a world of black and white, you are my rainbow

Пенелопа Паркер нервно вытерла вспотевшие ладони о бёдра. Всё, что она носила, было неприятно тёплым, почти душило её от волнения. С трудом вдохнув, она окинула взглядом вагон метро. Пустой стакан из-под газировки, лежащий горизонтально на земле, с частично оторванной крышкой. Старые синие сиденья, никем не занятые. Необычно для этого времени суток. Реклама какой-то страховой компании, на которую действительно не стоило даже взглянуть. Пенни хрипло и слабо дышала, её дыхание срывалось с приоткрытых губ. Она с трудом сглотнула, услышав автоматический, отстранённый голос метро, ​​объявляющий её остановку. Встав и снова вытерев ладони ( ну правда, как девушка может так сильно потеть? ), Пенни зарылась пальцами в грязный рукав, подождала, пока поезд не остановился, а затем выплюнул её на платформу. Пятнадцатилетняя девушка взглянула на тыльную сторону ладони, где она чёрной ручкой написала адрес места назначения. Чернила размазались, но Пенни уже запомнила это место. Нацарапанная записка была просто утешением. Похоже, она не слишком-то успокаивала её тревогу. Пенелопа позволила ногам вынести её из метро, ​​подняться по лестнице и выйти на улицу. Она сглотнула внезапно подступивший к горлу ком, слова тяжело слетали с языка, пока она шла в сторону района, где находился дом из бурого песчаника, который она искала. В Бруклине всегда было так шумно? С лёгкостью паука лавируя в потоке пешеходов, Пенелопа свернула с оживлённой улицы, позволив монотонному движению ног, бьющих по асфальту, убаюкать её, погрузив в хрупкое чувство покоя. Она вдохнула, заставляя городской воздух очистить лёгкие от всех мыслей, прежде чем выпустить их в окружающий мир. Ей хотелось бы сказать, что она почувствовала себя легче. Шаг. Шаг. Шаг. Сделав несколько коротких шагов, Пенелопа почувствовала, как стук потертых красных кед по тротуару усилил её беспокойство. Она тихонько фыркнула, замерла на месте и села на бордюр. Что со ней не так? Слова проносились в её голове, отскакивая от стенок мозга и заражая каждую различимую мысль. Это вызывало чувство неадекватности. Страха. Злые руки зарылись в развевающиеся на ветру кудри девушки, неподстриженные ногти цеплялись за каждую прядь спутанных волос. Морщась, но не сдаваясь, Пенни, приняв боль, позволила рукам упереться в затылок, опустила голову и судорожно вдохнула носом. Она слегка покачала головой, выдыхая ртом. Давай, Человек-паук. Подумала она, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она сделала ещё один медленный, размеренный вдох, прежде чем опустить руки и посмотреть на улицу. Она была почти у цели. Ещё несколько шагов, и тогда она сможет избавиться от чувства вины, терзавшего её уже почти десять лет. Поднявшись на ноги, и, девушка-паук, огляделась вокруг, прежде чем продолжить свой путь по улице с вновь обретенной решимостью. Пенни позволила себе на ходу задуматься, как пройдёт разговор, который она собиралась начать. Они ведь наверняка не расстроятся, правда? Она покачала головой и с трудом сглотнула. Они бы не стали. Они любят меня. Мэй любит её. Тони любит. Она в порядке. Она в порядке, она в порядке — она в порядке, она в порядке, она в порядке — Пенелопа удивленно моргнула, когда ноги привели её к таунхаусу. Она взглянула на свою руку, перепроверив адрес, прежде чем посмотреть вниз по улице. Погода, как она запоздало поняла, была довольно приятной. Для начала октября было тепло, а ветерок дул скорее шёпотом. Солнце уже взошло и светило, но не слишком сильно. Листья опали и разлетелись по улице. Было безмятежно. Прекрасно. Всё то, чего Пенни, по её мнению, не было. С дороги раздался автомобильный