No names

      Антон подъехал к дому матери, остановился прямо на дороге и был не в силах посмотреть в сторону здания. Арсений сидел рядом и понимал, как ему сейчас больно. У самого сердце кровью обливалось. Рука Антона все еще сжимала руль и, Арсений мягко накрыл ее своей, пытаясь тем самым вытащить его из омута раздумий. Эта поездка была запланирована, но цели ее изменились. Всего несколько дней назад после долгой ссоры пожилая мать Антона сама позвонила ему. Говорила о том, что очень скучает и жалеет о ссоре. О том, что у нее ушло слишком много времени на то, чтобы принять сына. Она воодушевленно предлагала ему приехать со своим мужем Арсением, обещала приготовить грандиозный ужин со всеми его и его мужа любимыми блюдами. Она тараторила без умолку: «Знаешь, в церкви, в которую я хожу, новый пастор – отец Мортимер. Я сначала скептически к нему отнеслась. Он ведь так молод, примерно твой ровесник. Но я сходила к нему на исповедь и, он мне так помог, все объяснил и, мне действительно впервые за долгое время стало так легко. Я все поняла! Я поняла, как сильно ты любишь Арсения, как он тебе дорог. Ты на все готов ради него. А я думала, что это все просто протест против меня, что ты меня ненавидишь. Я даже узнала можно ли вам венчаться и, отец Мортимер сказал, что даже сам проведет церемонию. Вы же вроде не венчались. Мне очень жаль, что все так вышло у нас. Позволь мне все исправить. Мне уже не долго осталось и, я хочу, чтобы совесть моя была чиста.» Антон действительно слышал искренность в ее словах, она пыталась сдержать слезы и натянуть улыбку и, он делал то же самое. Арсений сидел в этот момент рядом, мельком слышал из динамика чужого телефона, о чем идет разговор и, все это время держал Антона за руку, заглядывая в его глаза, наполненные слезами. Антон простил ее сразу же, если еще не за долго до этого разговора. Он любил ее очень и, хоть в последнюю их встречу она бросила ему вслед «Ты мне больше не сын!», он никогда не переставал им быть для нее. Он продолжал присылать ей деньги и подарки на каждый праздник. Она никогда на это ничем не отвечала, но Антон надеялся, что она может жить ни в чем себе не отказывая.       Арсений был рад и даже в какой-то степени горд тем, что мать Антона приняла его. Их. Родители Арсения так и не смогли принять их. Хоть они смогли пожениться, преодолев на своем пути ни мало трудностей, создать свою маленькую семью из них двоих и их собаки, было приятно, что хоть один родственник смог их принять.       — Хочешь я первый зайду в дом? — Арсений пытается заглянуть в глаза мужа.       —Нет, давай посидим тут еще минутку. — Он вздыхает, сжимая руль еще сильнее, пытаясь собраться с силами. Надеется осознать весь тот происходящий сюрреализм за эту минуту, которую он только что попросил. Но вся эта ситуация кажется невозможной для осмысления. Как будто человеческий мозг все еще недостаточно эволюционировал для таких мыслей.       После того звонка матери Антона, Арсений успел ей отправить открытку. На ней была их совместная рождественская фотография, на которой они в дурацких свитерах с оленями и лампочками. До Рождества еще не скоро, а это была их единственная приличная фотография. Мама даже успела на нее ответить. Сказала какие они у нее красавцы. И даже попросила Арсения обращаться к ней «мама».       А на следующий день она умерла.       Об этом Антону по телефону сообщила ее соседка, которая время от времени оставляла у нее своих детей, когда у нее были срочные дела.       Судьба иронично насмехалась над ними. Сначала они подумали, что это какой-то злой розыгрыш, потом, что это спектакль от его матери, для того, чтобы сделать им как можно больнее. Но все это оказалась реальность и вот через сутки после того звонка, они приехали к нужному дому. Как и планировалось изначально еще несколько дней назад. Только теперь это будет не трогательное воссоединение семьи, а болезненное расставание навсегда.       — Может сначала зайдем к Миссис Колинз?       — Да, давай.       