Аномалия Инкуба

«Хотя сердца еще бьются, они видят / Приближение смерти к их жизням» (Строки 638-639 «Антигона», Софокл) Белла Ветер трепал мои волосы, ослепляя меня на секунду. Мое сердце билось у меня в горле, и все, о чем я могла думать: это о фильме, где глупые подростки пытаются избежать смерти, а она неизбежно приходит за ними в виде нелепых случайностей. Я должна бояться за свою жизнь, но все, на чем я могла сосредоточиться, это на этом фильме и на том, как, черт возьми, он называется! Ветер немного приглушил ее голос. - Давай уйдем с этого дождя. Она взяла меня за руку и повела меня к спортивному автомобилю: черный цвет переливался на его гладких линиях фиолетовыми бликами. Я знала, что она сильнее меня, и знала, что она не была человеком, но я не собиралась сдаваться без боя. Но прежде чем я смогла что-то предпринять, она подняла глаза: - Даже не думай об этом. Я не хочу причинять тебе боль, Белла. Но я могу, если это будет нужно. - Пошла ты! Я никуда не пойду с тобой, - я попыталась ударить ее, но она схватила мою руку и сильно сжала. Она вздохнула: - Действительно, пожалуйста, не заставляй меня делать это. Он и так будет невероятно зол на меня за вмешательство, и я не хочу вернуть тебя покалеченной. Страх пронзил меня, образуя тугой комок в горле, когда другая пара золотых глаз мелькнула в моей памяти. «Может быть, чтобы выбраться, мне стоит поговорить с ней?» Она улыбнулась мне: - Это лучше. Теперь будь хорошим маленьким человеком и садись в машину. Дверь разблокирована. Последние слова были сказаны слишком холодно, и я быстро выполнила ее требование, открыв дверь. Пыталась вытащить свой телефон и вслепую набрать номер Эдварда. Уже в машине мои пальцы двигались по экрану. Дождь бил по окнам, заливая стекла и отгораживая нас от внешнего мира. Она двигалась так быстро, я даже не заметила, как телефон исчез из моих рук, пока не подняла голову и не увидела его у нее. - Не думаю, что это хорошая идея. Он очень скоро сам выяснит, что ты не там, где должна быть. Он очень пристально следит за тобой. - Ты знаешь Эдварда? Она убрала мой телефон в карман и завела машину. - Он мой брат. Шок, должно быть, читался на моем лице, когда она взглянула на меня: - Ну, не в буквальном смысле, не по крови. Но мы были семьей так или иначе. Я сглотнула: - Ты знала… ты знала Джас… Она посмотрела на меня резко, и я вздрогнула от темноты в ее глазах: - Не надо. Не произноси его имя. Я сжалась на своем месте, пока она ехала через город - слишком быстро. Всего через несколько минут мы оказались за чертой города, улицы сменялись подъездными дорожками, и в конце концов, и они исчезли в гуще деревьев. - Где мы?.. - Мы собираемся на прогулку, и ты останешься тихой. Тогда я буду говорить, а ты будешь слушать. Я сжала зубы, прикусив губы, чтобы сдержать слова, которые действительно хотела сказать. Я смотрела в окно, пытаясь придумать, как убежать, или получить свой телефон обратно. Я узнала шоссе, по которому мы ехали, и это было хорошо - по крайней мере, я смогу сориентироваться. Ее голос ворвался в мои мысли через какое-то время. - Я на два шага впереди всех твоих мыслей. Это не сработает. Тяжелое молчание повисло между нами, и я, покусывая нижнюю губу, все еще пыталась придумать план побега. Размышляла: слишком ли быстро двигается машины, чтобы я смогла открыть дверцу и выкатиться на шоссе. Я медленно потянулась к ручке двери, но остановилась, услышав звук автоматической блокировки замков. Мы достигли ее цели, и ее мягкий голос нарушил тишину: - Джаспер был моим мужем. Я чуть не подскочила. Неудивительно, что она казалась такой чертовски рассерженной. Вот и все, я умру в лесу, в одиночестве, и никто не услышит моих криков. Я всегда думала, что это будет какая-нибудь случайная авария. Она продолжила: - Эдвард был частью моей семьи, моего ковена. Нас было семеро. Мы считали Карлайла главой нашей семьи. У всех нас были спутники, за исключением Эдварда. Он не мог принять такую... «жизнь», ненавидел