Шаманские шалости

— О духи, услышьте же мой зов! — Да-да, что такое? — Примите эти дары, воззрите на смертных, да вспомните о жизнях своих ушедших! — Ох, а не слишком ли ты многое просишь за эти дешёвые свечки из круглосуточного? — Кхм!.. Мисс Харис, могу ли я попросить Вас покинуть комнату? Кажется, души сегодня… весьма в неблагоприятном расположении духа из-за обострившихся вибраций жизни, — натянуто улыбается Секби, оборачиваясь к пожилой даме, которая с интересом и нескрываемым волнением следила за тем представлением, что ей устроил молодой мальчишка носивший гордое звание «шамана». — Ох! Конечно-конечно, прошу меня простить, — тут же засуетилась старушка, кажется, слишком серьёзно восприняв чужое оправдание, в котором не было ничего кроме красивых слов и парочки удачных понижений тона до вкрадчивого и таинственного. Секунда и она со скрипом затворила старую дверь, оставляя «специалиста» в одиночестве. — Чёрт тебя дери, Джаст! — стоит всяким звукам за дверью стихнуть, Секби тут же сметает с себя пелену спокойствия и загадочности, становясь обычным уставшим и взъерошенным из-за переполняющего его раздражения парнем. — Какого хрена ты вообще увязался за мной?! — Ну так ты вечно сидишь в пустой комнате, разговариваешь с воздухом, вот я и решил составить тебе компанию, — гаденько ухмыляется призрак, сверкая своим пакостливым взглядом. Вместе с тем, переругиваясь с человеком, он удивительным образом успевал и залезть в каждый угол старого чулана, в котором, по заверениям старушки, обитали «нечистые силы». Вот только, как не старайся, он так и не смог отыскать хотя бы намёка на тех, о ком говорилось в объявлении по найму. — И вообще, мог бы и просто походить, побрызгать по углам водой, да взять с неё деньги — всё равно толку ноль. — Ага, они и так нынче недоверчивые, а если я ей ещё и шоу не устрою, то она хрена с два заплатит, — недовольно бурчит Секби, собирая свои вещи и вновь оглядываясь по сторонам. Хотя, во честно, он бы предпочёл действительно никого не увидеть и просто поставить галочку напротив этого пункта в списке своих дел. — Чёрт, я уже из-за тебя пару клиентов просрал, а ты всё не отстанешь. Вот допляшешься у меня и… — Что? Неужели изгонишь меня своими ультра-крутыми побрякушками? — елейно тянет Джаст, не испытывая и грамма страха перед этим горе-шаманом. Всё же, он не первый месяц преследовал этого охотника за бабушкиными кошельками и отлично знал, что кроме как видеть и общаться с призраками этот парнишка ничего не мог. Да и то, переговоры шли хорошо только с теми, в ком сохранилась хоть капля сознания, а таких как Джаст было… да не было их больше. Ах, так приятно быть уникальным. — Ну давай, попробуй — я даже на это посмотрю. — Ой, да пошёл ты, — недовольно бурчит Секби, заканчивая собирать свои приблуды, купленные на рынке и в странных переходах. Половину из них парень использовал чисто по наитию — одним большим пером он задувал свечи, другой странной изогнутой палочкой он выводил круги в воздухе, а третьей узорчатой тряпкой он накрывал камешки со странными символами. В общем-то, создавал видимость бурной деятельности. — Вот и надо тебе за мной бегать? Что, больше дел никаких нету? — Ой, ну даже не знаю, — с явным, почти трещащим по швам сарказмом на распев тянет Джаст, упорно следуя за уходящим из чулана Секби. — Хм-м, наверное, всё же стоило заняться «ничем» или, знаешь, «ничем». О, кстати, ещё есть неплохой вариант в виде «ничего», а вместе с ним прямо и просится «ничего». — Блин, всё, хватит, я понял, — недовольно фыркает Секби, выходя, наконец, на божий свет — в коридор, если быть точнее. Там его как раз и ожидала та самая старушка с перепуганными глазами, которая в красках описывала то, как ночью кто-то ходит по её чулану, скрипя полами. — Итак, Мисс Харис, я провёл первичный обряд очистки и теперь всё должно стать спокойнее, однако, если вдруг звуки появятся вновь, то можете позвонить мне по этому телефону, — натянуто