Испепеленное счастье

      Взгляд на мир Орвелии, сотканный из двух нитей, был одновременно чарующим и тревожным. Многие столетия, Орвелия блистала как пример гармонии, где магия и обыденность переплетались, создавая уникальный гобелен жизни. Здесь, среди величественных дворцов, утопающих в зелени деревушек и пышных природных ландшафтов, царило кажущееся равноправие. Люди и маги жили бок о бок, не разделяя себя стенами секретности или страха.  В этом мире не было нужды прятать свою сущность. Магия была частью повседневности. Маги и обычные люди трудились вместе, создавая шедевры архитектуры, осваивая новые земли, делясь секретами ремёсел. Они дружили, влюблялись, создавали семьи, чьи дети, зачастую, унаследовали дар магии, рождая новые поколения, объединенные общей судьбой. В Орвелии, праздник был общим, горе – общим, радость – общим достоянием.  Идиллия, увы, не была вечной. Долгие 37 лет мир Орвелии был омрачен правлением короля Элиаса, обычного человека, чье сердце было полно предрассудков. Он видел в магах лишь угрозу, загадочное отклонение от нормы, над которым он не властен. Откуда взялась эта сила? Была ли она даром, или проклятьем? Элиас видел в магах не союзников, а “девиантов” – так он окрестил их, распространяя в народе ненависть и страх. Он стремился убедить всех, что магия - это порок, угрожающий порядку, и все усилия были направлены на то, чтобы обычные люди стали избегать, презирать и даже опасаться магов. Этот период был временем жестоких унижений, травли и дискриминации, оставившим глубокий шрам на душе Орвелии.  Смерть Элиаса принесла долгожданную надежду. На престол взошел король Карлос, маг, искренне веривший в необходимость восстановления мира. Он понимал, что прежнее единение было безвозвратно утрачено, но стремился к новому равновесию. Карлос пообещал своему народу справедливость, мир и процветание. Он учредил негласное правило, компромисс, призванный защитить хрупкий мир: маги могли использовать свои силы, но лишь втайне от обычных людей. Целью было сохранить баланс, не допустить открытой демонстрации силы, которая могла бы вызвать страх и негодование. Это было сложное решение, компромисс, который предполагал разделение, но был шагом к восстановлению гармонии.  После смерти короля Карлоса, надежда Орвелии рухнула, словно карточный домик, погребая под обломками мечты о мире. Негласный договор, так тщательно выстраиваемый Карлосом, оказался хрупким, как лёд на весеннем солнце. Пламя предательства, разгоревшееся в стенах дворца, испепелило не только королевскую семью, но и последние остатки надежды на сосуществование.  Дэвис Лидс, человек, чьё сердце было отравлено завистью и страхом перед магией, видел в магах не просто “девиантов”, а заразу, которую необходимо вырвать с корнем. Он был советником Карлоса, но за маской лояльности скрывал яд ненависти, подпитываемый жаждой власти. Он убедил многих во дворце, что компромисс - это слабость, что магия - это угроза для обычных людей. После устранения короля Карлоса, он ловко манипулировал общественным мнением, используя страх и невежество, чтобы захватить трон.  Первым указом Дэвиса Лидса стал закон, объявляющий магию вне закона, а всех магов – врагами государства. Началась безжалостная охота, где каждого, кто подозревался в обладании магией, ждали пытки, смерть и лишение всего имущества. Орвелия превратилась в арену жестокости. Улицы, некогда наполненные смехом и радостью, теперь обагрились кровью невинных. Скрип половиц под ногами солдат, стук сапог и рыдания магов, были музыкой этого времени. Орвелия, когда-то олицетворявшая гармонию, стала синонимом страха и отчаяния. Но не все жители Орвелии поддержали тиранию Дэвиса Лидса. Половина обычных людей, помня о прежнем мире и осознавая несправедливость происходящего, встали на защиту магов. В их сердцах горел протест против жестокости и лицемерия новой власти. Они рисковали жизнью, укрывая магов в своих домах, помогая им бежать. Многие понимали, что истребление магов – это не просто преступление, а угроза для самой души Орвелии. Они отказывались мириться с тем, что их мир превращается в царство ненависти и страха. С другой стороны, нашлись и те, кто поддержал Дэвиса Лидса, утолив свои собственные темные желания в хаосе. Они видели в истреблении магов возможность для обогащения, продвижения по службе или просто для выплеска своей жестокости. Эти люди стали охотно вступать в ряды королевской армии, помогая выявлять и уничтожать магов. Они чувствовали себя всесильными, наделённые властью решать, кому жить, а кому умирать. Их ослепила жажда крови и наживы, и они с удовольствием стали частью машины смерти, захлестнувшей Орвелию.  