такой способ существования, и тот факт, что Карлайл не дал ему выбора. Эдвард чувствовал, что должен был умереть еще в 1918 году. - В 1918 году? «Так значит, ему больше ста лет». Мой разум пошатнулся. - Карлайл верил, что мы можем существовать без того, чтобы пить людскую кровь, без того, чтобы быть монстрами. Он учил Джаспера и меня кормиться животными. Это было трудно для Джаспера, с тех пор, как он был изменен, он... питался традиционным способом. Она была осторожна, тщательно подбирая слова, и я слушала, очарованная этой возможностью получить дополнительную информацию об Эдварде. Я всегда хотела знать больше, но боялась задавать ему подобные вопросы. Его поведение всегда менялось от этого, и я научилась держаться подальше от этих тем. - Около двадцати лет назад Эдвард случайно убил в колледже девушку, не справившись со слишком сильным искушением выпить человеческой крови. У них с Карлайлом возник конфликт, и Эдвард покинул семью, оставшись сам по себе. В конце концов, он нашел наставника, и нашел способ... пить кровь без убийства. Наша семья, мы не хотим быть монстрами, мы не хотим терять эту часть нашей человечности. Эдвард... он следовал своему пути какое-то время, пока не вернулся сюда, ближе к нам снова. Я даже думаю, что он сам не знает, почему оказался здесь, он еще не совсем понял это. Но я знаю. Я знаю, почему он вернулся. Она замолчала на этом, и любопытство взяло верх надо мной: - Почему он вернулся? Она повернулась ко мне: - Из-за тебя. Я напряглась, не ожидая этого. - Но я просто… Она перебила меня: - Ты не просто человек. Ты не просто случайный человек на улице. У Эдварда никогда не было спутницы за все время его существования. Он одинок, и он был одинок с тех пор как был… создан. Ты его спутница, Белла. Несомненно, он был с женщинами, но он никогда не был привязан ни к кому, кто бы держал его на этой земле. Ты делаешь это, Белла. Ты не знаешь об изменениях, которое случились с ним с тех пор, как он вернулся, но я вижу это, даже если я не нахожусь рядом с ним. Тяжело было чувствовать такую ответственность, знать, что я была той силой, которая каким-то образом держала Эдварда. И ведь он говорил мне раньше подобные вещи, но я списывала их на то, что Эдвард, ну... Эдвард. Эта мысль вдруг пришла мне в голову, и я обратилась к Элис: - Ты тоже можешь читать мысли? Она улыбнулась и посмотрела на дорогу перед нами: - Нет, но я могу видеть будущее. Я не знала, что сказать на это. Мой разум пытался обработать всю информацию, которую она выдала мне об Эдварде и его семье. Воспоминание о враче, который лечил моего отца, вспыхнуло в моей голове. В тот день в Форксе. - Карлайл. Он похож на кеноподобного блондина с добрыми глазами? Элис кивнула, хихикая: - Да. Это был Карлайл в тот день в больнице. Некоторые части этой головоломки начинали складываться и все больше открывали Эдварда моему взгляду совсем не таким, каким я его знала. Он открылся мне совсем другим. И это давало мне много пищи для размышлений. Я признавала, что за последние несколько месяцев я сознательно держала дистанцию с ним, зная, что это эгоистично наслаждаться лишь физической составляющей наших отношений. Я очень старалась не привязаться к нему эмоционально. Классические отношения в прямом смысле слова действительно пугали меня. Я девушка совсем не конфетно-букетного типа. И Эдвард был тем, кем он был и каким он был, хотя и давал мне больше, чем другие мужчины. Мы не говорили о... любви... и я была рада этому. Так или иначе, это было большее того, чем казалось, больше, чем секс, больше, чем жажда крови. Я чувствовала это каждый раз, когда он прикасался ко мне. Но была в нем какая-то уязвимость, которая иногда проскальзывала и цепляла меня. Узнав больше о нем теперь, я только зауважала его больше. - Почему ты говоришь мне об этом? - Спросила я. Элис сделала паузу, прежде чем ответить: - Иногда возможность знать будущее – это хорошо. Ты можешь исправить это. Люди меняют свое мнение, свои решения. Любая