гудок, вырвав Пенелопу из круговерти сомнений. Она моргнула раз, другой, а затем вцепилась в резной железный поручень. Её шаги отдавались в камне, когда она поднималась по лестнице к входной двери. Убрав выбившийся локон за ухо и с лица, юная мстительница подавила испуганный всхлип и подняла кулак. Тук-тук-тук. Ожидание было ужасным, каждая секунда тянулась вечность. Может, это была плохая идея. Да и вообще, они здесь? Неужели они захотят, чтобы она просто появилась и всё испортила?... Еловая дверь распахнулась, движение было мягким и манящим. Стив Роджерс стоял в дверях, тепло улыбаясь. Он был одет проще своего обычного звёздно-полосатого наряда: мягкий красный свитер крупной вязки, потёртые джинсы и чёрные носки. На талии у него был фартук, обсыпанный мукой и расшитый божьими коровками и нарциссами. Это не то, чего ожидала Пенелопа. «Привет, Пенни», — мягко поздоровался он, заметив торопливый и встревоженный вид девочки. Пенни смущенно пригладила волосы. «П-привет, Капитан Америка, сэр», — пробормотала она в ответ, покачиваясь взад-вперед на каблуках. На лице старейшины мелькнуло веселье. «Просто «Стив», Квинс», — напомнил он, сделав шаг в сторону и молча приглашая Пенелопу войти в дом. Пенни нервно фыркнула. Она вошла, обернувшись к Стиву у входа. Она сбросила туфли, подтолкнув их к вешалке для одежды в углу. «Спасибо, что пригласили», — сказала она, слегка улыбнувшись, когда Стив повернулся к ней после того, как дверь была надежно закрыта на задвижку. Привычка, догадалась она. В этой жизни нет ничего безопасного. Стив ласково покачал головой, положил тёплую руку на плечо девочки и нежно провёл её в дом. «С удовольствием, малышка. Тебе здесь всегда рады. Присаживайся, ладно? У меня остывает тыквенное печенье из духовки, а чайник уже включён». Он подвёл её к дивану, взял рюкзак, несмотря на её нежелание, и поставил рядом с журнальным столиком. «Баки скоро спустится, мы тут наводим порядок в библиотеке», — объяснил он, устраивая младшего поудобнее. «О, ты любишь животных?» — спросил он, приподняв брови от осознания. Пенелопа быстро кивнула, в ее глазах читалось нетерпение. Стив улыбнулся, наклонил голову и с нежностью посмотрел на девочку. «Хорошо. Альпин, наша кошечка, очень любит новых друзей. Думаю, она поселится у тебя на коленях до вечера». Пенни мягко улыбнулась, кивая в ответ на слова капитана. «Всё в порядке. Я всегда хотела кошку. Мы с Мэй не можем завести её из-за договора аренды, а Тони слишком занят для животного», — тихо объяснила она. Стив задумчиво промычал. «Ну, ты всегда можешь прийти и пообщаться с этой маленькой леди. У неё, конечно, свой характер, но ничего такого, с чем ты не справишься», — ответил он, подмигнув, и, извинившись, отправился на кухню, чтобы закончить свои дела. Пенни позволила напряжению схлынуть с плеч, оглядывая гостиную дома Барнс-Роджерс. Стены были выкрашены в светло-коричневый цвет, а старинные карнизы обрамляли стены и потолок. Слева от неё, в центре комнаты, находился большой коричневый кирпичный камин. Кирпич поднимался по стене, поднимаясь к, по общему признанию, высоким потолкам. На каминной полке висели картины в рамах, хотя она стояла недостаточно близко, чтобы разглядеть, что на них изображено. У камина лежала небольшая куча дров, а комната была ограждена витиеватыми железными решётками. Между местом, где должен был гореть огонь, и тем, кто должен был поддерживать огонь, было как минимум два слоя защиты. Пенни слегка поёрзала на диване. Она вообще не понимала, как работают камины. Она перевела взгляд на стену перед собой, украшенную изысканными рисунками углём в рамах. Большинство из них были с видами Нью-Йорка, но