a favor for a favor

      — Подожди-подожди! — Сону поднимает ладонь, чтобы остановить поток бессвязного монолога Чонвона. Он сюрбает трубочкой коктейль, а уже потом кивает головой.       Вообще-то им обоим нужно было готовиться к рубежке — напиться в будний день не входило в их планы. По крайней мере, в планы Сону — так точно. Время уже перевалило за полночь, бар почти опустел, если оглядеться по сторонам. Ким держал себя в руках, заказывая слабоалкогольные коктейли, иногда вовсе пропуская, пока Чонвон медленно, но верно доходил до своей кондиции.       — Подожди ещё раз, — просит Сону. — То есть ты сейчас на полном серьёзе рассказал о том, что вы с Джеем на протяжении месяца занимаетесь виртуальным сексом?       Чонвон на мгновение завис. Шестерёнки крутились в его голове слишком медленно — выпитый алкоголь не давал адекватно соображать. Сону предполагал, что его прямолинейность введёт младшего в ступор. Но, справедливости ради, у него не было никакого желания слушать эти пьяные бредни ещё два часа. Ему нужен был конкретный ответ.       — Это не виртуальный секс! — запоздало возражает Ян. Возможно, слишком громко, потому что пара за соседним столиком заинтересованно оборачивается на них.       Сону хмыкает, убирая на край стола пустую тарелку из-под креветок.       — То, что вы обмениваетесь фотками своих членов, милый мой, и есть виртуальный секс.       Чонвон, с появившимся вдруг осознанием, поджимает губы прямо с трубочкой во рту. Он подпирает голову ладонью, упирая пьяный взгляд в стол. До этого момента он вообще не задумывался о том, как это неправильно звучит и выглядит. Просто в один из обычных вечеров Джей скинул Чонвону фото полуголого себя в зеркале. Он был выпившим — это можно было понять по раскрасневшемуся лицу и расфокусированному взгляду в камеру.       Чонвон тогда заволновался, несколько раз выходя и заходя обратно в чат, будто фотография могла чудным образом исчезнуть. Та не исчезла ни через полчаса, ни через час и даже утром всё ещё висела в чате. Правда, позже к ней добавилось сообщение с извинениями: Джей действительно был пьян и просто ошибся чатом.       Было неловко и странно. Чонвон не знал, как реагировать, потому что очевидно — Джею было стыдно. Они были соседями в общежитии: Джей жил в комнате напротив, и Чонвону безумно не хотелось чувствовать неловкость в дальнейшем. Даже если бы он начал старшего избегать, это всё равно не отменило бы тот факт, что Чонвон получил его интимную фотографию. Поэтому Ян, выдохнув, отправил несколько смеющихся эмодзи в чат, а после добавил сообщение: «у тебя отличное тело, хён:) занимаешься в спортзале?»       Наверное, это помогло разрядить обстановку, и Джей, поддержав сообщение, отправил ещё несколько от себя. На этом их переписка закончилась.       Закончилась примерно на неделю. Целую неделю, когда Чонвон безостановочно думал о той фотографии — о Джее и его голом торсе. Он мог разглядывать её по нескольку раз на дню, не испытывая никакого стыда. Он парень, Джей парень — что плохого в том, чтобы считать его тело красивым? Объективно. И даже если глобально, то какая разница?       Мысль о том, чтобы скинуть свою фотку в ответ, посетила его голову не сразу, но Чонвон думал об этом несколько дней, тщательно взвешивая все «за» и «против».       В итоге фотографию он решился отправить к концу недели, когда вдруг почувствовал смелость — после душа, разглядывая себя в зеркале. Он был в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, вода стекала с мокрых волос по голому торсу. Чонвон мог бы почувствовать стыд, но в тот момент ощущал только азарт. Он скинул фотку быстро и без раздумий, добавив одно сообщение: «услуга за услугу;)»       Джей зашёл в чат практически сразу и первые пять минут никак не реагировал. Чонвон нервно покусал губу, мельком подумав, что Джей мог просто его заблокировать. Но он ошибся, потому что: «блять, ты чертовски хорош»       После этого начался их обмен фотографиями. Каждый день — утром, вечером или перед сном. Джей мог скинуть фото своего лица с мокрыми волосами, явно после душа. А потом — себя наполовину обнажённого. И Чонвон задыхался от смущения, рассматривая снимок по нескольку долгих минут. В ответ Ян мог отправить что-то глупое — например, как он просто лежит на кровати в такой же глупой пижаме с медведями, пока Джей всерьёз засыпал его комплиментами. Пак мог внезапно написать среди вечера, попросив фотографию Чонвона, потому что собирался идти в душ. В следующий раз Ян мог также попросить фото у Джея.       