мелочь может изменить события, которые должны произойти. Эдвард пытается принять решение, касающееся тебя, но, кажется, он так и не сможет решиться на это. Так что я пытаюсь посодействовать. Ты сделаешь его счастливым, по крайней мере, таким счастливым, каким Эдвард может быть. Она посмотрела на меня, подняв бровь: - Ты знаешь, что я имею в виду... Он сам Мистер Задумчивость, когда играет на своем рояле. Он склонен к чрезмерным размышлениям обо всем… - Подожди, - я прервала ее, - Что ты имеешь в виду, говоря, что он пытается принять решение, касающееся меня? Глаза Элис вернулись к дороге: - Белла, ты никогда не думала о том, какое будущее ждет вас с Эдвардом? - Я стараюсь не слишком много думать о подобном дерьме. У меня были подобные отношения раньше, и они крепко укусили меня за задницу. Элис поджала губы: - Да. Может случиться именно так. Но Эдвард будет таким, какой он есть всегда. А ты будешь продолжать становиться старше. Ты можешь заболеть. Захотеть детей. Он не сможет дать тебе детей. - Я не очень дружу с материнским инстинктом. И кто сказал, что это должны быть долгосрочные отношения? – Я начинала нервничать. Элис взглянула на меня: - Мы создаем пары навсегда, Белла. - Что, черт возьми, это значит? Типа долбаных львов и прочего дерьма? Я потянулась за сигаретой, и она опустила стекло рядом со мной: - Можешь покурить. Элис ждала, пока я прикурю и затянусь, прежде чем продолжила: - Белла, что есть в твоей смертной жизни, за что стоит цепляться? Что если ты могла бы жить вечно? Я знаю, мой брат может быть лучше, чем он даже сам осознает. Я выглянула в окно и поняла, где мы. Она, должно быть, действительно вдавила педаль в пол, потому что обычно этот путь занимал у меня, по крайней мере, два часа. Мы подъехали к кладбищу, где была похоронена моя мать. Элис притормозила и припарковала автомобиль. Дождь утих и теперь только слегка моросил. Я вышла, и Элиса уже стояла передо мной. Я отскочила немного, но она улыбнулась мне, держа в руках большой черный зонт. - Пойдем со мной. - Предложила она. Я последовала за ней и услышала, как завибрировал мой телефон в ее кармане. Она протянула руку и вручила его мне. - Ты можешь ответить ему сейчас. - Прошептала она, когда мы прошли мимо кованых железных ворот и увидели ряды влажных серых надгробий, некоторые старые, некоторые новые. Я взглянула на экран и увидела, что это был Эдвард. - Алло? - Белла? Где ты? Я посмотрела на Элис краем глаза, думая, как много я могу сказать ему. - Я на кладбище на могиле моей мамы. - Твоя машина стоит у театра, а твой мотоцикл в гараже. Ты там с кем-то еще? Я закашляла. - Ничего себе. Ты теперь сталкер? - Ты не ответила на мой вопрос. Я закусила губу, пытаясь решить, следует ли мне сказать ему, что Элис была со мной. Ему потребуется время, чтобы добраться сюда, и я знала, что она хотела рассказать мне намного больше, чем уже сказала. - Я здесь с Элис. Низкое рычание, раздавшееся на другом конце линии, делало удивительные вещи со мной изнутри. - Ты невредима? - Пока все идет хорошо. - Где кладбище? - Эдвард, ты не должен… - Я найду его сам, если ты не скажешь мне, Белла. Где? Я дал ему адрес, и он обещал быть здесь, как только сможет. - Не лети сюда со скоростью звука. Она, кажется, довольно дружелюбной, Эдвард. Я не думаю, что я в опас… Он повесил трубку. Я посмотрела на телефон: - Прекрасно. Элис взяла меня под руку, после того как я сунула телефон обратно в карман. Она повела меня в сторону могилы моей матери. - Откуда ты знаешь, где это? - Спросила я. - Ты бы пришла сюда сегодня в любом случае, и я подумала, что это хорошее место для разговора. Она была права, я хотела заехать к маме, рассказать ей о моих планах, и Джейке. И Эдварде. Больше всего об Эдварде. Элис вела меня в сторону могилы моей матери. Мы прошли мимо могилы маленькой Тани Денали. Несколько плюшевых медведей лежало у надгробия, которое теперь казалось заброшенным и старым. Один грустный медвежонок, когда-то бывший голубым, теперь