улыбаясь и протягивая визитку с давно неработающим номером, рапортует Секби о «проделанной работе». — Ох, спасибо тебе, милый, а то совсем с ума свели бесы проклятые, — сердечно благодарит его бабушка, а сморщенные ладони уже тянутся к кошельку и парочке крупных купюр. — Всего доброго, спасибо ещё раз. — Да-да, спокойной жизни Вашему дому, Мисс Харис, — кивает Секби, поспешно собираясь и почти выпархивая из маленькой квартирки. Уже выйдя из тёмного подъезда парень немного тормозит, чтобы пересчитать купюры. Выходит ровно пять тысяч — приятная сумма, которая не позволит ему умереть от голода в ближайшие недели. — Вот и не совестно тебе разводить старых женщин на деньги? — как чёрт из табакерки, как всегда неожиданно появляется в воздухе образ Джаста. Тот с каплей скептицизма смотрит на поспешно спрятанные в карман старой жёлтой куртки деньги, а после вновь переводит взгляд на своего подневольного собеседника. — Она, может, последнюю копейку тебе отдала, чтобы поспать спокойно, а ты. — Тц, ты вот такой совестливый, когда не надо, — морщится Секби, так как, будем честны, да, у него иной раз сердце замирало, когда очередная бабулька отсчитывала ему единственные оставшиеся купюры из своего бюджета. Вот только голод был страшнее мук совести, поэтому её он затыкал сочным бургером, купленным в ближайшем маке. — Бабка просто себе чего-то нафантазировала, вот и спать спокойно не может. Сейчас же она как поверит в мои силы, так и не будет ничего слышать. Считай, деньги свои я отработал. — Н-да, логика железобетонная, — со вздохом тянет Джаст, складывая руки на груди. — Не нравится — можешь валить хоть на все четыре стороны, — хмыкает Секби, отмахиваясь от надоедливого духа и, поспешно достав телефон, забивает туда название известных закусочных. Самая ближайшая точка оказывается уже закрытой, поэтому парень недовольно морщится, ставя отслеживание на ту, которая находилась за несколько дворов от его нынешнего местоположения. — Ха, мечтай, расхититель бабкиных панталонов, — тут же отзывается нахальным тоном Джаст, извечным хвостиком подлетая за стремительно двинувшемуся к цели парнем. Как вообще началось это всё безобразие? Да точно также спонтанно, как и этот рассказ. Секби просто сильно не повезло впервые за годы своей «работы» наткнуться на реальный заказ с реальным призраком. Джасту просто очень сильно повезло впервые за долгие столетия «не жизни» встретить того, кто не только сможет его увидеть, но даже поговорить поначалу не откажется. Конечно, позже Секби осознает свою оплошность, но сделанного не изменишь и призрачная субстанция уже следует за ним который месяц подряд. Иногда недо-шаман всерьёз подумывал о том, чтобы обратиться к какому-то толковому специалисту и всё-таки изгнать надоедливого духа в его духовный мир. Вот только он, как работник этой весёлой сферы как никто другой знал, что найти реально кого-то толкового здесь труднее, чем девственницу среди проституток. Тут простые обманщики с жаждой денег могли соседствовать со странными фанатиками, которые искренне верили в свои потусторонние силы. Так что итог был один — деньги отдашь, а толку ноль. Он так и сам мог поколдовать. Впрочем, со временем такое соседство начало казаться чем-то привычно-странным. Типа тех случаев, когда у тебя переодически мигает свет в ванной, но ты уже три года видишь эту картину, поэтому даже не пытаешься как-то реагировать. Так и с Джастом — он кричит, смеётся, лезет в разговор, мешает своими шуточками, однако Секби настолько привык к этой «помехе справа», что даже научился разговаривать с живыми людьми поверх болтовни этого надоедливого призрака. — Кстати, а ты, что, вообще ничего о себе не помнишь? Может, мне сходить на могилку и положить тебе цветочки, или свечку поставить за упокой? — иногда у них даже получались осознанные диалоги. Например как сейчас — Секби, сытый и согретый, сидел у себя на кухне, деловито пересчитывая все свои накопления в размере восьми