Ни дыма, ни покоя

***

      Ты сидел за столом на своей кухне, потягивая сигарету и выпуская дым по направлению к потолку своей хаты. Открытая форточка тревожно поскрипывала, говоря хозяину, что давно прошло то время, когда ее можно было безопасно держать таковой, чтобы запускать в дом ночной свежий воздух. Но теперь снаружи была лишь знойная духота, а ты уже сам решил, какой у него будет конец.       Сначала недоразвитый рак легких, потом пуля под подбородком. Назло этому длинному ублюдку.       Прошло уже немало времени, как сотрудник КЧС пришел и забрал последнюю живую душу, а в гости все никто так и не шел. Ну что ж, значит можно выкроить немножко времени на сигаретку перед тем как… — Домушник, что же ты себя не бережешь? Не замечал за тобой такой плохой привычки, а я ведь уже давно положил на тебя глаз… Зубки попортишь.       Хозяин еле сдержался, чтобы не сломать никотиновую палочку у себя в руке от раздражения, когда услышал этот тошнотворно знакомый скрежет, собирающийся в слова из уст существа, который теперь пялился на него сквозь стекло кухни, сгорбившись и присев на корточки. — Тебе какое, блять, дело до моего здоровья? Сам из меня последние соки высасываешь, так будь добр, съебись с глаз моих, — выплевывает домовладелец, даже не смотря в сторону бледной рожи, потому что никакая привычка не избавит тебя от мурашек, которые испытываешь при каждом взгляде на него. — Ну-ну, ты ведь один совсем? Мне совесть не даст тебя без компании оставить, — глазные яблоки закатываются вовнутрь, эдакая скотина благородная, — я зайду.       Спустя мгновение из коридора послышался оглушительный звук того как дверь слетела с петель и рухнула на пол. Бледный маньяк не стал церемониться с ней как ни с одной из своих жертв. И вот теперь он бесшумно преодолел расстояние до комнаты, втискивая себя с помощью непропорционально длинных конечностей, и сел напротив за стол, складывая ручки. — Я никогда не надеялся, что обычная дверь сможет тебя остановить, но и другие люди или гости тебе бы не помешали…       Ты горько хмыкнул, прижимая ствол ружья ближе к своей ноге и держа зажженную сигарету около своих губ. Тварь лишь улыбнулась еще шире, пока не предпринимая никаких попыток сократить установившееся расстояние. — Я просто люблю быть эпицентром чужого внимания. Очень неохотно им с кем-то делюсь. Это похоже на то, что вы, люди, называете ревностью? — Не знаю про ревность, но монополию на насилие ты явно любишь, — горькая усмешка трогает рот мужчины, после чего он коротко затягивается.       Взгляд гостя падает на это действие, и одна из его рук тянется через стол к неподозревающему человеку. Тот быстро реагирует и подхватывает ружье, направляя его в сторону головы, прицепливаясь прямо в лобешник гадине.       Бледный маньяк натягивает кожу, заставляя образоваться еще десяткам складок вокруг своей пасти. Для него происходящее просто смешная сценка.       Но в какой-то момент домовладелец поворачивает ствол на себя и тут же производит выстрел, надеясь размазать свои мозги по стене, что сзади. Закончить этот кошмар быстрее и своими руками. Грохот оружия на время оглушает его, затмевая собой другие сигналы органов чувств, и ему на мгновение кажется, что это все. Долгожданное ничего.       Зажмуренные глаза болят, когда вновь раскрываются, а осознание подбирается как тошнота к горлу. Предмет выпадает вон из рук. Не ты тут задаешь правила. — Эта вещичка нам ни к чему. Ты же не думал, что мы с тобой так быстро расстанемся? С этой штукой ты уже наигрался, но я с тобой — нет, — бледный гондон совершенно не сдвинулся с места ни на йоту. Ему не стоило труда просто протянуть руку и согнуть дуло, превратив оружие защиты в твоих руках в кусок металлолома.       Ты никогда не был в безопасности рядом с ним. Ни по другую сторону двери, ни с ружьем в руках, для него ты просто ни-что.       Вмиг управление над всем телом теряется и ты растекаешься по стулу, пытаясь восстановить неравномерное дыхание, вытаращив глаза на него. Трясущимися пальцами хозяин пытается поправить сигарету, почти раздавленную зубами напополам, чтобы сделать затяжку и пустить никотин по судорожно сокращающимся легким.       