Шесть долгих лет правит Дэвис Лидс, и за это время Орвелия погрузилась в нескончаемую ночь. Хотя пламя ненависти, разожжённое им, поглотило половину магического населения, оно не смогло погасить до конца искру магии. Оставшиеся в живых маги, словно тени, исчезли из привычного мира, оставив лишь эхо своего существования.  Мир, когда-то наполненные разноцветными искрами магии, теперь казались пустыми и безжизненными. Днём на улицах царил порядок, насаждаемый солдатами Лидса, но с наступлением темноты Орвелия преображалась. В лунном свете, словно ночные хищники, появлялись те, кто еще недавно ходили по этим улицам, не таясь. Они скользили между тенями зданий, избегая света и патрулей.  Маги стали призраками своего прошлого. Те, кто когда-то были уважаемыми ремесленниками, целителями или учёными, теперь были вынуждены жить в подвалах, заброшенных зданиях и лесных пещерах. Они выходили на поверхность лишь на короткое время, чтобы добыть пищу, найти лекарства или связаться с другими выжившими.  В этих ночных вылазках они были осторожны, как никогда. Любая ошибка могла стоить им жизни. Каждый звук, каждая тень могли означать опасность. Они научились распознавать шпионов и предателей, использовать магию для маскировки и защиты, и создавать тайные убежища, невидимые для глаз обычных людей.  По ночам, Орвелия принадлежала им. Но эта власть была лишь иллюзией. Это была власть загнанных в угол зверей, борющихся за выживание. Они жили в постоянном страхе, но не теряли надежду. Они верили, что однажды ночь закончится, и на Орвелию вернётся рассвет.  Над крышами притихшей Орвелии, окутанной плотной пеленой ночи, возвышался силуэт. Неподвижный, словно изваяние, он вырисовывался на фоне мерцающих звезд. Это был Джеймс Кларк, юноша, которому всего 24 года от роду, чьи кудрявые чёрные волосы обрамляли лицо с глубокими, словно озёра, голубыми глазами. Хорошо сложенный, с крепкими руками и широкими плечами, он казался скорее воином, чем мечтателем.  Но каждую ночь, словно лунатик, он взбирался на крышу старого домика, чтобы потеряться в бескрайних просторах космоса. Звёзды были его единственными собеседниками, а тишина – лучшим другом. Здесь, вдали от жестокой реальности, он мог позволить себе роскошь – думать.  И этой ночью, как и во все предыдущие, его мысли были мрачны. Они блуждали по лабиринтам прошлого, цеплялись за настоящее и страшились будущего. Самым мучительным вопросом оставалось одно: “Что, если бы…?” Что, если бы король Карлос, мудрый правитель, жена его, королева Кэтрин, чья доброта освещала сердца подданных, и юная принцесса Астория, надежда Орвелии, не сгорели той роковой ночью во дворце?  В этом вопросе заключалась вся боль, вся тоска по потерянному миру. Было бы всё так ужасно? Вряд ли. Наверняка, Лидс не смог бы прийти к власти. Возможно, Орвелия продолжала бы процветать, где магия и обыденность существовали бок о бок. Маги и люди жили бы долго и счастливо, не зная страха и истребления.  Но это были всего лишь грёзы, иллюзии, созданные разумом, уставшим от жестокой реальности. Открыв глаза, он понимал, что мир изменился навсегда. И теперь, каждый новый день, каждый вздох мог стать последним. Вопрос “Сколько мне еще осталось жить?” звучал в его голове, как мрачный приговор. Хотя ответ был очевиден: недолго. В мире, где магия объявлена вне закона, а за голову каждого мага назначена награда, будущее казалось не более чем зыбкой надеждой, тающей на глазах. Но даже перед лицом неминуемой гибели он не терял веры. Верил, что однажды на Орвелию вернётся свет, и его магия поможет в этом. - И как это называется? - прозвучал тонкий, но настойчивый женский голос, рассекая ночную тишину. Голос, полный материнской заботы и, одновременно, лёгкого укора.  