Это был невинный обмен снимками, комплиментами друг другу и… ничего. Больше ничего — пока Джей однажды утром не скинул фото своего возбуждения. Чонвон тогда собирался ко второй паре, сонно открыл телефон — и замер. Всплывшее сообщение от Джея заставило его взволнованно задержать дыхание. Хорошо, Чонвон был готов увидеть что угодно: сонного Джея в кровати, завтракавшего Джея, даже мокрого после душа. Но он увидел то, что увидел. И он никак не мог понять, когда они успели перейти к такому формату общения. «хён, я приятно удивлён», — написал тогда Чонвон дрожащими пальцами, потом снова открыл фото, чтобы рассмотреть лучше. «мне ждать ответку?)», — от Джея.       Чонвон не ответил сразу, решив, что подумает об этом позже. Нужно было собраться с мыслями, силами, сходить в душ и закинуть теперь грязное бельё в стирку. Стыдно ли было Чонвону дрочить на Джея? Нет. И если сама судьба подбрасывала член Джея ему прямо в руки, то кто такой Чонвон, чтобы ей противиться. Фигурально, конечно. К тому же Чонвон был уверен, что не только он дрочит на фотки, которые присылает Пак. Не зря ведь Джей просил его скидывать фото перед тем, как собирался идти в душ.       В тот же вечер, после пар, Чонвон закрылся в душе и после скинул Джею фото уже своего возбужденного члена. А потом — ещё, ещё и ещё. Фотки становились откровеннее: каждый день Джей просил новое, обязательно пошло комментируя, а потом в ответ отправлял себя.       Чонвон скидывал себя с надутыми губами — Джей мог написать что-то вроде: «твои губы охуенно бы смотрелись на моём члене»       Джей мог скинуть себя в зеркале спортзала, где отлично видны его крепкие руки и напряжённые мышцы с перекатывающимися на коже татуировками. Чонвон отвечал: «думаю, твои руки могли бы идеально обхватить мои бёдра»       Он мог также скинуть себя после душа, где в зеркале прекрасно видно его тонкую талию и широкие плечи. А Джей писал: «блять, твоя талия такая маленькая… думаю, если бы ты оседлал меня, я мог бы обхватить её ладонями целиком»       Потом Джей снова мог скинуть свой стоящий член, и Чонвон не удерживался, отвечал: «такой большой… интересно, смогу ли я обхватить его ладонью полностью?»       Так продолжалось, пока между ними не осталось ни намёка на дистанцию.       Было непонятно и неопределённо всё: они откровенничали в переписке, но могли молчать при личной встрече. Чонвона это не напрягало — до момента осознания происходящего. Ему было легко, весело, интересно, его затягивал сам процесс их игры. Никаких обязательств, только обмен интимными фотографиями. Но Чонвон не знал, чего конкретно хочет от него Джей и до какого момента всё это будет продолжаться. Его это не волновало — до тех пор, пока однажды утром он, проснувшись, вдруг не подумал о том, что Джей мог отправлять такие же фотографии кому-то другому. Кому-то, кто не Ян Чонвон. Мысль эта уколола неожиданно больно.       Чонвон мучился ещё примерно неделю, прежде чем наконец решился во всём признаться Сону. Но трезвым это казалось невозможным.       — Как вы вообще пришли к этому? — удивляется Ким. Не то чтобы он был поражён тем, что Джей мог заниматься чем-то подобным, но Чонвон…       — Он по ошибке скинул мне свою фотку, а я… что ты вообще от меня хочешь? — вдруг возмущается Чонвон. — Да, я скинул в ответ. Но я не думал, что всё затянется и зайдёт так далеко.       Сону поднимает ладони в знак капитуляции:       — Я ничего от тебя не хочу. Я просто удивлён, — честно признаётся Ким. — Тут вопрос вот в чём: что хочешь ты?       Чонвон снова зависает. Он не знает, чего конкретно хочет. Да и что он может хотеть от Джея? Другое дело — если бы Джей хотел чего-то от Чонвона помимо обмена интимками и, наконец, уже об этом сказал. Но Пак молчал, и Чонвону ничего не оставалось, кроме как принимать то, что между ними было. Ничего конкретного, если хорошо подумать. Просто раньше Чонвона это не волновало.       — Я не знаю, чего он хочет от меня, — через некоторое время говорит Ян. — То есть, он не говорил об этом. Но постоянно обмениваться фотками… такое себе?       — Да это дерьмо собачье, — отрезает Сону, не глядя, прикладывая карту к терминалу, когда официант приносит счёт. — Слушай, единственное, что ты можешь сделать — просто поговорить с ним. Никто не сможет ответить на твои вопросы, кроме самого Джея. А если он не скажет ничего конкретного, то просто откуси ему член.       — Сону! — скулит Чонвон, стыдливо пряча красное лицо в ладонях.              — Что? — искренне удивляется Ким. — Хотя бы попробуешь его на вкус перед тем, как послать к чёрту.       Что-то разумное было в словах Сону. Чонвон решил, что подумает об этом уже завтра — и на трезвую голову.

