Голоса в воспоминаниях о снах

... – А теперь в гробик! – Ты что делаешь? – Санджи, как только почувствовал на себе странное прикосновение, развернулся и с силой ударил подходящего Брука. Скелет с непонятным звуком моментально впечатался в главную матчу и осел на палубу. – Черт возьми! – Йо-хо-хо-хо, все в порядке, Санджи-сан! – рассмеялся музыкант, принимая помощь от подошедшего повара и вставая на ноги. – Правда, будь я живым, было бы плохо, но хорошо, что я мертв, йо-хо-хо-хо-хо! – Какого черта ты вообще творишь?! – хотелось громко и выразительно ругаться, но Санджи прекрасно понимал, что ночной Санни это не лучшее место для подобного. Тем более после Триллер Барка, от которого не отошел еще никто – даже Луффи, который как ястреб наблюдал за Зоро, стоило тому появиться в его поле зрения. – Прости, Санджи-сан, я просто... – Брук мягко похлопал по повара по плечу, а затем отвернулся. Читать эмоции на черепе было практически невозможно, но за несколько дней знакомства повар понемногу стал разбираться в небольших жестах или нахмуренных глазницах (на понимание того, как это вообще возможно физически, он решил, мягко говоря, забить), поэтому заметил неуверенность. – Все в порядке, я совершенно не хотел тебя напугать! – Пошли со мной. – Санджи-сан? – Пошли, – Санджи кивнул в сторону камбуза, а затем, не дожидаясь ответа, направился первым. – Тебе надо расслабиться, да и на камбузе звукоизоляция больше. – Зачем это? – Кто знает, – он небрежно пожал плечами, заходя в помещение и тут же направляясь к полкам с чаем. Так любимый Бруком Эрл Грей сейчас был бы неплохим дополнением, но, раз этот скелет может спать, то возможно стоит дать ему что-то более расслабляющее. – Ты с Вест Блю, правильно? – Да, – музыкант осторожно сел за стол, но с краю – он еще не привык к хаотичному занятию мест в зависимости от приема пищи, поэтому старался садиться с краю, чтобы не беспокоить других. И даже сейчас, в ночном одиночестве, предпочел поступить также. – Но какое это имеет отношение… – Абсолютно никакое, – фыркнул Санджи, доставая нужные травы, и, бросив их в небольшой заварник, поставил чайник на плиту. – Итак, что это было? Триллер Барк? Или твой корабль? – Санджи-сан, я не говорю, что я глупый человек, но боюсь, мои мозги тоже пропали. – Ты не первый на этом корабле, который не умеет справляться с кошмарами, особенно в новой обстановке, – повар, похлопав по карманам толстовки, достал сигареты и, бросив пачку на барную стойку, прикурил от плиты. – По-моему, единственный, кто реально спал в первую ночь на корабле, был Френки. На то, чтобы ему проснуться от кошмаров здесь, ушло дня три. – А как же ваш капитан? – Наш капитан, – Брук слегка вздрогнул, вызывая у повара смешок. – Расслабься, это просто напоминание, что теперь ты один из нас. Как ни странно, иногда Луффи тоже снятся кошмары, хотя в такие моменты я стараюсь не пускать его на кухню. – Вы боитесь, что он все съест? – В начале нашего пути я по глупости не доглядел за его ночным набегом, – Санджи развел руками, слегка улыбаясь. – Я три дня растягивал наши и без того скудные запасы, больше стараюсь до такого не доводить. – Вы хороший человек, Санджи-сан. – Ты говорил то же самое тогда. – И я не отказываюсь от своих слов. – Повар вздрогнул, ловя на себе такой пристальный взгляд собеседника. Иногда невидящий взгляд Брука вытаскивал не самые приятные воспоминания, тем более в свете... – Санджи-сан, ты в порядке? – Я... – погрузившись в размышления, он не заметил, как чайник позади него начал свистеть. Выругавшись, Санджи тут же бросился выключать его и, натянув рукав на ладонь, схватился за ручку, чтобы залить кипяток в заварник. – Черт возьми! Довольно быстрыми движениями повар, не убирая рукав с ладони, схватил этой рукой заварник, второй достал пару кружек и направился к скелету, который, если верить давящему чувству, все еще следил за его движениями, но не решался помочь. – Я на какой-то момент снова оказался на своем корабле. – Санджи, сев сбоку так, чтобы оказаться почти напротив музыканта и проверяя заварник, устало поднял голову и затушил сигарету о находившуюся рядом пепельницу. – А вы, стоя у перил… – Напугал тебя? – Я решил, что просто не убрал кого-то из товарищей в койку. Ой, я имел в виду, останки в гроб, – наверное, где-то здесь Санджи стоило бы вздрогнуть от таких слов, но вместо этого он лишь усмехнулся. Каждый сам справлялся со своими травмами, и если Брук использовал замещающие образы – что ж, это только его решение. В конце концов, в своей камере и на скале он тоже пытался так поступать, хотя ему такой способ и не помог. Но, быть может, будь у него целые десятки лет, как у