Джеймс вздрогнул и обернулся. В дверях его комнаты, скрестив руки на груди, стояла Изабелла Кларк, его мать. Её фигура, облачённая в тёмно-синюю ночную пижаму, казалась изящной и хрупкой, но взгляд её голубых глаз был полон решимости. Тёмные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были слегка растрепаны, что придавало ей ещё больше живости. - Это называется решил отдохнуть от суматохи и покапаться в мыслях - ответил Джеймс, тяжело вздохнув и вновь обратив взор к звёздам. - А мне кажется это называется, несоблюдением родительских правил - Изабелла подошла ближе, её шаги были тихими и осторожными. Она коснулась его волос, нежно гладя его голову. - Сколько раз я с отцом говорила тебе не вылезать на крышу ночью? Вдруг кто увидит тебя? - Не переживай, никто не увидит, обещаю - Джеймс повернулся к матери, взял её руку в свою и сжал её ладонь. - Мам, сколько это ещё будет продолжаться? Когда мы перестанем скрываться? - Я не знаю, домовенок, но надеюсь, что скоро. Нужно потерпеть, пока всё это не уладится - её голос был тихим, но полным надежды. - Потерпеть пока всё не закончится? Ты в это веришь? Веришь, что всё закончится? - в его голосе звучала горечь и сомнение. - Я уверена в этом, и ты будь в этом уверен. Скоро всё изменится - произнесла Изабелла.  Джеймс тяжело вздохнул и, поднявшись, повернулся лицом к местности. С крыши открывался вид на маленькую деревушку, словно прижавшуюся к лесу. Деревянные домики, с крышами, покрытыми мхом и черепицей, теснились друг к другу, словно ища защиты. В окнах некоторых домов тускло мерцал свет, выдавая присутствие жителей. Узкие улочки петляли между домами, теряясь в густой тени деревьев. Здесь жили те, кто успел сбежать от преследования Лидса – маги, изгнанные из своих домов, вынужденные скрываться и жить в постоянном страхе. Деревня была их убежищем, их последней надеждой. - А я не могу быть в этом уверен, так как пока жив «наш» король, мы все в опасности. Он ведь не остановится, пока не истребит нас всех. Он забирает у нас всё самое дорогое, что у нас есть: жизнь, свободу, любовь. Всё - с горечью произнёс Джеймс.  Он бросил быстрый взгляд в сторону самого дальнего домика и тяжело вздохнул. В голове сразу всплыли воспоминания, словно осколки разбитого зеркала. В них была она – Лили Нокс. Красивая, светловолосая девушка, чья улыбка, несмотря на царящую вокруг обстановку, была безумно счастливой. Его Лили, которую меньше месяца назад поймали на рынке, когда она пыталась достать лекарства для больного ребёнка, и жестоко казнили. - Я понимаю, Домовенок, как тебе сейчас тяжело - мягко произнесла Изабелла, кладя руку на плечо сына в ободряющем жесте. - Нам всем нелегко, но сдаваться нельзя. Мы должны бороться за свою жизнь и защищать тех, кто нам дорог. - А если я больше не чувствую в себе сил? Если у меня не осталось желания бороться за то, что я люблю? - в его голосе сквозила безысходность. - Ты тоскуешь по Лили, это понятно. Я понимаю твою боль, ведь и сама потеряла дорогого мне человека. - Не стоит пытаться сравнивать. Боль от потери брата и боль от потери любимой - это совершенно разные вещи. - голос Джеймса стал резким. - Ты прав, это действительно разные потери, - мягко повторила Изабелла, - но тебе есть кого защищать, Домовенок. Даже если ты больше не видишь смысла ради нас с отцом, у тебя есть Лэйтон. Твой брат нуждается в тебе. Ты должен его защитить! - В её глазах читалась и грусть от потери, и надежда на то, что сын найдет в себе силы двигаться дальше. - Прости, мам. Ты права. Как я мог забыть? У меня есть вы все - ты, папа и Лэйтон - кого я должен защищать. - в его голосе отчетливо было слышно вину.  Вновь посмотрев на звёзды, Джеймс собрал все свои силы в кулак и повернулся к матери. Та нежно смотрела на него с легкой улыбкой на губах. Он так любил её улыбку, она давала ему сил бороться дальше. Улыбнувшись ей в ответ, он собрался залезть в окно своей комнаты, как вдруг заметил движение со стороны деревьев. Повернувшись, чтобы рассмотреть, что это было, он ничего не увидел. Только тени, танцующие в ночи. - Что такое? - испуганно спросила Изабелла и схватила его за руку. - Ничего, просто показалось - он улыбнулся ей, чтобы успокоить, и залез в окно.  Закрыв за собой окно и задвинув шторы, Джеймс пожелал маме добрых снов и лёг в свою постель. Но сон долго не приходил. Он долго ворочался, пытаясь уснуть, но в конце концов сдался и уставился в потолок, ожидая рассвета. *** Тяжёлые веки дрогнули, нехотя открываясь навстречу новому дню. Комната Джеймса тонула в полумраке, сквозь неплотно задвинутые шторы пробивались робкие лучи утреннего солнца, окрашивая пылинки, кружащиеся в воздухе, в золотистый цвет. Он долго не мог уснуть, ворочаясь и пытаясь выкинуть из головы воспоминания о Лили, навязчивые мысли о надвигающейся опасности и о хрупкости их мира, держащегося на волоске. Бессонница стала его постоянным спутником с тех пор, как жизнь превратилась в бесконечную череду бегства, потерь и страха.  