некоторые выглядели так, будто были сделаны в городах Европы. Все они были подписаны инициалами «SR» в правом нижнем углу. Легкая улыбка тронула губы Пенни. В комнате было два больших окна, каждое из которых было занавешено прозрачными кремовыми шторами. Достаточно, чтобы солнце проникало внутрь, но не нарушало уединения. По всему помещению были разбросаны растения: одно свисало с потолка, а остальные были достаточно большими, чтобы их можно было поставить в горшок на пол или на полку. В углу комнаты стояли напольные часы, а на небольшом столике стоял проигрыватель, наполнявший пространство мягким джазом 40-х годов. Пенелопа сидела на мягком диване середины века. Он был бордового цвета и довольно большой, вероятно, на нём могли разместиться четверо взрослых. Напротив неё стоял ещё один диван, точно такой же, но с несколькими менее декоративными подушками. Справа от неё стояло коричневое кожаное кресло, стоящее напротив камина. Оно выглядело потрёпанным и старым, но его чистили и ухаживали за ним много лет. Пенни подумала, не из 1940-х ли он. Между диванами лежал персидский ковёр, гармонично связывающий воедино все цвета гостиной. На нём стоял красивый журнальный столик из ели. Это место было…прекрасным. Оно было почти благоговейным, словно святилище, воздвигнутое для того, чтобы взращивать любовь, прошедшую сквозь века. Благоговейный трепет Пенелопы был прерван шагами в коридоре и недовольным «мяу», за которым последовало какое-то ворчание. «Знаю, знаю, ты, соплячка», — фыркнул Баки, входя в гостиную и опуская Альпин на пол. Он закатил глаза, выпрямился и, не стесняясь, перевел взгляд на Пенелопу, сидевшую на диване. Он улыбнулся, обойдя диван так, чтобы лучше видеть девушку, сидевшую напротив. Баки был одет в такой же свитер, как и Стив, только угольно-серого цвета. На нём были тёмные джинсы и клетчатые тапочки. Он откинулся на спинку дивана, вытянув левую руку. Он улыбнулся девушке, наклонив голову. «Привет, малыш», — хрипло поздоровался он, хотя в его голосе слышалась нежность. «Как дела?» Пенни поерзала, чувствуя, как её охватывает тревога. Она слегка кивнула, вежливо улыбнувшись и поправив рукава своей толстовки на молнии. «Здравствуйте, сержант Барнс-Роджерс, мистер Солдат, сэр», — пробормотала она, слегка поморщившись от поспешного приветствия. Её щёки залились тёмно-розовым румянцем, когда по комнате разнёсся смех Баки. Однако это не вызвало у неё ощущения насмешки. Она почувствовала, что о ней…заботятся. «Баки, малыш. Просто Баки», — усмехнулся бывший киллер. «Это бесполезно, Бак», — заявил Стив, входя в комнату с подносом восхитительно пахнущего печенья в одной руке и чайником в другой. Он поставил печенье на журнальный столик, а затем проделал то же самое с чайником. «Она всё ещё называет Тони «мистер Старк». Баки снова рассмеялся, а щёки Пенелопы залились ещё сильнее. Стив нежно улыбнулся, вернулся на кухню и вернулся с тремя чашками и блюдцами, а также маленьким молочником и сахарницей. Он снял фартук, хотя на свитере всё ещё оставалась мука. Капитан Америка аккуратно поставил перед Пенелопой чашку с блюдцем, налив ей чаю. Он потянулся за кувшином для молока, плеснул немного в чашку, а затем аккуратно добавил три чайные ложки сахара. Он помешал напиток один раз, другой, прежде чем оставить ложку в чашке, и выпрямился. «Жарко, малыш», — напомнил он без всякой необходимости, прежде чем сесть рядом с Баки на противоположном диване и налить себе чашку чая. Пенелопа смотрела на него, недоумевая, откуда он знает, как она пьёт чай. Она нахмурилась, кивнула в знак согласия с предостережением и подняла взгляд на пару. «Как ты…» — начала она и замолчала, глядя в свою