Брука, способ бы и сработал. – Прости, Санджи-сан. Но что ты там делал? – Да так, – посчитав, что чай заварился достаточно, повар быстро разлил им напиток и, натянув толстовку и на вторую руку, подхватил свою чашку. – Просто мысли в голове, не более. – Это связано с тем, сегодня Зоро-сан опять упал в обморок? – Санджи поднял на музыканта злобный взгляд, но не более. В конец концов, Брук знал, что случилось. Знал и молчал, хотя парень не до конца понимал почему. То ли из-за уважения к Луффи, потому что понимал, что он не примет такую жертву, то ли к тому, что он и Зоро решили не распространяться об этом, что вообще не имело смысла. Можно уважать Луффи, который вернул ему тень, можно уважать Зоро, который поступил так, как полагается правой руке их капитана – хотя, наверное, любой из них в лучшем случае скривился бы от такого определения. Но можно ли уважать его? – Это неважно, – повар уклонился от ответа, осторожно дуя на чай, но, вновь почувствовав на себе пристальный взгляд Брука, вздохнул. Быть может, проявить учтивость и ответить на правду правдой? – Не совсем. Я вспомнил самого Куму, а не то, что он сделал. – Вы уж простите, Санджи-сан, – тихонько рассмеялся скелет, с прихлебыванием отпивая из кружки и слегка отплевываясь от температуры. – Йо-хо-хо-хо, забыл, что у меня еще остался язык, йо-хо-хо-хо! Так вот, Санджи-сан, вы не похожи на того, кого испугает внешний вид вашего противника. В конце концов, Мория был куда больше. – Это просто... – он закусил губу, стараясь отогнать больше воспоминаний. – У них схожий голос. Глупо, правда? Столько лет прошло, но вот еще один возвышающийся силуэт и с теми же интонациями... Страшно, что тебя из равновесия может вывести такая мелочь. Это действительно была мелочь. Он даже не сразу заметил, не сразу это осознал. Да и было не до этого – важен был Луффи, важен был говорящий кусок мха, важна была команда и остальные жертвы Мории. Всегда было что-то более важное. И стоило только Зоро очнуться, стоило команде начать собираться в плавание, стоило Луффи начать радоваться за остальных, оно появилось. Как шум, как кошмар – сны стали меняться, вместо той страшной сцены сделки Кумы и Зоро подсовывая воспоминания . Воспоминания, где он точно также стоял на коленях перед фигурой отца, буквально вымаливая прощения за то, что он не контролировал. Он считал, что давно забыл об этом – о том, как он выглядит, как звучит его голос. Но услышав что-то знакомое, Санджи не мог рассмеяться, что тут же вспомнил о нем. То, как он не может вспомнить голос матери, даже когда пытается напеть ее песни, но вспомнил этого ублюдка, стоило услышать схожий голос. Он даже не был уверен, дрожал ли он тогда перед Кумой от усталости, страха за команду или из-за страха перед ним. – Санджи-сан, – мягкий голос Брука вывел повара из воспоминаний, заставляя того резко вскинуть голову. – Я не могу делать выводы, но послушай совет старика. Именно мелочи чаще всего более губительны, чем что-то глобальное. Знаешь, что подкосило меня больше всего на моем корабле? Не то, что у меня был гроб моих товарищей, совсем нет. Их личные вещи и истории, что скрывались за ними. Они ранили больше, они больше меня ломали до такой степени, что я думал, что все случившееся было страшным сном. – Тогда... как ты справился с этим? – А я и не справился, – Санджи, надеясь услышать что-то дельное, от удивления и внезапной злости чуть ли не опрокинул на этого идиота свой чай, но удержался. – Даже когда я хоронил их в Триллер Барке, я все еще видел и чувствовал их. Вы заварили мне чай из Вест Блю, верно? – повар хмуро кивнул, заставляя Брука вновь издать небольшой смешок. – Это очень приятная мелочь. Похожий чай мне заваривали, когда я был ребенком, чтобы поскорее уснуть. Но в то же время он напоминает мне о том, что я потерял. – Я не... – идея с чаем тут же перестала быть такой привлекательной, но музыкант осторожно и очень мягко прикоснулся к его голове и даже слегка потрепал волосы, явно готовый в любой момент отдернуть руку. – Но в то же время для меня это дар, Санджи-сан. Мне больно, но так хорошо, что вы сейчас живы и можете подарить мне такую мелочь. Поэтому позвольте мне спеть вам колыбельную, которая может сделать вам больно, но будет приятной? – Это не... – это абсолютно глупо. Он говорил Бруку об одном, а чертов скелет свел к другому, но... но, быть может, кто-то более музыкальный, чем он, вернет ему воспоминания о матери? – Есть одна вещь… – Какая же, Санджи-сан? Быть может, ему в этот раз снова приснится Джерма. Но может быть это теперь будет не Кума, превращающийся в отца, а скрипучий мужской голос, превращающийся в нежное женское пение.  