стал серым. Его когда-то пушистый мех свалялся и испачкался, голова упала набок, его маленькие черные глаза были открытыми и безжизненными. Дождь продолжал моросить, делая воздух тяжелым. Трава еще была желтой после зимы, земля пористой от оттепели и дождя. Мы добрались до места, и я разглядела до более знакомое имя моей матери, высеченное в граните, это всегда заставляло замирать мое сердце, даже после всего этого времени. Когда молчание стало слишком гнетущим, я посмотрела на Элис. - Зачем ты привела меня сюда? Не поворачиваясь ко мне, она стала говорить, ее глаза сосредоточились на каменном надгробье перед нами: - Когда живешь так долго, как я, начинаешь воспринимать свое существование как норму. Когда ты... бессмертна, твоя сущность меняется. Исчезает осторожность в человеческом понимании: тебе не может быть больно, как человеку. Ты не можешь умереть. Твои эмоции: любовь, ненависть, зависть, горе - они становятся гораздо глубже. Тьма затмевает твою человечность, но... есть силы, которые могут вернуть ее обратно. Тебе просто нужно иметь желание сделать это. Она замолчала, и дождь усилился, застучав по своду зонта. - У меня было такое желание. Потому что у меня был Джаспер. Я невольно вздрогнула от упоминания его имени. - Но он ушел сейчас. Он мертв в самом прямом смысле. И я чувствую, что... тьма... захватывает меня. Так что я пытаюсь делать правильные вещи, пока не стало слишком поздно. Эдвард никогда не говорил мне, что именно произошло в ту ночь, у меня были подозрения, но боялась спросить. Наконец, она повернулась ко мне, ее золотые пронзительные глаза прожгли меня своим взглядом. - Белла, у тебя есть выбор. Выбор, которого у многих из нас никогда не было. Но ты будешь вынуждена сделать это в ближайшее время. Я вижу большое будущее для тебя и Эдварда. Ты меняешь его, заставляешь темноту отступить. По законам, которые существуют в моем мире, ты человек, который знает слишком много. Я хочу, чтобы у вас был шанс. Ты должна знать возможные варианты. Я хочу счастья своему брату. Ну, - добавила она, поднимая свои идеальные темные брови, - Он будет счастлив, как никогда не был. - Какие варианты? – Она же не предлагает… - Белла, через пару недель ты умрешь. Я не могу сказать тебе больше, чем это. Если я скажу, это будет означать смерть для всех нас. Во всех отношениях. Я чувствовала, как будто меня только что ударили под дых, и весь воздух покинул мои легкие. Взглянула на надгробие моей матери, глаза сфокусировались на дате ее смерти, и уже казалось, запечатлелись в моих зрачках. Я не могла даже думать об этом, принять свою собственную смерть. Мои глаза вернулись к ней. - Как… Она покачала головой: - Я не могу тебе сказать. «Умру…» «Через две недели…» Я не знаю, как долго я стояла там, пытаясь мысленно бороться с тем, что она сказала мне. Я прокручивала это в сознании снова и снова. Рассеянно закурила сигарету и затянулась, пытаясь успокоиться. Это немного помогло, и когда сигарета кончилась, я потушила ее, глядя, как разлетается пепел над могилами и кружит в воздухе. Я облизала губы, во рту пересохло: - Элис, ты сказала, у меня есть выбор. Варианты? Она кивнула: - Если ты станешь одной из нас, ты не умрешь. Истерический смешок вырвался из меня, и я попыталась затолкать его обратно. Это прозвучало больше как стон удушья, когда я с трудом сглотнула. - Боже. Я не знаю, что сказать по этому поводу. Это действительно чертовски нереально. Мои ноги начали затекать от долгого стояния на одном месте. Элис вздохнула рядом со мной. - Эдвард скоро будет здесь, и я не хочу сражаться с ним перед тобой. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не ненавижу вас обоих. Я люблю Эдварда очень сильно, я не должна, но ничего не могу с этим поделать. Печаль в ее глазах никак не сочеталась с теплым цветом медовых глаз. Она попыталась улыбнуться, когда вручила мне зонтик. - Подумай о том, что я сказала. - Ее пальцы были ледяными, коснувшись моих. Я взяла у нее ручку и не успела опомниться, как она ушла. Смутно слышала рев мотора ее автомобиля, и затем он исчез, оставив меня здесь одну. Я обратилась к моей матери. - Ну, мама, держу пари, в своих мечтах ты не представляла меня разведенной заядлой курильщицей с истекшим сроком годности, не так ли? Моя попытка пошутить не помогла мне почувствовать себя лучше. Я закурила еще одну сигарету, и наблюдая за тем, как дым растворяется во влажном воздухе. «Как, черт возьми, я дошла от помощника режиссера до потенциального вампира?» «Хочу ли я быть вампиром?» «Должна ли я бросить свою работу? Что вообще я должна делать? Что со мной будет?» «А с Джес?» Я прямо могу представить этот разговор: - Белла, почему у тебя ничего нет в холодильнике! - Да, кстати, я перешла на жидкую диету. - Что ты имеешь в виду под жидкой диетой? - Я теперь пью только кровь. Думаю, я видела в журнале, что Пэрис Хилтон делает это, и решила попробовать. Мое воображение отступило, когда волосы на затылке встали дыбом и по коже пробежали мурашки. Я повернулась, когда Эдвард подошел ко мне. - Белла? Ты в порядке? - Он подошел еще ближе, его слегка влажные волосы растрепались, как будто он зачесывал их бесчисленное количество раз. - Нет. - Она тебе не навредила? - Его руки скользнули по мне, проверяя на наличие травм, и его прикосновения пускали токи к моим нервным окончаниям везде, где он прикасался ко мне. Я посмотрела на него, и это было то же убийственно красивое лицо. Но зная теперь то, что я узнала о нем - зная, что он страдал, а я каким-то образом могла облегчить это, могла помочь – я чувствовала себя решительнее. Казалось, что я двигалась в замедленном темпе. Не заботясь о дожде, я бросила зонтик. Он приземлился, перевернувшись, собирая капли дождя, как в чашу, пока ручка покачивалась из стороны в сторону. Я подняла руку к его груди и медленно стерла капли дождя с этой стены, которая была так тверда и так молчалива. Было что-то в нем, что он прятал от меня, может быть, для моей же собственной безопасности. Но я хотела освободить его. Посмотрела ему в глаза, и спросила себя: что он видит в моих глазах? Моя рука скользнула ниже, к его ремню, и я прильнула к нему, другой рукой опоясывая его. На этот раз он знал, что делать, он автоматически обнял меня, и я прислонилась лицом к его груди, пытаясь прижаться к нему крепче. - Я обычно не люблю обниматься, Эдвард. Его подбородок лег на мою макушку: - Нет? - Нет. Его руки стянулись крепче вокруг меня, он привлек меня ближе, и наши тела идеально подходили друг другу. Я вдохнула его запах, и он успокаивал меня, прогонял маниакальные мысли, которые накрывали меня как приливная волна. - Что Элис тебе сказала? Я закусила губу: - Она рассказала мне о тебе. О твоей семье. Он ничего не сказал, но я чувствовала, что он слегка напрягся. - Что еще она сказала, должно быть что-то еще? - Она хотела, чтобы я знала свои... варианты. - Варианты? Я терзала свою губу зубами, и он оторвался от меня. Дождь мягко падал на мое лицо, пока его темно-красные глаза смотрели в мои. - Что ты имеешь в виду под вариантами? Я отвела взгляд от него, и мой внутренний голос спросил меня, будут ли мои глаза тоже красными… после… - Белла? - Она сказала, что я умру через две недели. Она сказала, если я… стану такой как вы, у меня будет шанс спастись. - Нет, - вырвалось из его груди низкое рычание, он стиснул зубы. Ком встал у меня в горле, и живот скрутило в узел. Я отступила от него, его руки упали, давая мне отойти. Я чувствовала себя отвергнутой, и это было больно, очень. Я не понимала раньше, насколько Эдвард проник в меня и мог причинить мне боль, делая меня уязвимой. Скрестила руки на груди и попятилась от него еще дальше. - Пойдем отсюда, неважно куда. Где ты припарковался? Он спокойно потянулся за зонтиком, и сумел сложить его после того, как стряхнул из него воду. - Сюда. Пойдем. – Он хотел положить руку мне на талию, но я отшатнулась от него. Он направился в сторону входа на кладбище, и я последовала за ним. Его черный Spider