чашку. Стив тепло рассмеялся. «Тони попросил меня приготовить тебе чай, когда ты был в медотсеке из-за той ужасной ножевой раны, помнишь?» Пенни нахмурила брови и слегка кивнула, когда её охватило осознание. «В общем-то, это логично, да. Я как раз собиралась начать рассуждать о чтении мыслей», — пошутила она, поднимая чашку. «Спасибо». Стив что-то напевал, отпивая свой чай. Баки налил себе чаю, затем взял печенье. Он откусил кусочек, довольно замычал и положил металлическую руку Стиву на спину. «Это невероятно, Стиви. Новый рецепт?» Стив кивнул, глядя на мужа и мягко улыбаясь. «Ммм. Странная смесь тыквенных специй и имбирного пряника. Рад, что тебе понравилось, Бак». Пенни позволяет простому разговору убаюкать её, погружая в чувство лёгкости. Она делает ещё один глоток чая, надеясь, что он утихомирит давящую пустоту в груди. Тревога, решает она, – это ужасно. Её взгляд упал на камин, пока она смутно улавливала рассказ Стива о его кулинарных экспериментах. Она наклонила голову, медленно моргая, глядя на неразгоревшиеся дрова. Внезапная тяжесть на коленях заставляет ее вздрогнуть и резко опустить взгляд. Альпин тут как тут, она мнёт лапами бедро Пенни и с мяуканьем ласково бодает ее головой в живот. Пенелопа быстро выдыхает, облегчённо моргая. Она поднимает руку, собираясь погладить кошку… « — Пенни?» Сильно вздрогнув, Пенни поднимает взгляд и встречает на лицах пары выражение нежной заботы. Кошечка, не обращая внимания на толчок, снова мяукает и сворачивается клубочком на коленях юного героя. Пенелопа моргнула, с трудом сглотнула и перевела взгляд с Стива на Баки. «Извините! Извините, извините, что вы сказали?» Два суперсолдата обменялись взглядами, заставившим Пенни почувствовать себя уязвимой, прежде чем Стив ответил: «Я спросил, не против ли ты, если Бак разожжёт камин. Ты дрожишь, малыш». Пенни посмотрела на свои руки, заметив, что та действительно дрожит. Она поставила чашку на блюдце, благодарная, что чай не пролился во время её напряжённой борьбы. Зарывшись руками в глупо мягкую шерсть Альпин, она коротко кивнула. «Хорошо. Спасибо», — согласилась она тихим шёпотом, хотя ей не было холодно. У неё было чувство, что Стив и Баки это знают. Стив слегка кивнул, терпеливо улыбнувшись девушке. «Как прошла твоя неделя?» — спросил он, когда Баки встал, подошёл к камину и присел перед ним на корточки, разжигая огонь. Пенелопа слегка кивнула, проклиная себя за прерывистое дыхание. «Всё было хорошо», — тихо ответила она, рассеянно поглаживая Элпайн и глядя на дремлющую кошечку. «Я сдала тест по биологии на отлично. Вчера вечером я была с Мэй, и мы отпраздновали это блюдо тайским. Потом к нам присоединились Тони, Пеппер и Морган за десертом. Мы взяли мороженое», — тихо рассказала она, бросив взгляд на Баки, который с лёгкостью разжёг огонь. «После этого мы вернулись в башню, и я помогла Мо лечь спать. Потом мы посмотрели фильм. Потом мы с Мэй пошли домой. У Мэй сегодня работа, а в школе только полдня. А потом я приехала сюда», — объяснила она, сглотнув внезапно подступивший к горлу ком при мысли о семье. Стив заметил это и слегка ободряюще кивнул, когда Баки закрыл дверцу камина и вернулся, чтобы присоединиться к ним двоим. Стив наблюдал за молодой девушкой, отмечая её напряжённую фигуру и нервное покусывание губ. Её руки были заняты лаской Альпин, но Стив готов поспорить на свой дом и щит, что если бы они не были заняты, они бы ковыряли её ногти, судя по шрамам от кутикул. На девушке был тонкий свитер, хотя огонь, казалось, немного смягчил её дрожь. Капитан вздохнул, глядя на мужа. Они обменялись мимолётным обеспокоенным взглядом. Пенни связалась со Стивом почти шесть дней назад с