тысяч. Не густо, но явно лучше тех копеек, на которые он как-то должен был дотянуть до мизерной стипендии. — Ого, а с чего такие щедрости? — аж присвистывает от неожиданности этого предложения Джаст, однако за этим не кроется и капли воодушевления. Он подлетает ко второму свободному стулу и «присаживается» на него, хотя, на деле, он не может коснуться ни одного предмета, полностью пропуская их сквозь своё призрачное тело. — А вообще — всё это бесполезно. Я-то и имя своё с трудом вспомнил, а уж о месте упокоения и мечтать не приходится — я уже столько поколений проводил, что, должно быть, оно давно перестало существовать. Может, и костей даже не осталось. — Эх, а такая идея была, — с наигранным разочарованием вздыхает Секби, откладывая деньги и устало облокачиваясь на старенький столик. На часах давно за полночь, а завтра ему вставать к первой паре — вот уж действительно отличная комбинация. — Ладно, я пошёл, а то мне по теоре все мозги вынесут, если я снова пропущу лекцию. — Бу-бу-бу, снова появился этот прилежный студентик, — корчит рожу Джаст. Всё же, время чужого сна он не любил особенно, впрочем, как и учебное — в такие моменты Секби полностью игнорировал его присутствие и даже на самые разносные шутки никак не реагировал. Так что одинокому призраку приходилось ой как несладко в эти возобновившиеся часы изоляции. — Ты, кстати, собираешься отмечать профессиональный праздник? — Какой ещё? — искренне тормозит Секби, не понимая истоки чужого вопроса. Вроде бы день бухгалтера был не скоро, а других профессий у него и не существовало. По крайней мере таких, у которых имелись свои праздники. — Ну как же — Хэллоуин, праздник всякой нечисти и тех, кто её видит, — подлетает ближе Джаст и, пакостливо хихикнув, пролетает сквозь Секби. От этого парень вмиг дёргается и морщится — в такие моменты призрак становится весьма таким ощутимым — необычайный холод охватывает всё тело, будто бы он на секунду вышел на улицу в одном белье. — Как же ты мог забыть? — Ой, да пошёл ты со своими шуточками. Я теперь только и мечтаю, как бы избавится от этой профессии, — отряхивается, будто от грязи, Секби и, проводив призрака недовольным взглядом до своей спальни, направляется за ним. — И тебя, кстати, заодно. — Эх, совсем ты меня не ценишь, — сразу же меняет тон Джаст, смахивая несуществующую слезу и строя крайне расстроенную мордаху. Вот только выглядело это максимум на троечку — сквозь приспущенные уголки губ то и дело пробивалась довольная улыбочка. — Вот пропаду я и загнёшься ты в одиночестве и пустоте. — Да я каждый день молюсь на это, но, видимо, Бога действительно нет, — качает головой Секби, неспешно собираясь в душ. Чужие представления его уже не удивляли и не цепляли — уж сколько раз Джаст грозился покинуть его, да только пока ни минуты продыху ему не дал. — Ладно, давай, я мыться и спать, а ты можешь опять побесить соседскую собаку, если так уж нечем заняться. — Пф, и без тебя занятие найду, — показательно фыркает Джаст, улетая куда-то сквозь стену и пропадая из поля зрения парня. Секби на это никак не реагирует — слишком уж много он сделал за сегодняшний дел и ещё больше предстоит сделать после. Иногда ему кажется, что вся его успешная и лёгкая жизнь внезапно свернула куда-то не туда — из любимца всех учителей и гордости семьи он превратился в среднего студента на платке, который обманывает старушек на деньги, дабы не протянуть ноги раньше положенного. Возможно, ему и никогда не суждено было стать успешным. — Эй, Джаст, ты тут? — зовёт от призрака, выходя из душа и вытирая свои волосы. Вот только, на удивление, никто не отзывается. — Джаст? Ты чего, обиделся, призрачная задница? А в это время Джаст еле сдерживает довольную усмешку, стоя буквально в паре метров от внимательно осматривающего свою комнату парня. Вот только, к большому сожалению призрака, это повышенное внимание к его исчезновению быстро испаряется — Секби устало вздыхает и, переодевшись в