âme de mon âme

Беллами целовал ее настойчиво, требовательно и властно. Другого от него и не ожидалось, будто он пытался в этом поцелуе выговорить всё, что не умел сказать словами. В каждом движении чувствовалось что-то дикое, сдерживаемое слишком долго. И Келли не сопротивлялась. Не могла. Всё, что было между ними — злость, обида, разногласия, растворилось в этом мгновении, оставив только пульс, бьющийся где-то в горле. Она ответила ему. Сначала робко, будто боялась поверить, что это происходит, потом с тем же упрямством, что всегда сводило его с ума. Пальцы сами нашли путь к его плечам, цепляясь за ткань футболки, словно за единственную опору. Мир вокруг сузился до тяжёлого дыхания, до тепла, до ощущения его рук. Девушка податливо приоткрывает рот, впуская его язык. Он толкается чуть вперёд, проходится по кромке зубов, сплетается с её. Поцелуй выходит влажным и жарким.  Блейк отстраняется, мажет губами по щеке, цепляет ее мочку уха до электрического разряда по телу и с губ Келли срывается полувсхлип. Она тщетно пытается сфокусировать свой взгляд, но картинка перед глазами предательски плывёт. Ещё сильнее впивается пальцами в его плечи, почти до онемения, лишь бы удержаться на ногах. Под ладонями крепкие словно сталь мышцы.   Не медля Беллами подхватывает девушку, перемещая ладони на задницу, заставляя ее почувствовать его желание. Нарастающее слишком быстро. Он усаживает ее на стол, вставая меж раскрытых ног и рука прочесывает ее волосы, сжимаясь в кулак на затылке. Беллами опускает голову вниз, открывая доступ к шее. Языком проводит мокрую полосу, от впадинки на горле до подбородка.  И наконец ее стон заполняет горячий воздух палатки. Протяжный, полный удовольствия. От чего крышу сносит окончательно. Блейк резко стягивает с нее майку, оставляя в одном лишь белье. Делает маленький шаг назад, желая насладиться этим видом. В его одурманенных глазах сияло восхищение. Снова возвращается обратно, жадно впиваясь пальцами в талию и скользя поцелуями все ниже. Неожиданно громкий звук на улице, будто какая то ударная волна, заставляет их обоих вздрогнуть. Келли словно приходит в сознание, отталкивая от себя брюнета. Они смотрели друг на друга, не зная что сказать. В лагере поднялся шум. — Смотрите! — Беллами! Иди сюда! — Слышится крик Октавии.  Парень выскакивает из палатки, в последний раз задерживая взгляд на ее распухших устах. Келли осталась на мгновение одна, всё ещё чувствуя на губах его вкус, жар его рук на своей коже. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Она судорожно вдохнула, натянула обратно топ и, не давая себе времени осмыслить случившееся, поспешила следом за ним. Небольшая кучка людей собралась посреди лагеря, все глядели в небо, словно заворожённые. Келли подошла ближе, проследив за их взглядами и замерла. Высоко над ними, прорезая тьму, в сторону леса неслась небольшая капсула. За ней тянулся огненный след, будто от метеорита. Через несколько секунд пламя погасло, парашют раскрылся, и падение замедлилось. Толпа зашумела, радостный ропот быстро перерос в ликующий гул. — К нам летят на помощь!  — Теперь то землянам не поздоровится! Октавия оглянулась, нашла среди всех блондинку и весело улыбнулась. — Хоть бы они привезли шампунь..  Кейн попыталась улыбнуться в ответ, едва заметно, уголком губ. Но глаза невольно скользнули к Беллами. Он стоял чуть в стороне, не разделяя радости остальных. Взгляд его был напряжённым, челюсть сжата. Когда капсула скрылась за линией деревьев, он судорожно сглотнул, кадык дёрнулся, как от чего-то горького. Келли вдруг поняла. Что-то в его лице, в этом коротком движении, ясно говорило — он что то скрывает.  Когда он вернулся в палатку с Октавией и ещё парочкой парней, девушка так и осталась стоять в тени. Тело само замерло. Слишком много всего случилось за день, и у неё просто не было сил снова идти за ним. Она лишь чуть наклонилась вперёд, вслушиваясь. — Если они пролетели горы, то должны быть у озера.  — Нужно выходить, все уже готовы. — Никто никуда не пойдёт, — голос Беллами прорезал воздух, твёрдый и холодный, как сталь. — Ещё темно. Слишком опасно. Передайте остальным: выходим на рассвете. Ткань палатки чуть дрогнула, кто-то сердито откинул полог. Трое вышли наружу, и шаги их вскоре растворились в гуле лагеря. Келли сделала еще шаг назад, боясь быть пойманной. Спор внутри не утих. — Эту штуковину видели в радиусе ста миль, Белл! — Непонимающе вспыхнула Октавия. — Что если земляне найдут капсулу первыми?! Надо идти сейчас! — Я сказал подождём. — Конечно. Ты же у нас решаешь за всех! — выкрикнула она. — Знаешь что?! Тебе нравится казаться таким крутым, да? Со мной это не сработает, ты просто сволочь! Тишина повисла. Та, от которой становится не по себе. Келли прижала ладони к груди, чувствуя, как под ними гулко стучит сердце. Потом Беллами заговорил тише, но с тем напряжением, которое чувствуется даже сквозь ткань палатки. — Я сделал это ради тебя. Если они узнают, что мы живы, они прилетят. И если они прилетят… мне конец. — Что ты несёшь? — в голосе сестры звенел страх. — Белл… что ты сделал? Молчание. Такое долгое, что Кейн на миг подумала, что он не ответит вовсе. А потом, слова, тяжёлые, как удар. — Я застрелил его… Застрелил канцлера.  — Что… — Я узнал, что вас отправляют на Землю, я не мог оставить тебя одну! И тогда мне предложили сделку. Убить его и меня пустят на корабль. Я так и сделал. Келли не сразу поняла смысл. А потом будто щёлкнуло. Канцлер. Джаха. И от этого осознания всё внутри обрушилось. Холод поднялся от пяток, добрался до груди. Ей показалось, что сердце просто… замерло. Он убил. Человек, к которому она только начала тянуться. Тот, кто казался сильным, решительным, даже в своей жестокости, вдруг, стал кем-то другим. Не просто выжившим. Убийцей. Мысли скакали, не складываясь в слова. Она пыталась найти оправдание — он защищал сестру, он сделал это ради неё, но они звучали фальшиво, как треснувшая струна. Ни одно не спасало от ужаса, который начал медленно разливаться по венам. Кейн прижала ладонь ко рту, чтобы не выдохнуть вслух. Она чувствовала, как дрожат пальцы, как предательски ноют колени. Всё, что она знала о Беллами, всё, что чувствовала к нему, рушилось прямо здесь, под гул их голосов. — Ты убил Джаху… — прошептала Октавия. — Он убил маму. И посадил тебя. Он заслужил! — Я не просила мстить за меня! — Знаю. Это мой выбор. И мне с ним жить. С этими словами полог палатки снова со скрипом распахнулся. Беллами вышел наружу, оглянулся на сонный лагерь, затем, чтобы не привлекать лишнего внимания, медленно и тихо двинулся в сторону места падения капсулы. Келли не смогла пошевелиться. Грудь сдавило, горло жгло, будто она проглотила пепел. Всё, что она только что чувствовала к нему, привязанность, злость, влечение, перемешалось и стало одним: болью. Болью от осознания, что тот, кого она хотела понять, оказался самым настоящим убийцей. И всё же, внутри неё звенела пугающая мысль — она не может ненавидеть его. И именно это пугало сильнее всего. Слова Беллами не переставали прокручиваться в голове. «Я застрелил его… Застрелил канцлера.» Она выдохнула коротко, резко и шагнула вслед за ним в темноту. Беллами шёл быстро, плечи подняты, спина напряжена, будто на нём лежал весь этот мир. Она догнала его там, где тёмные кроны деревьев сгущались, и запах хвои становился гуще,схватила за руку. — Я все знаю! — её голос дрогнул, но не от страха, от ярости. Он обернулся. Лицо каменное, только глаза усталые, будто он уже принял удар, который сейчас получит. — Келли, не надо… — Не надо? — она рассмеялась, коротко, глухо, почти истерично. — Ты застрелил канцлера, Беллами!  Он отвёл взгляд. — Он заслужил это.. — Да плевать! — крикнула она, шагнув ближе. — Плевать, что он заслужил! Я тоже от него не в восторге! Ты понимаешь, что сделал именно ты?! Ты убил человека! Он стиснул зубы. — Я сделал это ради Октавии. Ради всех, кто здесь! Если бы я не попал на корабль, вы были бы мертвы! — Не смей так говорить! — выкрикнула она, вскидывая руки. — Ты не спасатель, Беллами. Ты убийца, который прячется за красивыми словами! Ты поступил, как трус! Он шагнул к ней ближе, так что их дыхание столкнулось. — Ты понятия не имеешь, что я пережил! — прорычал он. — Каждый день я делаю то, что никто другой не может! Я не имею права быть слабым, Келли!  — А ты уверен, что это решения, а не чертов бред про собственную свободу!? — её голос сорвался, и по лицу скатилась слеза, но она не заметила. — Ты просто спасал свою шкуру! И я сейчас смотрю на тебя и не знаю, кто ты. Он молчал. Просто стоял и смотрел на неё, будто получил удар в самое сердце. — Ты хочешь знать, кто я? — тихо, но с болью произнёс он. — Я тот, кто делал всё, чтобы ты сейчас стояла здесь, живая. — Нет — прошептала она, качая головой. — Ты тот, кто разрушает всё, к чему прикасается. Посмотри вокруг, Белл. Мерфи, Уэлс, Шарлотта… Теперь ещё и канцлер. Всё превращается в хаос, куда бы ты ни сунулся. И каждый раз ты говоришь одно и то же: «Я хотел защитить». Он отступил на шаг, взгляд метнулся в сторону, дыхание стало неровным. — Я просто делаю то, на что ни один из вас не осмелился бы! — Нет! — выкрикнула она, вцепившись в его грудь, толкнув его, — Ты просто оправдываешься! Тебе нравится власть, нравится, что все на тебя смотрят, ждут твоего слова. Ты не спасатель, Беллами! Он поймал её руки, прижимая к себе, но не грубо. — Хватит, — выдохнул он. — Я не собираюсь перед тобой каяться. — Да и не надо! — выкрикнула она, вырываясь. — Мне всё ясно! — Сделала шаг назад, сжимая кулаки. — Я больше не знаю, кто ты, Беллами! Всё это время я пыталась убедить себя, что под этой грубостью, под злостью, ты просто человек, который хочет помочь. Что ты хороший, просто… сломанный. Но сейчас я понимаю, я ошибалась. Он прищурился. — Ошибалась? — Да. Ты не лидер. Не спаситель. Ты просто человек, который постоянно ищет оправдания тому, что творит. Всё «ради кого-то», всё «во благо». А на деле ты просто убиваешь, Беллами. Раз за разом. Он стоял молча, сжатые кулаки побелели. — Я сделал то, что должен был, — выдавил он глухо. — Нет, — перебила она, качая головой. — Ты сделал то, что удобно тебе. Потому что так проще, решать за всех, контролировать, верить, что без тебя всё рухнет. Он отвёл взгляд, губы сжались в тонкую линию. — Ты говоришь, будто сама не делала ошибок. — Ошибок? — она горько рассмеялась. — Ошибки, это когда ты оступился. А ты… ты каждый раз делаешь шаг вперёд, зная, куда идёшь. Беллами посмотрел на неё, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то человеческое, боль, сожаление, страх. — Я просто пытался выжить, Келл. Мы все пытаемся. — Мы пытаемся жить. А ты просто воюешь. С миром, с другими, со мной. И, кажется, уже с самим собой. Он шагнул ближе, тихо, почти умоляюще шепнул. — Не делай из меня чудовище. Она посмотрела на него долго, тяжело. — Я не делаю. — Голос дрогнул, но она не отвела взгляда. — Ты сам им стал. Беллами будто что-то хотел сказать, но слова застряли в горле. Келли медленно выдохнула и отступила назад. — Я не знаю, кто ты теперь, Белл. Может, я и не знала никогда. Он выдохнул, отвёл взгляд, будто что-то внутри него треснуло. — Тогда, наверное, нам больше не о чем говорить. — Наверное… Услышав это, он развернулся и ушел, быстро, не оглядываясь. Келли осталась стоять посреди ночи. Она закрыла глаза и тихо выдохнула, чувствуя, как вместо гнева приходит холодное понимание. Она все еще не ненавидела его.  Как такое вообще возможно.                       Беллами Беллами шёл по узкой тропе, ведущей к озеру. Каждый шаг отдавался глухим эхом в висках, и чем дальше он уходил от лагеря, тем сильнее в нём нарастало чувство тяжести, как будто земля не просто держала его, а втягивала обратно, заставляя помнить. Он не чувствовал холода, не замечал ветра, только этот стук в груди, будто что-то внутри требовало вырваться.  