просьбой поговорить с суперсолдатами. Конечно, они с готовностью согласились и, убедившись, что это не угрожает жизни срочно (и угрожает жизни срочно по ИХ меркам, а не по меркам Пенни), составили планы на четверг днём. Баки не хотел связываться с Тони, несмотря на то, что Стив сразу же инстинктивно захотел именно так поступить. Баки рассудил, что если дело не срочное, Тони не нужно знать, пока ребёнок не будет готов, а Пенелопа сможет быть уверена, что ей есть к кому обратиться. Довериться. После некоторых колебаний Стив согласился. И вот они здесь. Однако ни один из них не мог сдержать любопытства. Баки начал разговор с заботой. Он мягко улыбнулся кошке и Пенелопе, прежде чем заговорить. «Ну… что случилось, приятель? Ты же знаешь, мы всегда рады тебе, но мы со Стиви… признаюсь, беспокоимся за тебя. Ты, кажется, встревожен». Пенни напряглась в начале разговора и слегка кивнула. Теперь уже не было смысла этого избегать. Она с трудом подавила гнетущую тревогу в груди. «Я, э-э… я хотела … то есть, я просто …» Она замолчала, тихонько шмыгнув носом и не отрывая взгляда от журнального столика. Стив наклонился вперёд, положив предплечья на колени. «Не торопитесь, Квинс», — мягко пробормотал он. От этого нежного тона у Пенни навернулись слёзы. Она закрыла глаза, молча смахивая влагу с ресниц. «Э-э-э», — попыталась она, и ее голос прорвался сквозь бессвязные слоги. Баки слегка нахмурил брови, положив левую руку на спину Стива, пытаясь подавить его инстинктивное желание обнять юную девушку как можно крепче и теплее. Пенни взглянула на котёнка у себя на коленях, и по её лицу скатилась слеза. Она сглотнула комок в горле, и жалобный, сдавленный стон вырвался из её уст. Она ещё сильнее сжалась в комок, чувствуя, как её грудь сжимают стыд и тревога. Рука Стива дернулась, когда он посмотрел на девушку, в его сознании нарастали чувства беспомощности и сочувствия. «Пенелопа, ты ранена?» — пробормотал он, чувствуя лишь лёгкое успокоение от руки мужа на спине. Он понимал, что это скорее для его собственного комфорта. Покачав головой, Пенни не смогла смягчить его страх. «Дыши глубже, малышка, все в порядке», — тихо наставлял он. Баки слегка прищурился, сердце бешено колотилось, когда он смотрел, как плачет подросток. Услышав прерывистое дыхание Пенни, он позволил себе немного успокоиться, прежде чем заговорить. «Чем мы можем тебе помочь, жук?» Пенни шмыгнула носом, вытирая щёки рукавом свитера. «Пауки — это паукообразные, а не насекомые», — пробормотала она, смаргивая навернувшиеся слёзы. Стив с облегчением хрипло рассмеялся. Этот ответ был просто… так в духе Тони. У этого человека были самые лучшие дети. Баки фыркнул, с нежностью покачав головой и позволив шутке разрядить напряжение. «Прошу прощения, Спайди», — поддразнил он, и его взгляд стал ласковым, когда девушка наконец подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его сердце с наслаждением глядело на её скупую улыбку. Пенни снова вытерла глаза, продолжая гладить Альпин по спине. Она шмыгнула носом и потёрла его. Стив поймал ее взгляд и тепло улыбнулся. Пенни перевела взгляд с одного мужчины на другого и сделала ещё один глубокий вдох. «Я лесбиянка», — прошептала она, зная, что их улучшенные уши услышат её отчётливо. «Я лесбиянка, и мне так страшно, что это значит». Баки и Стив одновременно кивнули, их переполняли горе и сочувствие. Коктейль из общей, странной истории. Пенни продолжила: «Никто не знает. Ну, Эм-Джей знает. Но это только потому, что она сама догадалась. Я просто…» — она замолчала, сдержанно и испуганно. «Люди нас ненавидят», — прошептала она, и в ее голосе слышалось отчаяние. «Н-наше сообщество было изгнано. Из-за