был припаркован за воротами, и я смотрела на него, желая ударить, потому что его владелец сейчас вел себя как мудак. Эдвард открыл дверь, и я села внутрь, но чувствовала себя неловко, и я действительно не хотела провести следующий час, или около того, в машине с ним. Не после того как он яснее ясного дал мне понять, что он ко мне чувствует. Эдвард сел в машину, но не запустил двигатель. - Белла, посмотри на меня. - Просто заведи машину, Эдвард. - Белла… - Заведи чертову машину, Эдвард! Его рука схватила меня за подбородок и притянула мое лицо к его, он склонился над консолью между сиденьями. Голос у него был нежный: - Ты расстроена. - Иди ройся в чьей-нибудь другой голове, гений, - огрызнулась я. Его губы дернулись в уголках, что только привело меня в бешенство. - Почему ты расстроена? Я смотрела на него, не в состоянии произнести и слова вслух. Он поднял бровь. - Прекрасно. Сейчас я повторю весь наш разговор, и твое тело само мне расскажет, если ты сама не хочешь. Я упрямо продолжала сидеть там, скрестив руки на груди. Он осторожно воспроизводил наш разговор, делая паузы, чтобы увидеть мою реакцию. Когда он добрался до той части, когда я говорила о возможности стать вампиром, я почувствовала, как мое сердце ускорилось. Его глаза отреагировали, я знала, что он мог услышать это, вероятно, даже лучше, чем я сама. Он продолжил: - И тогда я зарычал на тебя, за что прошу прощения. Я чувствовала как тот же самый узел завязывался у меня в животе, и его глаза взглянули в мои. - Ах. Кажется, ты расстроена этой частью разговора. О твоем превращении в вампира? - Он слушал, а затем продолжил: - Хм. Так или нет? Мое сердце подпрыгнуло в груди, и я попыталась вырвать себя из его рук, но он не отпустил меня. - Почему? Почему это так беспокоит тебя? - Он придвинулся ближе, и кожа сиденья под ним заскрипела. - Белла, поверь мне, ты не захочешь быть бездушным монстром. Я сглотнула, он даже не понял, как это звучало для меня. - Это не то, - сказала я тихо, мой голос скрипел от эмоций. - А что тогда? Я фыркнула: - Это как будто идея о вечности со мной отталкивает тебя. Он уставился на меня, и я заерзала, чувствуя неловкость от этой темы. Я продолжила говорить, прежде чем он смог бы повторить свой отказ снова: - Послушай. Я поняла, хорошо? Это своего рода обязательство, даже больше чем просто обязательство. У меня действительно не было времени подумать об этом, и хотя Элис сказала, что у меня есть выбор, на самом деле его нет. Это либо умереть, либо стать вампиром. После всего того дерьма с Джейком, есть небольшая часть меня, которая никак не может избавиться от ярлыка поврежденного товара. Он заставил меня чувствовать себя так, будто что-то со мной не так. И это моя проблема, и какого черта я вообще говорю тебе об этом? Я отвела от него свои глаза, стараясь смотреть куда угодно, только не на его внимательное красивое лицо. Его рука сжала мою челюсть, большим пальцем лаская мою щеку, он ждал, когда я подниму на него свои глаза. Он заговорил, когда я это сделала, небольшая кривая улыбка играла на его губах. - Ты не отталкивающая, Белла. И ты не поврежденный товар. И Джейкоб Блэк был идиотом, который не понимал и не ценил то, чем имел. «Ох...» - Белла, твоя кровь поет для меня, как никогда и ничья не могла. Я не знаю, что это значит; но что я точно знаю, так это то, что меня тянет к тебе, и я связан с тобой таким образом, каким я до сих пор никогда и ни с кем не был связан. «Ох...» - Так что поверь мне, когда я говорю, что ты далеко не противна мне. «Ох…» Он наклонился ближе, и его губы коснулись моих губ, язык лизнул мою нижнюю губу. Простое прикосновение заставило мои нервы взорваться калейдоскопом красок и ощущений. Он немного отстранился: - Возможно, это мое упущение, что я не сообщил тебе о том, что происходит здесь, - он поднял одну руку, чтобы указатьна свой лоб, - Но я и сам только начинаю понимать, что со мной происходит, Белла. Каждый раз, когда я рядом с тобой, инстинкт кричит мне