, заставив сердце альфы трепетать. Саша принюхивался, по запаху определяя, где находится его цель. Может быть, думать о Мише в таком ключе было неправильно, но альфа не мог мыслить правильно. Слишком вкусно, маняще. Он представлял, как омега стонет под лаской их рук. Мишу он обнаружил в малой гостиной. Тот лежал на ковре, поджав ноги к груди и рвано дышал. По его лицу стекали капельки пота. На столе лежала стопка каких-то бумаг и стоял стакан воды. Саша вошел медленно, выпуская свой запах. Альфа улыбнулся и украдкой посмотрел на штору, около которой стоял Есугей. Почему верховный не выдавал своего присутствия Александр не понимал. Но и не считал правильным спрашивать. Мише тем временем стало заметно легче. Он кое-как поднялся на ноги и, пошатываясь, смотрел прямо на Сашу. Его глаза потемнели, губы дрожали. — Зачем явился, Романов? — злобно спросил Миша, отталкивая чужую руку от себя. — К тебе приехал, Миш, — просто ответил Саша. Он подошел ближе, игнорируя протесты Миши, прекрасно понимая их природу. Обида. Жгучая обида на него, на Камалию, даже на Есугея — на всех альф, которым он мог отдаться в столь уязвимом состоянии. А они бросили его. Все втроем уехали воевать. Сашина рука легла на его талию, другая — на шею. Их губы встретились. Саша целовал жадно, напористо. Рука с шеи поднялась выше, вцепившись в мягкие волосы омеги. Есугей бесшумно подошел сзади, нагло пользуясь тем, что все внимание Миши было приковано не к нему. Саша, оторвавшись от омежьих губ, улыбнулся, глядя Мише в глаза. — Мы тоже скучали по тебе, солнышко. — Мы? — голос омеги дрогнул. По его телу прошла волна, едва на живот опустились ладони другого альфы. Есугей провел языком вверх по его шее, слегка прикусил мочку уха. Он резко выпустил свой запах, наполняя им комнату. В эту же секунду Саша поступил также. Миша застыл. В нос ударило одновременно два сильнейших афродизиака Миши. Два запаха, которые только по отдельности сводили его с ума. Внезапно он понял, в каком положении оказался, и… локоть левой руки вписался точно в живот Есугея, а кулак правой — ударил в Сашин. Пользуясь шоком альф, он выбрался из их кольца и попятился назад. — Вы… вы… вы сговорились! Сволочи! Я… я не дамся без боя ни одному из вас, понятно?! Вдруг он уперся спиной в чью-то грудь. Женские руки обвили его тело. В нос ударил третий запах. — И ты с ними?! — прошипел Миша. — Расслабься, жаным, — ласково пролепетала Камалия. — Ты ведь тоже нас хочешь. Так зачем сопротивляться? Она положила подбородок ему на плечо и вцепилась пальцами в мундир. Миша глубоко вдохнул, Казань слишком хорошо знала, куда надо давить. Саша подошел первым. Он положил руку на разгоряченную щеку, и Миша доверчиво прижался, прикрыв глаза. Обида исчезла. Он чувствовал присутствие каждого альфы. И сущность внутри рокотала от этого чувства. Есугей, наблюдая со стороны, ощущал, как в сердце разливается что-то теплое. Все планы, которые он строил на эту течку, улетели «в дальний ящик». Наверное, навсегда. Может быть, он… нет, не сможет. Ни сейчас, ни тем более потом. Он физически не мог думать о том, чтобы причинить своему омеге боль. Миша выглядел таким измученным, таял от простого прикосновения. Ластился к Петербургу и Казани, ища их тепло. Что-то внутри сломалось. Есугей подошел к ним, обменялся с младшими альфами взглядом, нежно положил руку на голову Миши и обнял его, разрешая упасть на себя. Миша сжал рубаху. — Все, все закончилось. Дыши, солнце. Саша и Камалия обняли Мишу сзади, создав вокруг омеги кокон из своих запахов. Миша растворился в них. Он ощущал прикосновение каждого. Его тело само откликалось на их ласки. Миша не сопротивлялся, когда с него аккуратно сняли мундир и рубашку. Он вздрогнул лишь когда прохладная рука Есугея легла на его спину, а вторая чуть приподняла подбородок. Есугей впервые по-настоящему нежно накрыл Мишины губы. В этот момент Камалия и Саша покрывали влажными следами его плечи и ключицы. — Пойдем в спальню? — негромко спросила Камалия. — Нет, сначала здесь, — ответил Есугей. Он видел как взгляд омеги мутнеет. Течка отключает мозг из-за отсутствия близости альфы. Лучше дать эту близость сейчас и перезагрузить сознание. Чем потом ждать пробуждения и неизвестно какой реакции. Есугей отодвинулся в бок придерживая Мишу. Он впервые уступал кому-то право первенства. — Наполните его вместе. Место выберите сами. Я буду держать