любви. Мэй никогда об этом не говорила, потому что ей никогда не приходилось. Пеппер и Тони всегда жертвуют в фонды, и они любят вас обоих, но что, если это не так?» Она позволила словам повиснуть в воздухе, всего на мгновение, прежде чем начать снова. «Люди ведут себя так, будто лесбиянство — это то, чем девушки занимаются только ради мужского внимания. А я этого не хочу! Я не хочу этого, я хочу держать Эм-Джей за руку», — призналась она, слезы текли по ее лицу. «А-а, в нашем сообществе столько ссор. В моём классе есть один парень, и он гей. Его иногда задирают, и это ужасно. Но он всё время говорит, что им нужно избавиться от буквы «Л» в аббревиатуре. Он говорит, что девушки используют её как прикрытие, чтобы привлечь больше внимания, но мне оно не нужно! Мне не нужно ничего подобного, почему они меня ненавидят?» Голос Пенни сорвался, и она разрыдалась. Она зажмурилась, не желая тревожить Алпайна руками. Она плакала, содрогаясь от крика. Стив и Баки на мгновение замерли в оцепенении, прежде чем начать действовать. Стив тут же обошел стол, сел рядом с Пенни на диван и нежно прижал девушку к своей груди. Он обнял её обеими руками, одной рукой прижимая её затылок, а другой успокаивающе поглаживая по спине. Он поцеловал её в макушку. «О, Пенни… поплачь, детка, ты в безопасности. Я так горжусь тобой», — прошептал он ей в лоб. Баки одновременно опустился на колени рядом с Пенни, положив одну руку ей на спину, а другой взял её за руку. Он переплел их пальцы, его тёплая ладонь была в её холодной руке. Он гладил её по спине, терпеливо и печально глядя на неё, пока она рыдала на груди Стива. «Мы поймали тебя, малыш, ты в порядке. Мы тебя защитим», — добавил Баки, взглянув на Стива и ободряюще кивнув ему. Бедняга выглядел таким же опустошённым, как и ребёнок. Ребёнок. Потому что именно такой она и была. После всего, что ей пришлось пережить, об этом было трудно вспоминать. Но вот, в их гостиной, пятнадцатилетняя девочка рыдает от страха быть собой. Предполагалось, что все будет лучше. Баки с досадой отбросил эту мысль. В каком-то смысле они были похожи . Господи, они со Стивом были официально женаты. Но вот эта девушка… эта милая, добрая, стойкая девушка, терзаемая тревогой за свою личность. Это просто неправильно. Когда плач стих, Стив осторожно откинул голову Пенни назад и вытер ей щеки. Пенни едва заметно улыбнулась, глядя на это действие, хотя ее карие глаза были слезливыми и красными. Стив решил, и не в первый раз, что сделает все для этой девушки. Баки с нежностью наблюдал за этим моментом, слегка сжимая руку мстителя. «Чувствуешь себя немного лучше?» — тихо спросил он, когда девушка взглянула на него. «Д-да. Извини, что выплакала всё это на тебя». Баки покачал головой в тот момент, когда Стив заговорил. «Боже, малыш, никогда не извиняйся за это. Мы здесь для тебя, да? Для нас большая честь иметь твоё доверие». Его тон был добрым, но твёрдым. Пенни слегка кивнула, шмыгнула носом и посмотрела на Альпина сверху вниз. Она увидела, что та всё ещё свернулась калачиком, успокаивающе прижавшись головой к животу Пенни. Девочка тихонько хихикнула. «Она хорошая кошечка. Такая умная», — прошептала она, нежно почесывая кошку за ушами. Баки тепло улыбнулся и слегка кивнул. «Она — питомец-поводырь. Обучена помогать с посттравматическими стрессовыми расстройствами и паническими атаками». Стив гордо улыбнулся Баки. Бывший киллер был не слишком либерален в вопросах информации о поддержке «Альпин». Пенни удивленно подняла глаза. «Правда? Не знала, что кошек так дрессируют. Как мило», — прошептала она, нахмурившись. «О, я не знала, что она служебное животное. Не хочу её отвлекать, боже, простите!» Стив