Академия Отчаяния: Синтез Типов.

Прошло три дня с момента исчезновения Ноа Эллиота. Три дня, которые ощущались как три недели. Академия погрузилась в состояние нервного паралича. Исчезновение, оказавшееся не убийством, а чем-то более загадочным и пугающим, сломало все предсказуемые сценарии. Сначала царила паника. Затем её сменила гнетущая подозрительность. А теперь наступила фаза странного, вымученного затишья. Студенты продолжали существовать, но словно по инерции, как заводные куклы. Утро. Столовая. Завтрак проходил в уже привычной леденящей тишине. Айрин Вандербильт ела, глядя в пустоту перед собой. Её мозг, требовавший порядка, не мог смириться с аномалией «бесследного исчезновения». Она мысленно перебирала все логические возможности, но каждая заходила в тупик. Лео «Хоук» Хоукинс больше не метался. Он сидел, сгорбившись, и в его глазах читалась не ярость, а усталость. Неопределённость оказалась для него хуже прямой угрозы. Не на кого было наброситься, нечего было ломать. Внезапно Майя Сантана тихо, почти невольно, произнесла: —А что, если он... просто выиграл? Его «освободили» за то, что он сломался первым? Может, это и есть выход? Эта мысль, брошенная в тишину, упала как семя в плодородную почву всеобщего отчаяния. Ханна Бэнкс посмотрела на Майю с странным блеском в глазах — смесь ужаса и надежды. — Это ловушка. Все взгляды обратились к Кайто Танаке. Он сидел, отодвинув свою тарелку, его пальцы были сложены домиком перед лицом. —Мастермайнд не предлагает нам выходов. Он предлагает иллюзии. Исчезновение Ноа — не правило, а исключение, созданное, чтобы запутать нас. Чтобы мы начали бороться не друг с другом, а с собственным разумом. — Ты всегда так занудно всё объясняешь? — проворчал Лео, но без былой злобы. — Я пытаюсь предотвратить эпидемию безумия, — спокойно ответил Кайто. — Если мы начнём верить, что сдача — это выход, мы перестанем быть игроками. Мы станем стадом, ожидающим забоя. Его слова заставили Феликса Райта содрогнуться. Он всё ещё носил в кармане тот самый нераспечатанный конверт, и теперь он чувствовал его вес, как гирю. Что, если внутри — ключ к такому же «освобождению»? Искушение было чудовищным. Дэмиен Штром наблюдал за этой сценой, отщипывая кусочки от булочки. Он видел, как яд сомнения проникает в умы. И видел, что Кайто, сам того не желая, возможно, играет на руку Монокуме, делая идею «сдачи» ещё более запретной и, следовательно, притягательной для некоторых. --- День. Библиотека. Алиса Рейн и Конрад Вайс работали в тандеме, окружённые схемами и распечатками. Исчезновение Ноа дало их аналитическим умам новую, пусть и пугающую, задачу. — Гипотеза: «Отзыв» — не физический процесс, — говорила Алиса, её глаза горели. — Это не перемещение в пространстве. Это изменение состояния внутри системы. Его «комната» не пуста. Она... деактивирована. Как файл, перемещённый в корзину. — Следовательно, — подхватил Конрад, — Мастермайнд обладает правами администратора, позволяющими ему не просто казнить, но и редактировать саму базу данных «игры». Это меняет расстановку сил. Мы имеем дело не с тюремщиком, а с демиургом. — Но корзину можно проверить, — почти шёпотом добавила Алиса. — Нужно найти... корневые каталоги системы. Серверную. Их диалог был похож на танец двух лезвий — холодных, точных и отстранённых. Они искали брешь не в стенах, а в коде. В это время Ларс Фогт пытался реанимировать идею лидерства, но его попытки наталкивались на стену равнодушия. Картер Вэнс всё ещё патрулировал коридоры, но его маршруты стали короче, а взгляд — уставшим. Порядок, который он пытался навязать, был призрачным. Джекс Вайлд нашла новую цель. Она украдкой наблюдала за камерами наблюдения, пытаясь вычислить паттерны их работы, «слепые зоны». Её практичный ум отвергал мистику исчезновения. Значит, был механизм. И его можно найти, починить или сломать. --- Вечер. Холл. Наступил момент, когда напряжение снова начало искать выход. Лео, не в силах больше выносить тишину, подошёл к Дэмиену. — Ладно, Дебатёр. Ты всё знаешь. Где Ноа? Дэмиен поднял на него взгляд, на лице — маска преувеличенной задумчивости. —Возможно, он в раю для плакс. Или его перезагрузили, как глючный компьютер. А может, — он понизил