Мужчины подходят к дому напротив. Антон смотрит в пол, пытаясь сдержать эмоции. Понимает, что нужно наконец-то посмотреть страху в глаза. Понимает, что боли не избежать, но пытается оттянуть этот момент. Арсений жмет на дверной звонок и уже через пару секунд за дверью слышится топот яростной гонки. Дверь открывается и их встречают два озорника примерно шести и десяти лет. За ними появляется их мама.       — О, привет, Энтони и…       — Арсений, — мужчина протягивает ей руку для знакомства — Муж Энтони.       — Очень приятно, я Ирэн. Проходите. — женщина пропускает их в дом и, с сочувствием смотрит на Антона, который и слова не может из себя выдавить. Просто кивает.       — Мам, а что значит, что он его муж? — удивляется один пацанов, не отставая от матери ни на шаг.       — Это значит, что они просто очень хорошие друзья.       Арсению неловко, за то, что женщине приходится объясняться за них перед детьми. Она отправляет сыновей поиграть где-нибудь, а Антона с Арсением ведет на кухню.       — Будете кофе?       — Да, да, пожалуйста. Если вас не затруднит. — отвечает Арсений за двоих.       Антон садится за стол, продолжает смотреть куда-то вниз и ковыряет пальцы, отрывает заусенцы, разрывает ранки от них. Арсений, замечая это, разделяет его руки и сжимает одну в своих. Ирэн в это время крутится на кухне, включила кофе машину и пока кофе готовится, достает из шкафчика печенье и конфеты.       — Вы учились вместе в школе? Энтони рассказывал о вас. — Арсений пытается начать разговор, чтобы не слушать траурную тишину.       — Да, мы познакомились с ним в начальной школе. Они с мамой тогда только переехали в Америку, Энтони было тяжело адаптироваться. Сначала его невзлюбили, потому что он из России, но мне было все равно и, родители меня так воспитывали, так и подружились. И до самого выпуска из школы.       Женщина ставит перед ними кружки с ароматным кофе и, сама садится напротив них, держа в руке кривую цветастую кружку из глины.       — Твои дети сделали ее? — Подмечает Антон, наконец подняв взгляд и замечая трогательную вещицу в руках давней подруги.       — Да, Мартин любит рукодельничать. — Она нежно улыбается и любуются любимой кружкой, разглядывая ее как будто впервые.       — У вас чудесные дети, — Арсений тоже хотел бы, чтобы у них были дети.       — Миссис Шастун они тоже нравились, она любила с ними нянчится, очень помогла мне, когда Дерек нас бросил.       Антон поджимает губы. Именно так бы и поступила его мама. Она очень любила людей, сама всегда пыталась сделать так, чтобы любили и ее. Всегда старалась помочь близким и соседям. И Ирэн ей очень нравилась, она ей даже была как дочь. Не удивительно, что она была искренне рада посидеть с ее детьми. Как с родными внуками, которых у нее никогда бы и не было. Наверное, она хотела такую жизнь для своего сына: чтобы он женился на Ирэн, она родила от него детишек и, они жили бы вместе счастливо. Его мама считала, что это и есть счастье. И она тоже права, но Антон не смог бы быть счастлив, живя этой жизнью.       — Я ведь работаю медсестрой, — Ирэн начинает рассказ издалека, смотря на Арсения, чтобы ввести его в курс дела. Да и чтобы Антон подготовился морально услышать то, что боялся, — У меня был один пациент. Очень хороший мужчина и, я ему понравилась. Вообще так нельзя, но когда его выписали, он пригласил меня на свидание. Мне он тоже нравится, и я решила согласиться. Я тяну мальчишек одна, да и им тоже нужен отец. Хотела попросить Миссис Шастун, чтобы она посидела с детьми один вечер. Подумала, что пока что рано их знакомить, — Ирэн переводит взгляд на Антона, а Арсений обхватывает его за плечи и прижимает к себе. — Я даже не стучала ей в дверь. У меня ведь есть ключ от ее дома. Захожу, а она в кресле, — женщина делает глоток из кружки и вздыхает, собираясь сообщить о том, что все и так уже знают, — Сначала подумала, что она просто спит.       На этом Ирэн заканчивает, так и не находит в себе сил продолжить. Она встает из-за стола, уходит буквально на минуту и возвращается со своей огромной сумкой. Покапашившись в ней несколько минут, достает маленький листочек и протягивает Арсению. Он берет его в руки и видит на нем номер телефона и подпись под ним «Морг №3».       — Она там.       Антон поглядывает в листочек, в руках мужа. Эта картинка отпечатывается у него в мозгу и становится частью коллажа на его доске в голове, на которой, он как следователь, коим и является, пытается собрать пазл и увидеть цельную картину, чтобы увидеть всю картину событий целиком. Он понимает, что смерть неизбежна. Понимает, что ни он, ни его мать не особенные, и не являются исключением. Рано или поздно это свершилось бы. В их случае слишком рано. Нет ничего удивительного в том, что пожилая женщина скончалась от старости. Но Антон не может поверить в это. Не может допустить того, чтобы это случилось так. Это ведь бред. Не может быть. Чтобы…       — Она ведь мне позвонила за несколько дней до этого. Хотела помириться. Приняла нас с Арсением. — изливает Антон, рассказывая Ирэн, как будто у нее могут быть какие-то зацепки.       — Мне жаль, что так случилось… — Ирэн опускает голову и прядка волос падает ей на лицо, выбиваясь из небрежной прически.       Антон чувствует, как глаза снова наполняются влагой. Пытается не моргать, чтобы слезы не потекли по щекам. Пока слезы только в глазах – он еще не плачет. Хоть в горле уже собрался ком.       Он смотри на опущенную голову Ирэн. В детстве у нее были светлые волосы. А сейчас они крашены в блонд, сухие и ломкие, а отросшие корни кажутся черными.       Никому не легко.       — Спасибо за кофе, мы пойдем. — Сообщил Арсений, вставая из-за стола. И кладя руку на плечо Антона.       Зайдя в дом матери Антон встает в прихожей и не может сдвинутся с места. Каждый шаг, сделанный в этом направлении будет подтверждать то, что его мать умерла, не успев с ним увидеться. Не успев извиниться. Не успев увидеть то, как он счастлив с Арсением.       Арсений же берет его за руку и, оглядывая первый этаж очаровательного домика, тянет его вперед. Антон не сопротивляется, идет за мужем, смотрит только на него и пытается сдержаться.       — Дорогой, мы должны это сделать. — Уговаривает его Арсений.       Мужчина коротко кивает и подходит к нему впритык, кладет свою голову на его плечо, горбатясь, из-за разницы в росте. Арсений обхватывает его одной рукой и прижимает к себе ближе, пытаясь впитать в себя его боль, чтобы облегчить его страдания. Второй зарывается в его кудри.       — Хочешь поплакать?       — Да, но я не могу.       — Пока не время?       — Угу.       Арсению больно от всей этой ситуации и больно от того, как плохо его любимому. Он знает, что он сильный и сможет с этим всем справиться, но все же хочется, чтобы ему никогда не пришлось испытывать подобного. Он бы хотел взять все на себя, чтобы его муж всегда был счастлив. Тем же вечером они едут в морг. Вообще им постоянно приходится ошиваться в подобных местах по работе. Благодаря и этому им удается быстро решить все бюрократические вопросы. Когда им показывают тело покойницы, Антон на удивление оживляется, берет себя в руки. Снимает покрывало с тела полностью, обходит его вокруг и требует отчет о вскрытии. Арсений понимает, что Антон не может поверить в смерть матери от старости и пытается найти улики. Ему кажется, что сущность следователя включилась в нем как защитный механизм и, если ему будет от этого легче, то пусть. В отчете о вскрытии нет ничего подозрительного. Смерть произошла от остановки сердца. Ей не было больно. К Арсению конечно закрадываются опасения насчет реакции Антона, он боится, что игра в расследование смерти матери может зайти слишком далеко. Антон тем времени находит в сгибе локтя матери синяк и маленькую точку от укола. И сразу же интересуется у патологоанатома. Но тот успокаивает его тем, что это всего лишь из-за укола магнезии. Сосуды у старушки уже были слабые, от того и синяки. Как оказалось, Ирэн делала ей уколы. Арсений, заметив в этот момент странный взгляд мужа, переживает за несчастную женщину.       — Ты же не подозреваешь ее?       — Нет. Нет, Ирэн не могла.       — Я думаю, смерть действительно была естественной. Давай не будем возбуждать по этому поводу дело.       Антон коротко кивает, соглашаясь с Арсением и делает вид, что больше его этот вопрос не беспокоит. Хотя оба чувствуют странное напряжение уже давно. Может это от того, что они недавно пересмотрели сериал «Twin Peaks» и атмосфера у этого городка очень похожая.       — Уже поздно, давай где-нибудь пообедаем и поедем домой.       — Да, давай, хороший план.       Антон стал приходить в себя понемногу. На душе что-то скребет, однако, ощущение, как будто это все не просто так. Обычно, когда кто-то умирает, мир сжимается до одной точки и в голове просыпаются мысли о том, что жизнь не вечна и нужно ее ценить. Каждый ее момент. Но сейчас мужчина чувствует, что мир наоборот расширяется и, он парит в бескрайней темной материи пытается ухватиться за что-то. За маленькую пылинку, которая повлечет за собой что-то, что изменит все.       Следующим утром, они решают разделить дела, Антон едет снова в морг, чтобы оформить все нужные документы, потом еще несколько организаций, чтобы получить все свидетельства и справки. Арсений же отправляется в похоронное агентство, чтобы заняться вопросом похорон. Похоронное агентство – подвальное помещение, скорее всего для того, чтобы не пугать своим видом и напоминанием о смертности человеческого тела. Арсения же это не пугало, скорее воодушевляло, хотя и наводило зудящую тоску. Работает там пожилой высокий мужчина, выглядящий как сама Смерть. Он очень вежлив и доброжелателен. Помогает с выбором всего необходимого и поясняет что вообще нужно для достойной церемонии похорон примерной католички. Надежда на скорое погребение испаряется, так как готовых подходящих гробов нет. Миссис Шастун была достаточно высокой женщиной, поэтому для нее нужен особый гроб, изготовление которого под заказ займет не меньше недели.       Антон знал, что такие вопросы быстро не решаются, бюрократия высасывает все силы тем, что обычно никто ничего не знает и каждого клиента просто посылают в разные окна, пока он не пройдет все девять кругов Ада, а потом вернется в конец очереди и может быть, когда вода в кулере уже закончится и все присутствующие состарятся до такого состояния, что уже читают молитвы и каются в грехах, тогда может быть вредная морщинистая женщина в цветастой синтетической блузке с огромными бусинами и стразами скажет «Ваш запрос принят, ожидайте одиннадцать рабочих дней». Однако, в этот раз все шло подозрительно легко. Мужчина не верил в эзотерику и прочую магическую ерунду, но вспомнил как мама говорила, что когда люди не вредные, то делать для них что-либо очень легко. Он не сомневался в том, что она добрая женщина, которая за всю свою жизнь не сделала ничего плохого, может быть и ее исповедь перед смертью как-то повлияла на то, что в каждом ведомстве его как будто ждут с улыбкой и готовы сделать что угодно моментально. Конечно не все документы выдали сразу, некоторые придется ждать, но все равно, легкая бумажная волокита отвлекала от мрачных мыслей, но не утомляла особо.       Встретившись с Арсением в обед в недорогом кафе с самым дешевым и невкусным кофе, они обсудили все события за такое быстрое и насыщенное утро.       — Фу, кофе такой противный, кошмар...— Антон плюхнул в чашку штук семь кубиков рафинада, чтобы хоть как-то заглушить этот отвратительный вкус, хотя кофе с сахаром он обычно ненавидит еще больше.       Арсений взял его чашку, чтобы попробовать и убедиться. Сделав маленький глоток, сразу поперхнулся.       — Это потому что они заливают кофе кипятком, а не варят. К тому же это робуста, — мужчина высунул язык, чтобы перестать ощущать этот гадкий привкус.       После этого они решили вернуться домой и отдохнуть, на сегодня дел было сделано достаточно, время еще есть, а сил больше нет. После обеда резко ощутилась усталость после беготни.       Антона не оставляет чувство, что за ним кто-то пристально следит, как только они въехали в город. Какие-то знакомые устрашающие ощущения. Что-то некротическое и совершенно беспринципное следует за ним. Нет, это не призрак матери, определенно, это бы его напрягало меньше, чем осязание чего-то, или кого-то материального совсем рядом. Как будто кто-то сидит у него на затылке и, шепчет что-то в ухо.       