попробовать тебя на вкус, и с этим почти невозможно бороться. Я хочу тебя, даже прямо сейчас я чувствую огонь в горле, такое напряжение и желание обладать тобой во всех отношениях. Я вздрогнула, когда его слова окутали меня, как ласка, и мой разум отказался думать о чем либо, кроме его рук на моей коже, его губ на мне. Я чувствовала, как пульсирую, нуждаясь в нем. Он снова поцеловал меня, а потом сказал в мои губы: - Да, ты тоже это чувствуешь. – Провел рукой по моей шее, и мурашки разбежались по мой вспыхнувшей коже. Он тихо рассмеялся: - Видишь? Мы говорили о том, умрешь ли ты, оставшись человеком, или умрешь, став вампиром, и вот о чем в конечном итоге мы думаем: как быстрее сорвать нашу одежду и почувствовать нашу кожу, прижатой друг к другу. Ведь так? Я сглотнула и кивнула. Он поджал губы, взглянув на меня, и его взгляд из-под длинных ресниц встретился с моим: - Я думаю, нам нужно сначала поговорить в этот раз. Я завожу мотор. Но безопасность прежде всего. И прежде, чем я поняла смысл его слов, он потянулся через меня за ремнем безопасности, и я клянусь, его руки задели меня намеренно, медленно скользя обратно. Я чувствовала, как напряглись мои соски, и хотела выгнуться навстречу его рукам, желая большего. Посмотрела на его лицо, рубиновые глаза танцевали, он точно знал, что делает, и ухмыльнулся мне. - Я отомщу тебе за это, - поклялась я. Он поднял бровь: - Ловлю вас на слове, мисс Свон. Он завел машину и отъехал от кладбища. Дворники тихо царапали лобовое стекло, и он включил печку для меня, когда я задрожала от холода. Мы ехали так какое-то время, и я слушала тихое мурлыканье мощного двигателя. Если бы дорога не было такой мокрой, я бы умоляла его ехать быстрее. Через несколько миль, он нарушил молчание: - Тебе есть о чем подумать, Белла. - Да. Я все еще не знаю, что думать об этом. Все это кажется совершенно нереальным. Его голос стал тверже: - Я собираюсь поговорить с Элис, она знает больше, чем говорит… - Я думаю, ты должен оставить ее в покое, Эдвард. - Если она что-то знает… - Она могла бы убить меня сегодня. Его руки сжались на руле. - Она могла бы убить меня, но она этого не сделала. Она могла бы убить тебя. Элис рассказала мне о том, что значит иметь спутника, о том, что заставляет тьму отступить. Я сделала паузу, ожидая его реакции. Он только заметнее напрягся, и я буквально почувствовала, как он ощетинился рядом со мной. Посмотрела на него: желваки на его скулах клокотали, зубы скрипели. - Почему это так напрягает тебя? Он не ответил мне сразу. - Эдвард? Он не оторвал свой взгляд от дороги: - Она права. Внутри нас скрывается тьма, она поглощает, затмевает часть тебя. Когда ты мертв, когда ты по сути своей становишься трупом, это тяжело, потому что твоя душа больше не в тебе. На этот раз, он повернулся ко мне и продолжил: - Я только начинаю понимать, что ты осветила своим присутствием во мне то, что, я думал, давно умерло, Белла. Это как, люди выражаются, будто колет иголками… Когда твои конечности затекли, верно? Во мне медленно просыпается человеческая сторона меня, и я нахожу в себе большее, чем звериный инстинкт, похоть, жажду. Он оглянулся на дорогу, но меня будто прибило к сиденью. - Что еще? Он посмотрел на меня, его взгляд буквально прожег меня. - Потребность, такую глубокую, неудержимую. Ты готов убить за это, отдать свою жизнь. И это чувство по силе своей превосходит то, что люди называют любовью, преданностью, обожанием. Оно подчиняет тебя себе, и ты хочешь подчиняться. Мое сердце пульсировало у меня в горле, и я не знала, как реагировать на то, что он пытался мне сказать. Так что я тупо сидела молча. Он протянул руку с небольшой ухмылкой на лице снова. Его палец потянулся к моему подбородку, и он закрыл мой рот, который, я и не поняла как, был широко открыт. Он вздохнул и повернулся к дороге. - Нам нужны ответы. Нам нужно поговорить с кем-то, чей взгляд не искажен видениями будущего. - Кто это? - Мы собираемся увидеться со старым другом моего отца.