Твоя форма

Девушка провела рукой по стене, кончиками пальцев прощупывая слегка шершавую поверхность, будто пытаясь найти в ней опору, которой не было во всем мире. —Я сегодня не хочу никого видеть. Ее звали Немезида. Немезида Судо, вице-президент партии «Тасан». Титул, который сейчас казался таким же тяжелым и бессмысленным, как кандалы. Повернув голову к окну,она увидела, как маленькие снежинки падали на землю. Они кружились в беззаботном танце, которого ей было никогда не ведать. —Сегодня Рождество... – прошептала она и отвернулась, до боли закусив губу, чтобы не закричать. — Сейчас 991-й, а я... а мое сердце все еще застряло в декабре 982-го. Гражданская война. Тюрьма. Партия. Я... я почти забыла, как ты смеешься, любимый... Немезида медленно сползла по стене на пол,прижавшись к шершавой поверхности горячей щекой. —Я могла бы быть твоей женой... Немезидой Окто... Если бы я тогда... Зеленовласка тихо всхлипнула,и по ее лицу, искаженному гримасой боли, покатились крупные, жгучие капли слез. —Все, что осталось... это твоя офиц... офицерская форма... – ее голос срывался на шепот. — Сякусон... Она закрыла лицо руками,яростно терла глаза, пытаясь стереть картины прошлого. —Не-е-ет... Правильнее... Нёзе... Мой любимый... Обхватив колени,она уткнулась в них лицом, стараясь заглушить рыдания. —Твоя форма мне так велика... Но это все... Все, что от тебя осталось... В руке Немезида сжимала револьвер, тот самый Нага Кастом 44. Деревянная рукоятка была холодной, но ее пальцы сжимали ее с такой силой, что костяшки побелели. Она смотрела в окно на падающий снег, но уже не видела его. Зрение заволакивало пеленой. Медленно, почти механически, она подняла руку. Тяжесть оружия была привычной и чужой одновременно. Металлический дул коснулся виска, и этот точечный, обжигающий холод заставил ее вздрогнуть. Но это был единственный ясный сигнал в хаосе ее мыслей. — ........ Если бы я могла все изменить........... — ее шепот был беззвучным, лишь губы дрогнули, образуя давно заученные слова. Она на мгновение почувствовала призрачное тепло — несуществующую руку на своем плече, тень улыбки, которую больше не увидит. И это воспоминание, такое живое и такое недостижимое, было больнее, чем холод стали у виска. Палец нащупал спусковой крючок. — Немезида? В дверях стоял он... Нёзе. Нет, не он. Его младший брат, Гаммон.