***

– Ты выглядишь ужасно, Санджи-бой. – Тебя спросить забыл, – фыркнул повар, проверяя, как отстирались пятна с его рубашки. Может, у него и было разрешение местных хозя... местных пользоваться небольшим домиком и его благами, но сегодняшний день был достаточно хорош, чтобы он предпочёл стирку в ближайшем ручье. – Что нужно? – Тебе нужно больше доброты, конфетка. – А тебе нужно не влезать в мои дела, – бросив рубашку в кучу для еще одного полоскания и выпрямившись, Санджи потянулся и наконец уставился на Иву, который разлегся на его шезлонге и обмахивался свежей газетой. – Есть новости? От кого, от Луффи? Или кого-то еще? – Полегче, конфетка, – Иванков быстро кинул парню полотенце и, достав из многочисленных невидимых карманов своего костюма солнечные очки, повернулся к солнцу. – Сам прочтешь, не переживай. И меня не беспокой, мне давно пора обновить загар. – Это мой шезлонг. – А я тут королева, уважай мои правила. – Спешу тебя разочаровать, – бросив полотенце на песок, повар уселся рядом, но попробовал оставаться в тени ближайшего дерева – в какой-то очередной погоне за рецептом он обгорел достаточно, чтобы вспомнить, почему предпочитал закрытые вещи даже в жару. – Я не уважаю королевских особ вообще никак. – А как же твоя любимая принцесса Арабасты? – Ах, роскошная Виви-чан, как же у нее дела, интересно? О, этот скелет становится все популярнее. – Ты счастлив за друга, Санджи-бой? Может, он больше к вам не вернется. – Может, Брук и присоединился к нам недавно, но в его верность я верю. Просто это его способ справиться с этим, вот и все, - Санджи мягко пожал плечами, и собирался было отбросить газету, но взгляд зацепился за один из заголовков. – Тц, опять он. – Кто, конфетка? – Кума. Опять что-то сделал для правительства. – Не наговаривай на Куму, ты ничего не знаешь, – Иванков стянул очки и внимательно уставился на блондина. Пожалуй, единственным их по-настоящему серьезным камнем преткновения – помимо остальных десятков проблем – были немногочисленные разговоры о Куме. Местная королева слишком уважал Шичибукая, в то время как Санджи, пусть и был теперь более спокоен за свою команду, не мог не вспоминать с раздражением, усталостью и злобой Сабаоди и Триллер Барк. – Я более чем уверена, что его заставили или что-то еще. Кума никогда бы не смог работать на них по доброй воле. – Он один из Шичибукаев. Ты сам говорил, что в Маринфорде… – У него была причина, – резко одернул его Иванков, выхватывая газету и ища нужную статью. – Я не знаю, о чем он думал, но он не узнавал меня. Он не мог не делать этого, он должен был меня узнать. Это не Кума, по крайне мере это не мой Кума. – Как долго ты его знал? – вопрос выскочил совершенно спонтанно, и на пару секунд Санджи даже пожалел, что задал его, поймав взгляд собеседника, но затем Ива отбросил газету и снова улегся на шезлонг, закрыв глаза. – Достаточно, чтобы быть практически семьей. Блондин не стал больше задавать вопросов, лишь потянулся за газетой снова. Не то чтобы его интересовал Кума или еще что-то, но за почти что год без команды он начал собирать хоть какие-то упоминания о членах команды или странные теории, или плакаты, которые изредка перепечатывались. Даже если чаще всего это были вырезки о Бруке, этого было вполне достаточно. Еще год, и они снова будут вместе, все вместе, он уверен в этом. – Почему ты так не любишь Куму, Санджи-бой? – Я здесь из-за него. – И тем не менее, мы уже разобрали, что это было необходимо для вас, – возразил Ива, заставляя парня усмехнуться. – И это не значит, что я рад, что оказался так далеко от своих прелестных сокровищ! И этих неотесанных мужланов, наверное. – Вы