домашнее, поспешно лезет на кровать. Проходит всего пара минут, а квартира погружается во тьму и тишину — Секби был буквально машиной для засыпания. — Ну-ну, посмотрим, что ты скажешь завтра, — недовольно бурчит Джаст, всё же следуя чужому совету и подлетая к соседской квартире. И нет, это не потому что Секби отлично знал о его ночных увлечениях, просто среди всех доступных развлечений это было самым близким и действенным — маленькая пискливая собачка чуть ли не захлёбывалась лаем, поднимая своих хозяев и стандартно получая парочку нагоняев. Было ли Джасту жаль неповинное животное? Возможно, только отчасти, но эта мелкая крыса уже который раз привлекала ненужное внимание своих хозяев к Секби, рядом с которым и водился Джаст. Это просто месть, ничего личного. Вообще, по гениальному плану Джаста всё было просто и идеально — он желал убедить Секби, что его образ жизни просто не оставит никаких вариантов, кроме общения с уникальным и прекрасным ним. Может сейчас несчастный смертный и не осознаёт всей глубины своей привязанности, однако, призрак просто уверен, стоит пройти дню одиночества и Секби побежит искать его. Именно поэтому, следующим же утром, когда Секби вновь недоверчиво оглядывался по сторонам и на пробу звал призрака, Джаст стоически держался. Хотя, признаться честно, вид одиноко сидящего на кухне и лениво потягивающего кофе парня заставил что-то в его невидимой груди ёкнуть — уж слишком печально и брошено тот выглядел. Вот только Джаст заставил себя собрать всю свою решимость и, прогнав перед взглядом все воспоминания о чужом пренебрежении, продолжить своеобразную игру. На время учёбы Джаст решил всё же не следовать за Секби — он ведь не какая-то цепная псина. Заместо этого он впервые за долгое время отправился на кладбище, где обитали ещё молодые души умерших — только-только покинувшие своё бренное тело и готовые отправится на тот свет по первому своему желанию. У них Джаст бывал редко, но метко — набирался новых интересных историй, делился своими и просто провожал собратьев по плазме в последний путь. Вообще, многие призраки относились к Джасту со странным почтением — только завидев его, новенькие откуда-то уже знали и имя, и его долгую историю, которая занимала ни одно тысячелетие. Нет, не подумайте, это весьма приятно — быть широко известным в узком кругу, — однако в остальном это обрезало множество возможностей для его рассказов о давно ушедших временах. Разве что парочка скандальных случаев, которые мог увидеть только мёртвый человек. Например, Джаст. В целом, «день без Секби» прошёл вполне недурно, вот только под конец даже терпение Джаста подошло к концу — бесконечные воспоминания о покинутых родственниках начинали давить, а чужие неуместные вопросы о его жизни раздражали. Так что, поспешно попрощавшись и пообещав как-нибудь заглянуть ещё, призрак направился в родные края уже до боли знакомой квартирки на окраине жилого района. Там, к удивлению Джаста, оказалось всё также пусто, как было и с утра после ухода Секби на учёбу — даже забытые со вчерашнего дня принадлежности так и стояли в прихожей. Это было очень странно, ведь этот парнишка никогда не отличался любовью к беспорядкам, а его пары должны были кончится ещё несколько часов назад. — Неужели загулял? — недовольно фыркает Джаст в пустоту квартиры, подлетая к кухонному столу и «присаживаясь» на свой стул. Взгляд сразу же взметнулся к настенным часам — было шесть вечера. На улице начинало темнеть, а этого лоботряса даже не наблюдалось. Ну ничего, думает Джаст, сейчас тот вернётся, весь расстроенный и явно потративший эти часы на поиски призрака, увидит его, сидящего на родной кухоньке и сразу же кинется с извинениями и мольбами больше никогда его не покидать. Конечно, ведь Джаст не зря столько времени проводил рядом с этим шарлатаном — друзей у Секби было столько же, сколько живых на кладбище, так что такого друга как Джаст тот должен ценить больше жизни. Так, в ожидании, прошёл