Мужчина обошел весь участок вокруг, вглядываясь в тьму, которую не рассеивают уличные фонари. Он ничего не обнаружил, и тревога не отпустила его, но прохладный воздух, путавшийся в кудрях немного освежил сознание.       Есть способ забыться и расслабиться.       Антон находит Арсения в ванной, смежной с комнатой, в которой они решили ночевать, он как раз уже закончил умываться и собирался отправиться в постель. Антон обнимает его без слов, прижимается так, как будто собирается впитаться в супруга. Арс обхватывает его за талию и мягко прижимается губами к его напряженной шее.       — Устал?       Антон кивает и заглядывает в лазуритовые глаза любимого.       — Сделай мне хорошо, — почти скулит от отчаяния и жалости к самому себе.       Арсений же все понимает и без промедлений затягивает мужа в нежный долгий поцелуй, обхватывает все его тело руками и ведет в спальню к кровати, валит его на нее, осторожно придерживая его голову за затылок.       У них давно не было секса, из-за того, что оба постоянно заняты работой и, обычно сил хватает только на быстрые чмоки в щеку по утрам перед тем как уйти на работу. Но Арсению, хоть он и испытывает сексуальный голод уже давно, удается сдерживать себя по отношению к Антону, потому что он совсем не терпит грубостей.       Антон смотрит проницательно только на него, забывая обо всем, поддается невесомым касаниям, тихо втягивает воздух через зубы. Арсений гладит его грудь через мятую тонкую футболку, задевает соски и тут же перемещает ладонь на ребра. Нависает над ним и одними губами прикусывает кожу на шее. Поставив колено между его широко раскинутых ног, прижимается к нему ближе.       Отзывчивость тела Антона на каждое касание возбуждает до предела. Его лицо расслабляется и принимает ангельский образ, а кудрявые волосы, раскинутые на подушке, светятся в свете ночника, словно нимб.       — Ты такой красивый, — шепчет ему на ухо, а сам улавливает своим тихие вздохи наслаждения.       Антон изгибается в предвкушении, разгоряченный ласками через одежду. Арсений балуется еще немного, то задирая футболку, касаясь кожи живота мимолетно кончиками пальцев, то, обхватывая его бедра, сжимая их через плотные джинсы.       Такая игра сводит с ума и, Арсений знает, когда остановиться, потому что сам уже возбужден от вида супруга. Поэтому в раз он стягивает с него всю одежду, скидывая ее куда-то за пределы их вселенной, обозначенной их телами и горячим воздухом, наполняющимся мускусным ароматом.       — Арс, я не могу больше...       Антон так же стягивает с мужа футболку, жаждуя соприкоснуться кожа к коже, плоть к плоти, просочиться друг в друга.       Арсений прижимает всей ладонью его член через ткань боксеров, одиноко оставшихся на теле его любимого. Антон чувствует как тело наполняется наслаждением от этих прикосновений и сам, пробравшись своей рукой между их телами, оттягивает их резинку вниз. После этого Арсений опускается ниже, стягивает трусы и оглаживает ноги Антона, сжимает бедра, поцелуями перемещается от коленей по внутренней стороне к паху, проводит носом по внутренней складке. Подняв взгляд и лукаво сверкнув глазами, проводит кончиком языка по всей длине члена, останавливаясь на головке, а затем вбирая в рот до упора, снизу обхватывает рукой, чтобы член был полностью погружен. Он сам наслаждается от этих ощущений, а Антон протяжно стонет, закатывая глаза от наслаждения. В голове как будто что-то взорвалось и растеклось густым мороком. Каждое последующее движение губ и языка мужа выбивает стон из самого нутра, заполняя воздухом сознание. В момент тело охватывает напряжение, словно каждая клеточка тела заряжается радиацией и взрыв полураспада влечет за собой сжимающую судорогу. Антон не осознает того, что сжимает в своей руке волосы любимого, притягивая его ближе.       Арсений принимает все до последней капли, всасывая без остатка.