***

      Прошло ещё несколько дней после разговора с Сону. Чонвон и Джей всё ещё продолжали обмениваться фотографиями, когда Ян решается на отчаянный шаг. Его сосед по комнате уехал на выходные домой, и Чонвон остался один. Он привычно скидывает фото из душа в чат с Джеем, следом отправляя одно рискованное сообщение: «может, уже пора воплотить свои слова в реальность?» «уверен?», — спрашивает Джей уже через несколько секунд. «сегодня я в комнате один, а ещё я голый», — следом отвечает Чонвон.       Джей читает сообщение, но ничего не отвечает. Чонвон уже начинает думать, что перегнул палку, что сейчас Джей напишет, будто всё это было ошибкой, и просто его заблокирует. Ещё месяц назад такие мысли Чонвона не пугали, но сейчас…       Он не успевает развить мысль дальше, потому что до него доносится стук в дверь. Быстро накинув на голый торс футболку, Чонвон пересекает комнату. Джей оказывается за дверью — в обычной широкой футболке, шортах и с парой коробок пиццы в руках. Весь его образ совсем не вязался с тем, что он писал ему в чате. Чонвон вопросительно выгибает бровь, поднимая взгляд.       — Я заказал для себя, но раз уж ты пригласил меня, я не мог прийти с пустыми руками, — вежливо улыбается Джей, проходя внутрь, когда Чонвон всё-таки отходит в сторону.       Чонвону неловко. Не говоря ни слова, он просто забирает предложенную пиццу, чтобы отнести её на обеденный стол, и жестом приглашает сесть напротив Джея. Пак выглядит намного увереннее и, в отличие от младшего, взгляд не отводит — смотрит открыто и спокойно. Справедливости ради, Чонвон и представить не мог, что их переписка дойдёт до чего-то реального.       В жизни Джей выглядел куда внушительнее. Чонвон вдруг подумал, что Пак на самом деле мог бы сделать с ним всё то, о чём писал в переписке. От этой проскользнувшей в голове мысли жар прошёлся по спине. Чонвон взволнованно заёрзал на стуле.       — У тебя здесь мило, — нарушает неловкую тишину Джей, открывая коробку с пиццей и протягивая один кусок младшему. — В отличие от нашей с Хисыном комнаты.       — Уверен, что всё не так уж и плохо, — тихо отвечает Чонвон, но к пицце так и не притрагивается. Ему и кусок сейчас в горло не полезет.       — Думаю, нам надо поговорить, — вздыхает Джей, закрывая коробку обратно.       — Да, — быстро соглашается младший.       — Чонвон, мне нужно что-то серьёзнее, помимо нашего обмена фотками. Точнее, я не хочу секса на один раз.       Чонвон расслабляет напряжённые плечи и тихо выдыхает.       — Я рад, что мы мыслим одинаково, хён, — улыбается он.       — Но я всё ещё хочу сделать с тобой всё то, о чём писал, — серьёзно говорит Джей, отодвигая коробки в сторону.       Чонвон замирает, когда пальцы Джея скользят по его запястью — уверенно, но без давления, оставляя младшему возможность руку забрать. У Джея тёплая ладонь, и то, как он легко притягивает его к себе, заставляет всё внутри отзываться на это простое движение. Он поднимает взгляд — глаза Пака темнее обычного, всё ещё спокойные, будто в них прячется то самое «всё», о котором он писал в переписке.       Джей не торопится. Сначала его ладонь ложится на шею Чонвона, пальцы осторожно двигаются вверх, задевая линию челюсти, а потом он тихо усмехается:       — Ты пиздец какой милый. Как я и думал.       Чонвон не находит, что ответить — просто прикрывает глаза, позволяя себе на секунду расслабиться. Всё, что было до этого — шутки, фото, намёки — теперь кажется каким-то детским. Обычная игра — лёгкая и интригующая.       Джей притягивает его ещё ближе, опуская взгляд, чтобы мягко коснуться чонвоновых губ. Без разрешения — как само собой разумеющееся. Он будто проверяет, не передумал ли младший, не углубляя поцелуй. И когда Чонвон всё-таки сам тянется вперёд, Джей улыбается — мягко, почти с облегчением.       — Я надеюсь, ты всё-таки сдержишь своё слово, хён, — говорит Чонвон, и взгляд напротив мгновенно меняется.       — Сомневаешься? — давит Джей ухмылку, чтобы через секунду врезаться в губы младшего поцелуем.