час, затем второй, третий, четвёртый… Полночь наступила незаметно, оглашая квартиру глухим щелчком часов. Джаст со странной смесью беспокойства и нетерпения вновь посмотрел на стрелки, которые уже отсчитывали первый час следующего дня. Неужели всё-таки не придёт? Тогда где же может быть этот затворник, который даже на день рождения получает сообщения лишь от родителей, да куратора группы? Или, может, за это время Джаст был настолько поглощён их общением, что не заметил, как птенец оперился и теперь спокойно летает где-то на свободе без него, с другими птицами? Эта мысль неприятно кольнула и Джаст решил отвлечься — полетел в комнату. Там он вновь и вновь разглядывал немногочисленные фотографии Секби. Маленький парнишка был забавным и даже миленьким — улыбчивым и ярким, словно солнышко. Удивительно, как из такого одуванчика выросла такая роза. Хотя, признаться честно, так даже лучше — Джаст любил сильные цветы именно за их стойкость и непреклонность. Другой, видно, никогда бы не стал его постоянным партнёром по странным разговорам. И всё же, когда солнце озаряет пустую комнату, Джаст больше не может спрятать своего беспокойства. Плевать, если Секби действительно просто решил провести свободное время где-то вне дома — призрак обязательно выскажет ему за это при встрече, — однако сейчас было необходимо просто найти того, кто решил не появляться в собственной квартире до самого рассвета. Вот только, Джаст даже не знал, где можно найти Секби, кроме его дома, да ближайших забегаловок. Разве что… — Универ! — восклицая от своей гениальной догадки, Джаст кинул взгляд на часы, которые показывали восемь утра. Самое то — в среду у Секби были первые пары по крайне важному предмету и оттого тот, пусть и матеря весь мир, всё равно поднимался на них в любом состоянии тела и духа. Так что сегодня он должен присутствовать на них. Окрылённый своей догадкой и мыслями о скорой встрече Джаст в кратчайшие сроки добирается до огромного помпезного здания, в которое уже стекаются толпы полусонных людей. Всех их он, впрочем, ловко игнорирует, сразу же направляясь к нужному кабинету на третьем этаже — его он уже успел запомнить из-за повышенной частоты посещения. Что сделаешь, если профильная дисциплина проходит по четыре раза в неделю. Когда первые знакомые лица одногруппников Секби стали приходить, Джаст обратил все свои силы во внимание — вглядываясь в каждую фигуру, пытаясь выцепить нужную. Ох и попляшет у него этот гулёна — всю лекцию будет слушать его искромётные шуточки и громогласные претензии. Иш чего удумал — бросать своего единственного друга на целый день. Вот только время перерыва кончилось и в кабинет зашёл пожилой преподаватель. Секби всё не было. Джаст беспокоился ещё больше. Он собирался было ринуться дальше — искать парня по всему городу, если такое понадобится, как его слух уловил слова преподавателя. — Что ж, коллеги, я сочувствую Вашей утрате, — тихий и проникновенный голос пожилого мужчины ударом отдаётся внутри сознания Джаста, заставляя его остановиться и оглянуться на внезапно поникнувших студентов. — Секби был хорошим студентом — в меру ленивым, но крайне упорным. Как жаль, что мир забирает лучших из нас. — Надеюсь, его друг всё же найдётся… — смахивая слезинки с ресниц, шепчет одна из девушек группы своей подруге. — Да, он ведь вчера целый день крутился, беспокоился, даже с пар пораньше ушёл, чтобы его найти, а тут… такое, — выразительно всхлипывает брюнетка и её соседка по парте сочувствующе похлопывает ей по плечу. Джаст замирает. Будь Джаст живым, у него бы перехватило дыхание, засвербило бы в носу и затрясло бы тело. Вот только Джаст давно мёртв, но отчего-то может чувствовать, как вновь разрывается его сердце от боли. Как оно сжимается и ударяется о несуществующие стенки грудной клетки. Он только и может, что, подобно выброшенной на берег рыбе, открывать и закрывать рот, глядя то на преподавателя, протирающего свои очки, то на студентов, еле