мягко успокоил её. «Она не питомец-поводырь в традиционном смысле, детка. Она обучена распознавать симптомы эмоционального стресса и реагировать на них у всех. Она помогает с прессотерапией и занимает руки людей, но не может выполнять все те задачи, которые может выполнять собака-помощник. Она лучше всего настроена на Баки и предупреждает меня, когда ему нужна помощь. Но она делает то же самое и со мной. Этот маленький засранец столько раз меня сдавал», — шутливо пожурил он, почёсывая Алпайна за ухом. Баки фыркнул, отпуская руку Пенни и толкая Стива в колено. «Не столько „сдал“, сколько спас, сопляк», — поддразнил он, нежно улыбаясь своим близким на диване. Пенелопа хихикнула, гладя Альпину обеими руками. Она шмыгнула носом и слегка кивнула, чтобы успокоиться. «Умница, Альпина», — прошептала она, улыбаясь, когда кошечка ответила мяуканьем. Стив улыбнулся, нежно поправляя выбившийся локон Пенни. Он позволил тишине на мгновение повиснуть в воздухе, прежде чем заговорить. «Пенни, я хочу, чтобы ты знала, что мы с Баки очень тобой гордимся. Камин-аут – это так тяжело, и я очень рад, что ты чувствовала себя в безопасности, приходя к нам. Быть геем и быть лесбиянкой – это два разных опыта, и мне жаль, что мы не можем понять это так глубоко. Мне также жаль, что мы никогда не говорили открыто, как любят и ценят лесбиянок в нашем сообществе», – мягко сказал он. «Нас с Баком не было рядом, но ты же знаешь, что именно лесбиянки помогали геям, больным СПИДом, ухаживать за ними? Или оставались с ними в последние минуты их жизни? Вот почему аббревиатура начинается с буквы «Л», – мягко объяснил он. «Правда?» — спросила Пенни с надеждой в голосе. Юная. Баки кивнул, вмешиваясь. «И на войне. Так много медсестёр были лесбиянками. А ты знаешь Пегги?» — спросил он, ожидая кивка Пенни. «Она была бородой Стива. Дотти была моей. Когда геям было небезопасно быть вместе, иногда лесбиянка и гей встречались и притворялись влюбленными, на самом деле преследуя своих настоящих партнёров», — мягко объяснил он, улыбаясь благоговейному взгляду Пенни. «Мы заботились друг о друге. Всегда. В этом и заключается суть сообщества. Вот…» — он встал, подошёл к камину и взял рамку для фотографии. Он вернул фотографию Стиву и Пенни, показывая ей изображение. Это было чёрно-белое фото, немного потёртое по краям, но всё ещё различимое, Стив, Баки и две женщины, которые, как предположила Пенелопа, были Пегги и Дотти. Снимок выглядел так, будто был сделан в лесу. На фотографии Баки обнимал Стива за талию, целуя блондинку в щеку, пока Стив улыбался в камеру. Прижавшись к Стиву, Пегги и Дотти смотрели друг другу в глаза, а не в камеру. Пегги, как Пенни узнала по уроку истории, держала руки на бёдрах Дот, а другая женщина обнимала агента за подбородок. Пенни мягко улыбнулась, кончиком пальца нежно проведя по сфотографированным фигурам женщин. Стив смотрел на неё с ласковым выражением лица. «Что касается твоего придурка-одноклассника, то ему действительно стоит изучить свою историю. Кто-нибудь скоро вправит ему мозги». Пенни была слишком отвлечена, чтобы заметить сжатые челюсти Баки и многообещающий кивок. Стив продолжил. «А Пеп и Тони? Милая, они так сильно тебя любят. Ты их дочь. Они приняли Дот и Пег в свою семью до самой смерти. Они знали, они любили их за это. А Мэй? Она бы всё сделала для тебя, эта женщина. Я боюсь итальянок, которые так страстно относятся к своей дочери». Пенни громко рассмеялась, в основном от облегчения. «Ты так думаешь?» — тихо спросила она, переводя взгляд с Стива на Баки. Баки тепло улыбнулся. «Мы это знаем, приятель». «Это только начало, — робко подумала Пенни. — Этого будет достаточно».