***

      Утро выходного дня встречает мягкими теплыми лучами, пробивающимися через полупрозрачные желтые занавески. Только открыв глаза Антон смотрит на этот объемный свет, с витающими в нем пылинками. С самого детства вид этого окна по утрам его завораживал. В груди что-то щемит от нежности. Почти во всех домах, где он успел пожить за свои не такие уж долгие тридцать два года, он пытался воссоздать нечто подобное, но нигде не удавалась как в этом месте сделала это его мама.       Голова Арсения приятно отдавливала плечо. Его гладкие черные волосы светились русым, пронизанные ярким светом и лохматыми прядями щекотили кожу. Длинные же и густые ресницы свет не пропускали, поэтому отбрасывали острые игольчатые тени на его нижние веки.       Боль в груди от щемящей тоски и нарастающее напряжение, вызванное подозрением буквально всем, что окружает его в этом городе, не отпускает, но отходит на второй план в такой момент. Совершенным кощунством кажется хоронить мать в такой солнечный нежный день, хотя и пасмурный ей тоже не подойдет.       Никакой день для этого не подходит.       Антон не помнит, как все прошло. Арсений решил совершенно все вопросы по организации и водил его за руку. Мужу было тоже нелегко, но он должен был быть сильнее, чтобы помочь и поддержать. Ради Антона он был готов на многое, наверное, даже прыгнуть в жерло вулкана, если его любимый этого пожелает.       Антону лишь остается пожимать руки и принимать соболезнования, смотря куда-то сквозь людей. Он оборачивается в поисках супруга, если не чувствует его руку на своей. Однако из этого омута его вытягивает звук забивания гвоздей в гроб. Каждый четкий глухой удар поднимает из недр органов тошноту и слезы, горло сжимается словно судорогой, перекрывая дыхание из-за чего следующий вздох вырывается с жалким кряхтением и последующим скулежем, исходящим из сухих губ, искаженных в какой-то обезьяньей гримасе, окропляемой горячими слезами. Супруг тут же притягивает его к себе в крепких объятиях, пытаясь впитать мокрые слезы лацканами своего пиджака и боль, которая вырывается из его любимого. Он видел Антона всяким за все это время, пока они вместе, и таким как сегодня он не видел его еще ни разу. В таком отчаянии и сожалении. Он потерял. Нет не потерял. Обрел и лишился чего-то очень важного. Мужчина не причитал о том, почему такое случилось именно с ними. Он знал почему и вроде бы готовился к этому, но от этого легче не становилось.       Церемония прошла как надо, их усилиями, высосав все силы моральные и физические. Антон никогда не думал, что будет так горевать об утрате матери. Думал, что ему будет грустно, трудно, но он так привык быть без нее, казалось, это расставание должно было быть проще. Оно и было бы проще, если бы перед этим, мама, такая окрыленная и воодушевленная не позвонила и не предложила бы воссоединить семью. Без всего этого Антон бы приехал, провел бы церемонию, выдавил бы одну слезу для приличия. Но не так.       Уставшие под вечер супруги вернулись домой, волоча ноги по плитке от ворот до двери, придерживая друг друга за плечи. Только вот даже придерживая друг друга, они спотыкаются и падают у самого порога. И поскальзываются на чем-то в попытках встать.       Прямо перед входной дверью лежит тело мертвого черного добермана, обрамленное четкой темной лужей крови.       — Это Баффи? Это наш Баффи?! — Арсений в ужасе падает коленями в лужу крови, склоняясь над псом и пытаясь поднять его тяжелую голову.