голос, — он всё ещё здесь. Просто мы его не видим. Может, он стал призраком этой консервной банки. Призраком, который смотрит на нас и смеётся. Он сказал это с такой мрачной театральностью, что по спине Лилии Чэн пробежали мурашки. Она невольно оглянулась, как будто ожидая увидеть бледное лицо Ноа в тени. — Прекрати, — резко сказал Феликс. — Не надо пугать людей ещё больше. — А что, я разве не прав? — Дэмиен развёл руками. — Мы не знаем. А что мы делаем, когда не знаем? Правильно — придумываем. И самые яркие выдумки всегда самые страшные. Монокума это знает. Он не стал убивать Ноа. Он превратил его в нашу общую фобию. Кайто молча слушал, и на его лице появилось понимание. —Он создал призрака, — тихо сказал он. — Призрак страха. Призрак безысходности. Теперь этот призрак будет с нами в каждой комнате, за каждым поворотом. Он разделяет нас больше, чем труп. Труп хотя бы осязаем. Именно в этот момент по Академии пронёсся странный звук — отдалённый, приглушённый, похожий на тихий плач. Звук был настолько эфемерным, что многие не были уверены, почудилось ли им. София Росс замерла, прислушиваясь. —Вам не послышалось? — прошептала она. — Это ветер в вентиляции, — быстро, почти грубо, сказал Картер, но в его глазах читалась та же неуверенность. — Или не ветер, — с мрачным удовольствием парировал Дэмиен. — Может, наш призрак решил подать голос. Этот случай, этот ничтожный, вероятно, случайный звук, стал искрой. Теперь не только комната Ноа была проклятым местом. Вся Академия стала полем для паранойи. Каждый скрип, каждый щелчок, каждый шорох вентиляции теперь мог быть знаком, голосом, предвестником. Студенты разошлись по своим комнатам раньше обычного, запираясь на замки и прислушиваясь к звукам извне. Они боялись не друг друга. Они боялись тишины, которая могла в любой момент напомнить о себе призрачным плачем. Игра Монокумы вступила в новую фазу. Физическое насилие было отложено. На смену ему пришло насилие психологическое, более изощрённое и, возможно, более эффективное. Он больше не подталкивал их к убийству. Он медленно сводил их с ума, заставляя бояться собственных теней и тишины, которая таила в себе эхо исчезнувшего одноклассника. Призрак Ноа витал над Академией, и его присутствие было страшнее любого оружия. --- Прошла неделя. Семь дней, в течение которых призрачное присутствие Ноа стало неотъемлемой частью Академии. Шёпоты в вентиляции, мелькание теней в периферийном зрении — всё это приписывали ему. Паранойя достигла такого накала, что София и Ханна теперь ходили только вместе, а Лео спал, прислонившись к запертой двери. Именно в этот момент, когда группа достигла пика разобщённости, система дала сбой. Это началось с оглушительного, пронзительного сигнала тревоги, который разнёсся по всем этажам. Красный свет замигал, отражаясь в широких глазах студентов, собравшихся в холле. —Что теперь? — взвизгнула Майя, вжимаясь в кресло. На главном экране замигало предупреждение: «СБОЙ СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ОШИБКА 0x1F. ПЕРЕЗАГРУЗКА СЕКТОРА B». — Ошибка? — Алиса вскочила, её лицо впервые за долгое время выражало не страх, а жгучий интерес. — Это не запланировано. Это настоящий сбой! — Ловушка, — немедленно заключил Конрад, но в его голосе прозвучала нотка сомнения. Прежде чем кто-либо успел что-то предложить, массивная стальная дверь в дальнем конце холла, та самая, что вела в заблокированное крыло, с глухим стуком отскочила на несколько сантиметров. Из щели потянуло запахом старой пыли и озоном. Джекс уже была на ногах, её инструмент в руке. —Дверь не заперта. Сбой настоящий. — Подожди! — крикнул Картер, но было поздно. Лео и Джекс уже упирались плечами в металл, медленно отодвигая тяжёлую створку. За дверью открылся длинный, тёмный коридор, освещённый лишь аварийными лампами. Воздух здесь был спёртым и холодным. — Мы не должны... — начала Айрин, но её перебил Дэмиен, который уже делал шаг вперёд. —Не должны, но будем. Возможность узнать секреты нашего любезного хозяина? Я не могу упустить такой шанс. Осторожной, несплочённой группой они двинулись вперёд. Кайто шёл в арьергарде, его взгляд был прикован к тёмным углам, словно он чувствовал что-то невидимое для остальных. Коридор