сдерживающих слёзы. Должен ли он… тоже плакать? Путь до дома проходит как в тумане. Вернее, для Джаста его и вовсе нет — он просто в один миг вновь оказывается в ставших родными стенах небольшой квартирки. Он садится на привычный потрёпанный старый стульчик и молча смотрит на второй — ждёт. Он ждёт, когда с тяжёлым вздохом рядом сядет кто-то другой. Ждёт, когда Секби устало закатит глаза, скажет какое-то ёмкое словечко о пройденном дне, да поднимется вновь, чтобы заварить себе накупленные в попытках экономии бич-пакеты. Ждёт, но… ничего не происходит. Хотя, верно, он всё своё призрачное существования чего-то ждал — это странное чувство ожидания не покидало его ни на секунду и только в присутствии Секби становилось настолько лёгким, что он почти не замечал его. Теперь же оно обострилось до предела — сковывало ненастоящее тело, мешало дышать и мыслить. Казалось, что отсутствие тела должно оградить его от этого живого чувства, однако всё было ровно так, будто бы Джаст внезапно обрёл жизнь. Вот только он впервые этого не желал. Это чувство было ему слишком знакомо — оно пожирало его в первые годы бестелесного существования и накатывает снова. Прозрачные ладони становятся всё более размытыми, а Джаст не может сдержать рвущегося наружу крика. Всё равно его никто не услышит. Всё равно ему никто не ответит. Так что он может рвать несуществующую глотку так, как только угодно — даже стены не шелохнутся. — Джаст, ты чего?! — обеспокоенный и знакомый — этот голос перекрикивает его, обволакивает и вырывает из пучины. Джаст реагирует мгновенно — дёргается, отрывает взгляд от пустого стула и смотрит… смотрит на Секби. Мёртвого Секби. Призрака Секби. — Эй, ты-!.. Секби не успевает договорить — Джаст не даёт. Он бросается в объятья. Настоящие, неживые, но такие тёплые объятья. Он впервые может ощутить, как ладони обхватывают кого-то, а не привычную пустоту, может ощутить, как дёргается тело под пальцами. И он тоже вздрагивает, когда его плеч касаются чужие руки — они смахивают тот невидимый груз, который нёс на себе Джаст, что душил его все эти годы. Его выбрали, с ним остались, сейчас — его не бросили. — Прости меня, — жалобно тянет Джаст, сжимая долгожданные объятья чуть сильнее нужного. Хотя, для него и этого мало. — Ну, по сути, не ты вылетел на красный свет, — неловко пытается отшутиться Секби, однако видеть такого Джаста необычно. И всё же, в его сердце чувствуется тот же самый сжимающийся и разгорающийся огонёк, такое же притяжение и неописуемая радость от их встречи. — Хотя, честно, я не ожидал, что меня отпустят на землю — думал, что всех сразу уводят в рай или ад. — Нет, так не работает, — приходя в себя, Джаст несмело отстраняется, заглядывая в чужие слова. — Ты можешь остаться здесь если… захочешь. Многие предпочитают уйти, так что, ты всегда можешь сделать также. — А ты? — хмурится Секби, чувствуя странное волнение в душе. Уж слишком ему непривычен такой Джаст — тихий и тоскливый. — А я не могу, — с дрогнувшей и ненастоящей улыбкой выдыхает Джаст. — Мне нет пути на ту сторону, как бы я не пытался. Секби замолкает, смотря в чужие тёмные глаза. Он только сейчас осознаёт, как же, всё-таки, тяжело Джасту далось прожитое время. И как удивительно то, что, несмотря на произошедшее, тот остался таким жизнерадостным и шутливым, каким его застал сам Секби. Это чудо, не меньше. — Тогда к чёрту это небо, — внезапно заявляет Секби, решительно обхватывая чужую ладонь встречаясь с шокированным взглядом своего товарища. — Пошли, у меня ещё столько идей для нашей новой жизни — и теперь именно ты от меня не отделаешься. Джаст неверяще переводит взгляд на их переплетённые пальцы и, кажется, замирает так на целую минуту. На его лице отражается столь много эмоций, что Секби не может отследить и одну из них. Радость сменяется шоком, а он сметается покоем и… чем-то странным и необычным. — Пошли, я как раз знаю одну старушку, у которой стало слишком тихо в чулане.