Когда-то он верил, что делает всё правильно. Что сила, это то, что удержит их живыми. Что, если он будет достаточно решительным, все остальные просто последуют. Но чем дальше, тем сильнее эта сила превращалась в цепь. Он сам её ковал, звено за звеном, пока не понял, что теперь не управляет никем, кроме собственного страха. Страха потерять контроль. Потерять людей. Потерять себя. И вот теперь — Келли. Он не знал, что между ними происходит. Не мог назвать это ни близостью, ни доверием. Она выводила из себя, ставила под сомнение всё, что он делал. Он пытался держать дистанцию, правда, но всё равно ловил себя на том, что ищет её глазами в толпе. Что её голос способен заглушить весь шум лагеря. Что ее хочется оберегать. Что после каждого разговора с ней внутри оставалось ощущение, будто он снова и снова проходит через суд. Без шанса на оправдание.  А теперь, она больше не верила в него. И это было хуже, чем ненависть. Он вспомнил, как Келли стояла перед ним, глаза полные боли, губы дрожат, и в то же время в них сталь. Она не кричала, не плакала, просто сказала — «Я больше не хочу оправдывать тебя». И эти слова прошли сквозь него, как пуля. Он хотел догнать её тогда, объяснить, сказать, что всё не так. Но какое «не так» могло оправдать убийство? Или страх? Или ту боль, которую он ей причинил? Всё, что он делал, превращалось в обломки, даже если он действовал «во благо». Беллами сжал кулаки. В голове снова прозвучал выстрел, глухой, короткий, но навсегда вбитый в память. Тогда ему казалось, что он спасает сестру. Что это подвиг. А теперь это просто убийство. Простая, голая, мерзкая правда, без героизма и цели. Может, Келли была права. Может, он действительно перестал быть собой. Она смотрела на него так, как никто не смел. Без страха. Без почтения. Иногда с презрением. Но даже тогда в её взгляде было что-то ещё, что-то, что он не мог расшифровать. Иногда ему казалось, что она единственная, кто видит его насквозь. И именно поэтому он не мог рядом с ней спокойно дышать. Она была не слабее его. Просто другая. Она ещё верила в добро, в людей, в смысл. А он уже нет. Беллами остановился. Где-то впереди за деревьями тлело свечение, место, где упала капсула. Он чувствовал, что снова совершает ошибку, но остановится не мог.  Больше всего его пугало даже не то, что он застрелил канцлера, не то, что людей гибнет всё больше, а то, что, когда Келли смотрела на него, он впервые за долгое время хотел быть другим. Хотел доказать, что способен на что-то лучшее. А теперь не знал, сможет ли. Беллами поднял взгляд к небу. Там, где недавно горела капсула, остался только тёмный след. И почему-то он почувствовал, этот след похож на него. Огонь был. Свет был. Но теперь, только пепел. Он вздохнул, провёл рукой по лицу и двинулся дальше. Тропа вывела его к поляне у озера, где среди обугленной травы дымилась капсула. Её корпус ещё был тёплым, стекло треснуло, изнутри тянуло запахом гари и металла. Беллами медленно подошёл ближе, присел на корточки. Внутри девушка. Её лоб рассечён, по щеке стекали тонкие струйки крови. Глаза закрыты. Она, казалось, просто спала. Он замер, глядя на неё. В голове шёл спор,тихий, но безжалостный. Он не знал, что именно толкало его вперёд, страх или привычка решать за всех. Всё, что он делал, превращалось в цепочку неправильных выборов. И каждый раз он обещал себе, что в следующий, поступит иначе. Что станет лучше. Но когда наступал момент, всё рушилось. И в этот раз, кажется, тоже. Беллами медленно потянулся в карман, достал нож. Лезвие сверкнуло в тусклом свете капсулы. Он замер на секунду, глядя на девушку, на этот едва заметный подрагивающий вдох. Ещё мог передумать. Ещё мог не совершать то, за что будет ненавидеть себя. Но рука всё равно двинулась. Осторожно, точно, он перерезал провода, отсоединил радио и сжал его в ладони. Когда вышел к реке, стоял там долго. Смотрел на отражение неба в воде, слушал собственное дыхание. Мир будто замер. Может, хватит? Может, пора перестать быть тем, кто всё разрушает? — пронеслось в голове. Но он всё равно бросил радио. С тихим всплеском оно исчезло под водой, утащив