привёл их в большое, похожее на архив помещение. Стеллажи с пыльными папками, старые мониторы, разобранное оборудование. И посреди этого хаоса, прислонившись к стеллажу, сидел он. Ноа Эллиот. Он был жив. Но это было подобие жизни. Его униформа была в пыли, волосы спутаны. Он сидел, обняв колени, и качался взад-вперёд с монотонной ритмичностью. Его глаза были открыты, но взгляд был пустым и остекленевшим, устремлённым в никуда. Он что-то беззвучно шептал. — Ноа! — первым выкрикнул Феликс, бросаясь вперёд. Он опустился перед ним на колени. — Ноа, с тобой всё в порядке? Ты жив! Ноа не отреагировал. Его качание не прекратилось. Его шёпот стал чуть слышнее: «...не может быть... всё кончено... нет выхода...» Сэм попытался осторожно прикоснуться к его плечу. Ноа вздрогнул, как от удара током, и его глаза на мгновение сфокусировались на Сэме с таким животным ужасом, что тот отпрянул. —Не трогай меня! — его голос был хриплым, сорванным. — Оно везде... оно слышит... — Кто? Монокума? — спросил Дэмиен, подходя ближе с холодным любопытством. Ноа засмеялся. Это был сухой, надтреснутый, безумный звук. —Он... оно... неважно. Нет выхода. Только стены. Бесконечные стены. И тишина... такая громкая тишина... Он снова погрузился в свой ступор, продолжая качаться. Лилия смотрела на него со слезами на глазах. Она видела не спасённого одноклассника, а живое воплощение того кошмара, который ждал их всех. — Он не исчез, — тихо прошептал Кайто. — Его не стёрли. Его... сломали. И показали нам результат. — Это предупреждение, — мрачно заключил Ларс. — Он демонстрирует, что может сделать с нами, не применяя насилие. Он может довести нас до этого состояния и вернуть обратно, как испорченную игрушку. Алиса в это время изучала помещение. Она подошла к одному из мониторов и провела пальцем по пыли. На экране замигал значок — тот самый, что был на их мотивационных конвертах. —Это не архив. Это... карантин. Или клиника. Здесь он держал его. Внезапно свет в помещении мигнул и снова загорелся ровным светом. Громкоговорители щёлкнули. — Ай-яй-яй! — раздался голос Монокумы, но на этот раз в нём слышались фальшивые нотки раздражения. — Нехорошо совать свой любопытный носик в закрытые сектора! Вы ведь можете... заразиться чем-нибудь! На экране возникла его морда. —Но раз уж вы нашли потеряшку... Забирайте своего одноклассника. Надеюсь, вам понравился... учебный пример? У-пу-пу! И больше не нарушайте правила! Или в следующий раз я оставлю сломанную игрушку у себя навсегда! Сообщение прервалось. Дверь позади них с грохотом захлопнулась. Они стояли в пыльном помещении, в центре которого сидел их друг, превращённый в пустую оболочку. Возвращение Ноа не принесло облегчения. Оно принесло новый, более глубокий ужас. Теперь они знали, что их ждёт, если они сломаются. И они видели, что сломанный человек — это не тот, кто исчезает. Это тот, кого возвращают, чтобы он своим видом ломал остальных. Феликс всё ещё сидел на коленях перед Ноа, глядя на него в полном отчаянии. Его вера в надежду треснула окончательно. Иногда, как оказалось, спасение было страшнее гибели. Возвращение Ноа в общую группу стало не триумфом, а тягостным бременем. Его физическое присутствие, его тихий, безумный шепот и пустой взгляд были постоянным, мучительным напоминанием о пропасти, на краю которой они все стояли. Они перенесли его в его старую комнату. София с материнской нежностью помогла ему переодеться и уложила в кровать. Ноа не сопротивлялся, но и не помогал. Он был пассивен, как кукла. Его конечности двигались, но за этим не было воли. Феликс остался сидеть с ним, когда все разошлись. Он пытался говорить с Ноа, рассказывать ему о том, что происходило за дни его отсутствия, надеясь, что хоть что-то вызовет отклик. —Мы нашли тебя, Ноа. Ты в безопасности. Мы все здесь. В ответ — лишь монотонное качание и шёпот: «...