пересекались с ним до Сабаоди? – Тебя это не касается! – Ты ищешь любые упоминания о свои друзьях, так почему я не могу? Санджи замолчал, но, дотянувшись до сигарет, закурил и постарался как можно короче и без особых подробностей рассказать о Триллер Барке. Не нужно кому-то еще знать, что там действительно произошло – ведь, как и сказал Зоро, ничего не произошло. Поэтому он остановился на версии, где Кума просто вырубил их всем шаром сжатого воздуха и просто ушел, решив, что выполнил все необходимое. – Там было что-то еще, Санджи-бой, – тихо проговорил Иванков после очередной паузы. – Что-то что задело тебя за живое, что мешает тебе сейчас. – Сейчас мне мешаешь ты, – такой замечательный день действительно стал портиться все сильнее, стоило только прийти Иванкову и начать этот дурацкий разговор. – Но ты же не уйдешь? – Конечно нет, конфетка. Ты знаешь, каким миленьким утенком выглядишь, когда злишься? Будь это в любой другой момент, повар бы ударил королеву за такие слова. Он почти это сделал, но... Но в какой-то момент он уловил знакомые нотки в голосе Ивы. Так говорил Брук в ту ночь, когда он впервые подумал о схожести Кумы и его отца, так говорил Зефф, когда вспоминал свою команду, пропавшую в тот злополучный шторм. Те самые нотки уязвимости перед призраками прошлого. – Кума напоминает мне кого-то, кто... кто сломал меня. – И чем же? – Да какая разница? – не выдержал парень, вскакивая на ноги и пытаясь уйти подальше, но Иванков ловко перехватил его за руку и потянул на себя. – Пусти, ублюдок! – Я хочу тебе помочь, Санджи-бой, – осторожно проговорил Ива, продолжая удерживать руку, пока блондин, все еще злясь, не вернулся на место. – И возможно, понять, что изменилось в моем друге. Нам обоим от этого станет легче. – Ну голосом напоминает, и что? – И чем тебя сломал этот человек? – Это... – злость улетучилась, осталось лишь усталость. Королева, поняв, что Санджи больше не будет вырываться, мягко отпустил его руку, позволяя парню схватиться за волосы. Он понимал, что жест родом из детства, понимал, откуда он, но не мог отказываться от него в трудную минуту, это действительно заземляло. – Если я скажу, что он очень херовый отец, ты отстанешь от меня? И высоченная фигура с таким голосом не очень помогает тому, чтобы я забыл все случившееся в детстве. – Для меня Кума очень хороший отец, – тихо произнес Ива, вновь хватая повара за руку, но теперь пытаясь заставить его отпустить волосы. – Он очень нежный и мягкий, иногда чуть ли не плакал над ее царапинами больше, чем она сама. Я столько раз говорила ему, что он преувеличивает и с ней все в порядке, но он меня даже не слушал. И готов сделать ради нее все и даже больше. Я лишь надеюсь, что однажды ты посмотришь на Куму и увидишь моего друга, а не то чудовище, что ты мне нарисовал. – Во-первых, он все еще напал на мою команду, – фыркнул Санджи, слегка отползая подальше. – Во-вторых, тебе какая разница, как я отношусь к Куме, а? – Может, я хочу, чтобы мои друзья между собой ладили? – усмехнулся Ива, а затем прищурился. – Что это за выражение лица, конфетка? – Мы с тобой друзья? – Санджи искренне пытался не кривиться, но реакция была чуть ли не привычной. Может дело было в том, что он не привык так открыто выражать чувства, и уж тем более слышать их в свой адрес. Он еще не мог согласиться со словами Иванкова, но что-то приятное в них было. Что-то, чего он жаждал. – Неблагодарный идиот! – удар все-таки произошел, но блондин уже по привычке увернулся от второго замаха и отскочил подальше. – Я к нему со всей своей добротой, а ты! Да чтобы я еще дала тебе один выходной! – Да ты первый и настаивал на нем, придурок!  