Лицо бледного гостя тут же приобретает какую-то осмысленность, когда он прищуривает глаза и снова пялит на сигарету. Его рука опять около твоего лица, ты чертыхаешься и беззвучно материшься, но он просто тушит кончик сигареты. — Ой бля-я-я… — судорожно тянешь ты, когда внутри смешивается страх, агрессия и разочарование, — ты, пидорас, мне сигарету одну не дашь выкурить? За ЗОЖ типо или че? Изводить такими детскими шалостями еще тут будешь, — голос не получается сохранить твердым на протяжении всей небольшой тирады, и иногда ты сипишь. — Хозяюшка, — гость театрально вздыхает, — мне до дрожи в коленках нравится смотреть, как ты сопротивляешься всему… Все такой же напористый, но хрупкий и трусливый человечишка, однако в то же время ты так похож на наших, — его фигура поднимается с места и начинает поглощать все свободное пространство, которое было в этой тесной комнате.       Шейные торчащие позвонки неестественно изгибаются, норовясь стукнуться о друг друга, когда улыбающаяся физиономия предстает прямо перед лицом. Тонкий палец с черным ногтем цепляет уголок напряженных губ и оттягивает в сторону, чтобы монстр мог с наслаждением всмотреться в ротовую полость. — Твои сигареты портят зубы, мне будет обидно за них. А еще таким способом ты не сможешь приблизить свою смерть. На это здесь отныне способен только я, — ты зажмуриваешься, потому что долгий зрительный контакт с ним невыносим, а в рот лезет больше цепких пальцев, раздвигая ряды, проталкиваясь дальше и играя с язычком, что мгновенно вызывает рвотный рефлекс.       Ты выхаркиваешь поломанную жизнью сигарету и чужие фаланги. Конечности до сих пор плохо поддаются твоему контролю, как будто эта тварь действительно высасывает твои силы, просто находясь рядом. — Ну а еще они портят запах изо рта… — Кто бы что говорил, — выплевывает домовладелец.       В следующую секунду домовладельца подняла с места такая сила, будто он был просто перышком. Сила, сравнимая с гидравлическим прессом, стиснула его горло и моментально перекрыла кислород в легкие. — Если ты такой языкастый и любишь совать себе в рот всякую фигню, то у меня есть отличная альтернатива!       Движение просто выбило стул из-под ног мужчины, пока перед его глазами не оказался возбужденный серый орган, который выбил уже дух из него самого. Хватка на шее слегка ослабляется, что дает тебе сделать короткий вдох через нос, но тут же в губы тычется крупная влажная головка.       Замирая, ты возводишь глаза к потолку, где виднеется лицо бледного маньяка, до боли обыденное, как будто ничего такого не происходит. Твой умоляющий взгляд игнорируется, хотя умолять ты всерьез не собираешься. Ты хочешь лишь обложить этого ублюдка трехэтажным матом, но его рука в любой момент может в одно движение напросто сломать тебе шею. Ты поддаешься.       Приходится стоять на носочках, чтобы неровная поверхность черных ногтей перестала так опасно давить на сонную артерию, а тебе было «удобно» держаться обеими руками за член, словно это турник для подтягиваний, направляя его куда-то в свою глотку. Сверху доносится тяжелое дыхание, но ты не смотришь, потому что ничего не видишь перед собой из-за слез от этого блядского унижения, которые смешиваются со слюной под подбородком, стекая на бледное запястье.       По началу гость не проявляет никакой инициативы, заставляя домовладельца давиться и утопать в ненависти к себе, пока его губы больно растягиваются вокруг диаметра погруженного в него органа, а язык еле как уменьшает трение. Но не долго насильнику доставляло удовольствие просто наблюдать за картиной сверху, он крепко взялся за шкирку мужчины и продолжил делать фрикции внутрь уже самостоятельно, не обращая внимания, что ты оживился и яростно попытался освободиться, потому что член в глотке окончательно перекрыл тебе доступ к кислороду. Мысли в голове постепенно переставали быть членораздельными и мешались с наступающей темнотой, пока хриплая отдышка монстра не оповестила об окончании этой пытки.       Ты падаешь на колени и до крови цепляешься ногтями за пол, выхаркивая семенную жидкость и пытаясь отдышаться, пока твое тело стремится свернуться калачиком. — Теперь дышать воздухом тебе нравится гораздо больше, не так ли? — эта скотина еще и язвит, но у тебя нет ни желания ни сил ему отвечать, желание лишь сдохнуть, — погоди, домовладелец, мы много чего сможем сделать вместе, твой путь на Земле еще не окончился, — мурлычет он слова своим голосом.       А если б не сигаретка перед смертью, то успел бы ты всадить пулю себе в череп прежде, чем тебя посетит этот выродок?       Больно, противно и просто отвратительно, когда ты ни в чем не можешь следовать своей воле. Даже умереть от рук собственных, а не тех, которые получат от этого больше кайфа.