с собой ещё один кусок его совести. Беллами стоял ещё секунду, стиснув зубы, потом резко развернулся и перешёл на бег. Нужно было вернуться. К людям. К Келли. К тому хаосу, который он сам и создал. Только теперь он уже не был уверен ради чего всё это. На половине пути его окликнул знакомый голос, надломленный, полный тревоги. Беллами остановился, обернулся и действительно увидел её. Келли. Только не одну, за ней спешили Финн, Кларк и незнакомка из капсулы. Они двигались быстро, почти бегом, как будто каждая секунда была на вес золота. Келли подбежала первой. Тяжело дыша, она схватила его за плечо, пальцы вонзились в ткань куртки. — Где оно, Беллами?! — голос дрожал, но не от страха. В глазах надежда, безумная, отчаянная. Он нахмурился. — Я не понимаю, о чём ты… — На Ковчеге собираются убить триста человек! — выкрикнула она. — Чтобы сэкономить воздух! И можешь быть уверен, это будут не члены Совета! Это будут обычные люди! Твои люди! — Келли яростно ткнула ему пальцем в грудь. Парень едва успел выпрямиться, когда подбежал Финн. Коллинз грубо толкнул его, и тот пошатнулся. — Где радио, Беллами?! В нём мгновенно вспыхнула злость. Он оттолкнул его обратно, с ещё большей силой. — Я не знаю, о чём вы говорите! Темноволосая незнакомка хмыкнула, обведя его цепким взглядом. — Беллами Блейк… Тебя там везде ищут. Финн и Кларк переглянулись. — Что? Почему его ищут? — спросила Кларк, нахмурившись. — Потому что он застрелил канцлера Джаху, — холодно ответила девушка. Её слова прозвучали, как удар. Кларк резко повернулась к Беллами. — Поэтому ты снимал браслеты? Чтобы все решили, что мы мертвы?! Он не ответил. Только сжал челюсть и, глядя сквозь них, шагнул вперёд. Просто хотел уйти. Но незнакомка Рейвен, кажется, догнала его, схватила за руку. — Где моё радио, Беллами?! — Уйди с дороги, — рявкнул он, пытаясь выдернуть руку. — Джаха не умер! — выкрикнула она. Келли замерла. Слова будто отозвались где-то глубоко внутри. Сердце ударило сильнее. Не умер. — Что…? — глухо выдавил Беллами. — Хреновый из тебя стрелок. Он застыл. Всё, что держало его на ногах, рухнуло за одно мгновение. Грудь пронзило странное чувство, смесь шока, неверия и… облегчения. Он ведь столько времени убеждал себя, что сделал то, что должен. Что не было другого выхода. Что это цена за жизнь сестры. За их свободу. Он заставил себя поверить, что поступил правильно, потому что иначе просто не смог бы дышать. Но сейчас, когда правда ударила в лицо, вместе с воздухом в лёгкие хлынуло нечто другое. Облегчение. Такое сильное, что на секунду захотелось рассмеяться. Он не убийца. Не убийца. И всё же за облегчением тут же пришло другое, стыд. Холодный, липкий. Он осознал, как легко тогда нажал на курок, как даже не дрогнула рука. И только теперь понял, насколько близко стоял к грани, переступив которую не смог бы вернуться. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть выражение, но пальцы дрожали. Сердце билось где-то в горле. Келли шагнула ближе, её ладонь легла на его грудь. Он вздрогнул, будто только сейчас вернулся в реальность. Её прикосновение живое, тёплое, напомнило где он и зачем всё это делал. Защита. Не убийство. Никогда убийство. И, когда она заговорила, её слова будто упали прямо в тот раскалённый ком, что горел у него под рёбрами. — Беллами… пожалуйста. Разве ты не видишь? Ты не убийца. Никогда им не был. Всё, что ты делал, чтобы защитить. Октавию, меня, всех нас. Такой ты человек. — Её голос дрожал, но в нём было не обвинение. — Прости за всё, что я тогда наговорила тебе. Но сейчас… сейчас ты можешь спасти ещё триста человек. Только ты. Где радио? Смотря на нее, он понял, что в этот момент она снова верит в него больше, чем он сам в себя. Но слова застряли в горле. Он лишь покачал головой, отвёл взгляд, и тихо выдохнул. — Уже слишком поздно… мне жаль. — Нет Беллами, никогда не поздно! Просто докажи мне, что ты можешь быть другим… Он смотрел на неё долго. Словно впервые видел. В её глазах не было злости, только