***

  – Санджи, Санджи! Папа, это Санджи! – Привет, Бонни-чан, – блондин мягко улыбнулся и подошел ближе. Бонни, вернувшись к своему настоящему облику, сейчас сидела рядом с Кумой, который ни на что не реагировал, и читала несколько книг. Робин с радостью одолжила несколько из их библиотеки, хотя повар и задавался вопросом, были ли эти книги из их личной коллекции «книги детства для тех, у кого детства не было» или все-таки это любимые сборники Луффи, которые ему изредка покупали на островах. – Я принес тебе немного сока и пиццы. Луффи сказал, что она тебе очень нравится. – Да, да! – она широко улыбнулась и, отложив книгу в сторону, тут же потянулась к протянутой тарелке. Санджи не смог сдержать улыбки, наблюдая за счастливым ребенком. Приятно, когда твоя стряпня настолько нравится кому-то, особенно если он только что пережил самые ужасные часы в жизни. Внезапно девочка нахмурилась и отложила кусочек на тарелку. – Что-то не так, Бонни-чан? – Просто... – она подняла взгляд на Куму, что неподвижно смотрел на море, никак не реагируя на присутствие еще одного человека. – Жалко, что папа не может попробовать это. Ему бы понравилось. Быть может, когда Вегапанк поможет папе, ты приготовишь ему еще немного? – Конечно, моя дорогая, – мягко улыбнулся повар, и, не удержавшись, мягко потрепал ее по голове, вызывая небольшой смешок. – Любое желание леди для меня закон, даже столь юной! – Да! Папа очень обрадуется! – Ты его очень любишь, не так ли? – он не пытался звучать с такой явной грустью, но у него не очень получилось, если поверить ее внимательному взгляду. Все-таки, пусть она и была ребенком, но повзрослеть ей пришлось очень быстро и резко, об этом он не должен забывать. – Да. А он тебе не нравится, – Бонни не спрашивала, а констатировала, заставив его усмехнуться. – Я думаю, Луффи тебе уже говорил, что для нашей команды он не лучшее воспоминание, пусть он и помогал нам, Бонни-чан. В конце концов, ты до сих пор пытаешься избежать Лилит-чан, когда она подходит к тебе. – Ну, это другое, - обиженно отвернулась девочка, а затем вновь потянулась к еде. – Но фафа хофофий, я фнаю. – Эй, Бонни-чан, – она удивленно повернулась к нему, пытаясь за раз проглотить весь кусочек. – Твой отец напоминает мне моего. Вот только, в отличие от него, мой действительно тиран, а не ложно обвиненный, как ты нам объяснила. – Это потому что папа такой гигантский? – Не только, – усмехнулся Санджи, облокачиваясь на траву и вытягивая ноги. – У него тот же голос, что и у моего отца. Я слышу слова Кумы, но в голове у меня только то, что он звучит как мой отец. Я не мог с этим справиться. Но знаешь, теперь, глядя на него, мои воспоминания немного меняются. – Потому что папа молчит? – голос Бонни прозвучал очень тихо, но блондин, улыбнувшись, уселся поустойчивее и протянул руки, словно для объятий. Девочка, отложив тарелку в сторону, перевела взгляд на Куму, словно что-то решая, а затем прыгнула в предложенные объятия. Мягко обняв ребенка, Санджи осторожно улыбнулся, поглаживая ее по голове, как вздрогнул, почувствовал на себе взгляд. Кума, до этого смотревший на море, сейчас перевел взгляд на них с Бонни и осторожно протянул руку. Повар инстинктивно напрягся, приготовившись к удару, но бывший Шичибукай внезапно осторожно, явно пытаясь сдерживаться, погладил его пальцем по голове. – Совсем нет, моя дорогая, – в некотором роде это было даже приятно, когда тебя так гладят. И неимоверно больно, ведь это мог быть и его родной отец. Но тот маленький ребенок так и не получил такой доброты, а он вполне был доволен тем, что ему подарил Зефф. – Потому что твой папа добрый. Потому что твой папа тебя любит. Мне достаточно и этого