стены дышат... они шепчут...» Отчаяние подкатывало к Феликсу комом к горлу. Его собственная надежда, его вера в то, что можно спасти каждого, разбивалась о жестокую реальность в лице его сломленного друга. Он не мог «починить» Ноа. Он мог лишь наблюдать за его страданием. В холле царила гнетущая атмосфера. Лилия смотрела на свой цветок, но он больше не приносил ей утешения. Он казался ей теперь таким же хрупким и обречённым, как Ноа. Майя не пыталась шутить или организовывать что-либо. Она просто сидела, обхватив голову руками. — Что мы будем делать? — тихо спросила Ханна, обращаясь ко всем и ни к кому. — Мы не можем его оставить одного. Но мы и не можем... это видеть постоянно. — Мы должны рассматривать его как тактическую помеху, — холодно заявил Ларс. — Его состояние деморализует группу. Он — живое доказательство победы Мастермайнда. — Он человек! — вспыхнул Сэм, впервые за долгое время проявляя эмоции. — Наш друг! Мы не можем его списывать со счетов! — Друг? — Дэмиен поднял бровь. — Тот человек, которым был Ноа, исчез. В этом теле сейчас другой человек. Или его отсутствие. Ваши сантименты сейчас — роскошь, которую мы не можем себе позволить. — Дэмиен прав, — неожиданно поддержал его Конрад. — Эмоциональная привязанность к его прежнему образу будет мешать принимать рациональные решения. Мы должны учитывать его текущее состояние как фактор риска. Кайто молча слушал этот спор. Его лицо было печальным. —Вы говорите о нём, как об объекте. Но его состояние — это симптом нашей коллективной болезни. Если мы отвернёмся от него, мы признаем, что его судьба — это приемлемый для нас исход. Это окончательная капитуляция. — А что ты предлагаешь, доктор? — с вызовом спросил Лео, который мрачно наблюдал за происходящим. — Каждый день слушать, как он бормочет чепуху? Это сводит с ума! — Я предлагаю попытаться достучаться, — сказал Кайто. — Не словами утешения, а... тишиной. Он боится звуков, чужих голосов. Но он может ощущать присутствие. Без давления. Без ожиданий. В этот момент из комнаты Ноа вышел Феликс. Он был бледен и выглядел опустошённым. —Он... не узнаёт меня, — прошептал он. — Он смотрит сквозь меня. Все замолчали. В этих словах был заключён весь ужас их положения. Ночью дежурство у комнаты Ноа по очереди несли София и Кайто. Они не входили внутрь, не пытались говорить. Они просто сидели у двери, своим спокойным, ненавязчивым присутствием создавая некий островок стабильности в его хаотичном мире. Утром произошло нечто странное. Когда София принесла завтрак и осторожно поставила поднос рядом с кроватью, Ноа не вздрогнул. Его взгляд скользнул по ней, и на секунду в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее осознанность. Он не сказал ни слова, но его шепот на время стих. Это был крошечный, почти незаметный луч в кромешной тьме. Но его было достаточно. Феликс, наблюдая за этим, почувствовал, как в его сердце снова шевельнулась искра надежды. Не громкая и не наивная, как раньше, а тихая, выстраданная. Он понял, что надежда — это не вера в счастливый конец. Это упрямая решимость бороться за каждый маленький шаг вперёд, даже если путь заведомо ведёт в никуда. Дэмиен, видевший этот немой обмен взглядами, усмехнулся про себя, но на этот раз в его усмешке не было яда. Было некое уважение к упрямству человеческого духа, даже сломленного. Он понял, что сломленный — не значит побеждённый. И это делало игру ещё сложнее и... интереснее. Внезапно по Академии раздался знакомый сигнал. На экранах возник Монокума, но на этот раз он выглядел не просто зловещим, а почти... раздражённым. — Ну что ж, похоже, мой учебный пример не сработал так, как я планировал! — проворчал он. — Вы всё ещё цепляетесь за свои жалкие иллюзии! Что ж, раз так, пора переходить к более... наглядным методам обучения! Он широко ухмыльнулся, и его чёрный глаз сверкнул. —Объявляю о начале нового этапа! С этого момента... мотивы для убийства будут обновляться еженедельно! Новые тайны, новые боли, новые причины вонзить нож в спину соседа! А чтобы подстегнуть ваш интерес... через 48 часов будет казнён один из вас! Выбор жертвы... остаётся за вами! У-пу-пу-пу-пу! Эхо его маниакального смеха раскатилось по холлу. Ледяной ужас сковал всех. Они только что начали медленно, по крупицам, восстанавливать что-то, отдалённо напоминающее связь. И теперь Мастермайнд вновь бросил их в ад, поставив перед чудовищным выбором. Спасти себя, пожертвовав другим? Или ждать, когда это сделает кто-то за тебя? Они смотрели друг на друга, и в их глазах читался один и тот же вопрос. Вопрос, на который у них не было ответа.