ожидание. Долгое молчание повисло между ними. Только шум ветра и дыхание остальных наполняли паузу. И наконец тихо ответил, почти шёпотом. — Я выбросил его в реку.. Беллами сидел на холодных камнях у берега, локти опирались на колени, а пальцы машинально теребили край мокрого сапога. Вода перед ним дрожала от ветра, переливалась бледными отсветами рассвета. Поодаль слышались голоса, всплески, шелест шагов в воде. Кто-то из ребят поднимал очередной кусок грязи, проверяя, не блеснёт ли металл. Он не смотрел. Не мог. Каждый удар волны о камни отзывался в голове чем-то глухим, давящим. Радио. Этот чёртов кусок железа. Он бросил его, чтобы защитить их. Чтобы не дать взрослым снова всё разрушить. Тогда это казалось правильным. Логичным. Единственным способом сохранить хоть какую-то свободу. А теперь он просто видел перед собой реку. И понимал, что в тот момент, возможно, убил трёхсот человек. Он медленно вдохнул, сжимая кулаки, пока ногти не впились в кожу. Сколько раз я уже говорил себе, что делаю всё ради других? Беллами прищурился, глядя вдаль, где вода становилась темнее. Келли стояла на другом конце берега, босиком, с подкатанными штанинами, помогала искать. Её волосы выбились из косы, лицо в грязи, но она не сдавалась. Никогда не сдавалась. Докажи мне, что ты можешь быть другим… — звучало у него в голове. Он сжал челюсть. Всё, что она сказала, больно било в самую суть. Он не был убийцей, но сколько ещё шагов, сколько ещё ошибок нужно, чтобы им стать? И всё под тем же флагом «ради защиты». Блейк опустил голову, чувствуя, как где-то внутри сжимается горло. Ему не полагалось показывать слабость. Не перед людьми, не перед сестрой, не перед ней. Но впервые за долгое время он чувствовал себя просто человеком, который не знает, как дальше жить с тем, что сделал. Шум воды стал громче, и кто-то закричал. — Нашёл! Кажется, что-то есть! Беллами поднял голову. В нескольких шагах от него какой то парень держал в руках радио облепленное водорослями. Рейз и Келли подбежали, помогая очистить. Ладони дрожали, но в глазах надежда. Он встал. Медленно. Как будто ноги налились свинцом. Шагнул ближе, наблюдая, как она осторожно держит этот прибор, словно не железо, а чьё-то сердце. И вдруг понял, ему дали шанс наконец поступить правильно. К ним подтянулись остальные. Кларк отчаянно спросила. — Сможете починить? — Может быть, но даже на просушку и осмотр всех деталей уйдет пол дня… — отвечала Кейн уже вскрывая прибор.  Беллами сухо сглотнул. — Я же сказал, уже слишком поздно… — Ты хоть понимаешь, что наделал или тебе плевать?! — взорвалась Гриффин подходя ближе к нему. — Сегодня из за тебя погибнет три сотни человек!  — Спокойно. — Заговорила Рейз. — Нам не обязательно говорить с Ковчегом, чтобы они узнали, что мы живы…  Недавно прилетевшая девушка выдвинула четкий план. Из капсулы, в которой она прибыла можно было соорудить сигнальные ракеты.  Она явно была механиком, ухмыляясь про себя думала Келли, когда под руку с Монти они перебирали панель управления.  К вечеру лагерь заполнил запах горелого металла и напряжённого ожидания. Когда наконец последняя ракета была готова, все собрались в центре. Ветер стих. Небо уже стемнело. Первая ракета взмыла вверх, ярко-красная, ослепительная, прорезая тьму. Потом вторая. Третья. Толпа ахнула. На лицах заиграли отблески огня. Беллами шагнул ближе к Келли. Они стояли рядом, глядя, как свет медленно растворяется в ночи. — Думаешь, они увидят сигнал? — спросил он негромко. — Не знаю, но… надеюсь. — Она нахмурилась, будто что-то взвешивая, и тихо добавила. — Как думаешь, сейчас можно загадывать желание? Он обернулся к ней, чуть растерянно, но в глазах мелькнула улыбка. — Наверное, можно. Только я даже не знаю, что загадывать. — И я, — ответила она, едва слышно. Пламя ракеты отразилось в её глазах. И впервые за долгое время они действительно смотрят в одно и то же небо и хотят одного и того же. P.S автор. Вообщем не знаю, сходит ли это за главу от лица Беллами, но я пыталась🫣