его. Романов и Волжская переглянулись, но спорить не стали. Саша встал рядом с Есугеем. Они одновременно стянули с себя штаны с бельем, а потом обнажили Мишу. Вошли резко, на всю длину. Миша вскрикнул от неожиданности и запрокинул голову назад, открывая доступ к шее. Омега впервые почувствовал себя прекрасно. Когда они начали в нем двигаться, из груди начали один за другим вырываться стоны наслаждения. Есугей вылизывал его шею и грудь, впервые понимая, насколько это прекрасное занятие. Кожа под языком была гиперчувствительной. Миша вдобавок к этому сжимал его одежду с такой силой, что казалось совсем немного и порвет. По внутренней стороне бедер потекла вязкая жидкость, высыхая на коже. Взгляд омеги стал более осознанным. Есугей встретился с его глазами, полными благодарности. Он поцеловал омегу в уголок губ и поднял на руки, отправляя Петербург и Казань вперед. Едва Мишино тело коснулось мягких перин, шесть рук принялись блуждать по его телу. Миша чувствовал, как в спину и мышцы рук втирается жидкость. Отовсюду теперь пахло ромашкой и лавандой. Омега вздрогнул, когда палец Есугея коснулся «омежьего» прохода. Старший альфа плавно погрузил несколько пальцев в него, массируя стенки вагины. Миша выгнул спину, запрокинул голову. И почувствовал пальцы младших альф на своей голове. Они гладили, чесали, массировали — отвлекали омегу от того, что было ниже. Миша терялся в ощущениях. Есугей вдруг достал пальцы, провел ими по коже омеги. Он просунул руку под живот и потянул омегу назад. Сам наклонился вперед и проговорил ласково, почти невинно: — Не молчи, жаным. Мы же видим: ты чего-то хочешь. Миша попытался издать подобие рыка, когда ладонь альфа мазнула точно по его груди. Звук, который он издал, больше напоминал скулеж. Есугей убрал руку, и Миша лег, опираясь на локти. Альфа раздвинул его бедра и медленно вошёл, наслаждаясь приятной теснотой омеги. Миша вскрикнул, сжав простынь в руках. — Ну-ну, солнышко, расслабься, — Камалия надавила на затылок омеги. Миша провел языком по головке ее члена. Он ахнул, почувствовав медленные движения Есугея внутри. Казань, воспользовавшись моментом, вошла в его рот. — Вот так, молодец. Миша перенес весь вес на правую руку, а левой потянулся к Саше. Он ритмично принялся водить по твердому стволу. Омега полностью отдался этому чувству принадлежности, позабыв о своих «угрозах». Ему было настолько хорошо в окружении трех альф. Он отстранился от Камалии и принял в рот Сашу. Пальцы Петербурга схватили его волосы, но не давали, а только придерживали. По телу прошла волна судороги. Миша инстинктивно сжался, чувствуя набухший узел. Он широко открыл рот, позволяя альфам кончить внутрь.

***

Солнечные лучи упали на светлое лицо спящего омеги. Миша приоткрыл и сладко потянулся. Он чувствовал подозрительную свежесть и легкость в теле. Не было никаких следов. Если, конечно, течка не ударила в мозг настолько, что тот показал показал такое… — Доброе утро, — к счастью, не сон. Саша вошел в комнату, держа в руках поднос с едой. Стало как-то приятно. О нем подумали, позаботились. — Как ты? Петербург поставил поднос на тумбочку и сел на кровать. Он протянул руку к Мишиной щеке, ласково провел пальцами по коже. — Хорошо, — односложно ответил Москва. Он замурчал, поддался вперед и прижался к Сашиной руке. Хотелось простой тактильной близости. Хотелось, чтобы обняли, погладили по светлой головушке. И хотелось этой близости получить от другого альфы. — Есугей уехал, да? — Вообще нет, он с Камалией внизу, — понимающе ответил Саша. Альфа улыбнулся. — А тебя отправили на разведку, — фыркнул омега. — Миш, — вздохнул Саша. Он взял его руки в свои. — Ты молчишь о том, что было до Смуты. Но я вижу то, что происходит сейчас… и он любит тебя. Не показывает но любит. Миша отвел взгляд в сторону. Его щеки порозовели, а в груди что-то тепло и сладко сжалось. Саша отпустил запястья омеги и притянул его к себе. Миша очень сильно напоминал ему котенка. Ласкового такого, игривого, невероятно своенравного, наглого и чертовски привлекательного. — И я тебя тоже люблю, солнце, — Саша отстранился и щелкнул Мишу по носу. — И Камалия… а теперь, ешь, — альфа приблизился к лицу омеги. — Или, ты хочешь, чтобы тебя покормили. — Иди к черту, Романов, — огрызнулся Миша. — Хочу. Ну точно котенок. Губы Саши растянулись в улыбке. Он взял поднос с тумбочки и поставил его к себе на колени.