Его комната была небольшой, но уютной, словно кокон, ограждающий от внешних невзгод. Стены оклеены простыми обоями в светлых тонах, на которых едва заметны следы времени и легкой сырости. У окна стоял письменный стол, заваленный книгами и свитками, исписанными сложными рунами и формулами, свидетельствовавшими о его любви к знаниям и магии, увлечению, которое он был вынужден скрывать, чтобы не подвергать опасности себя и своих близких. Рядом - узкая кровать, застеленная простым, но теплым одеялом, укрывавшим его от ночных холодов. На стенах висели несколько рисунков, выполненных им самим, изображавших пейзажи Орвелии в её лучшие времена: цветущие поля, горные вершины, увенчанные снежными шапками, и беззаботные лица людей, живущих в мире и гармонии. Комната дышала умиротворением и воспоминаниями о прошлом, резко контрастируя с хаосом, царящим за её пределами, в жестоком мире, где магия была под запретом, а жизнь мага не стоила и ломаного гроша.  Внезапно, мирное созерцание утра было нарушено. На кровать с громким смехом запрыгнул Лэйтон, его младший брат, восьмилетний мальчик с непоседливым характером и безграничной фантазией. - Джеймс, Джеймс, просыпайся! Смотри, что я нашёл! - заливался он, размахивая в воздухе деревянным мечом, выструганным отцом. Меч был его самой ценной игрушкой, символом храбрости и героизма, которым он так восхищался в рассказах брата.  Джеймс застонал, пытаясь спрятаться под одеяло, словно это могло защитить его от назойливого брата и тревог нового дня. Лэйтон, дай поспать ещё немного - пробормотал он, закрывая глаза и надеясь, что брат оставит его в покое. - Нет, нельзя! Сегодня же большой день! Мы будем играть в рыцарей! Я буду спасать тебя от злого дракона! - продолжал настаивать мальчик, неутомимо тряся брата за плечо и не давая ему заснуть.  В конце концов, Джеймс сдался, не в силах сопротивляться детской энергии и заразительному смеху брата. Он улыбнулся Лэйтону и, сев на кровати, потрепал его по волосам. - Ладно, ладно, убедил. Сейчас встану, оденусь, и мы пойдём завтракать, а после… посмотрим, чем можно заняться - сказал он, чувствуя, как тепло разливается в груди от одной только мысли о том, что ему есть, кого защищать, о ком заботиться, даже в этом жестоком и несправедливом мире.  На кухне царила привычная утренняя суета, создавая иллюзию нормальной жизни, столь желанной и одновременно хрупкой. Изабелла, его мать, хлопотала у плиты, готовя завтрак. Запах свежеиспечённого хлеба и жареного бекона наполнял дом, создавая атмосферу уюта и тепла. Отец, Робин Кларк, сидел за столом, откинувшись на спинку стула, читая газету и попивая горячий кофе. Он был немногословен, но всегда спокоен и рассудителен, являясь опорой для всей семьи. - Доброе утро, сони! - улыбнулась Изабелла, увидев вошедших в кухню Джеймса и Лэйтона. Её глаза светились любовью, а улыбка согревала сердца всех членов семьи. Доброе утро, мам - ответили они хором, чувствуя себя в безопасности в этом маленьком уголке мира, защищённом от внешних угроз.  За завтраком царила тёплая, семейная атмосфера. Они обсуждали планы на день, шутили и смеялись, стараясь не думать о том, что происходило за пределами их маленького мира, о войне и преследованиях, о страхе, который всегда витал в воздухе, готовый в любой момент обрушиться на них. - Джеймс, сегодня нужно сходить в лес за травами, припасы почти закончились, а без них нам не обойтись - сказала Изабелла, накладывая ему на тарелку щедрую порцию яичницы с беконом.  - Хорошо, мам, схожу после обеда, когда солнце не так сильно печёт - ответил Джеймс, благодарно улыбаясь матери.  - А можно я с ним? Пожалуйста, можно? - тут же подскочил Лэйтон, загоревшись желанием отправиться в лес вместе с братом. - Нет, ты ещё маленький, с тобой в лес ходить опасно. Там можно заблудиться, наткнуться на диких зверей или… или что-нибудь ещё. Лучше помоги отцу по хозяйству, например, принести дров или почистить обувь - ответила Изабелла, стараясь не показывать свою тревогу и не пугать сына. Она бросила взгляд на Робина, словно ища у него поддержки. Глава семейства отложил газету и посмотрел на жену: - Я чувствую что-то неладное. Какое-то нехорошее предчувствие меня не покидает. Что-то должно произойти. Нужно быть готовыми. - Не говори глупостей, Изабелла, всё будет хорошо. Мы всегда справлялись, справимся и в этот раз - ответил Робин, пытаясь скрыть тревогу и успокоить жену, но в глубине души он чувствовал то же самое - над их головами сгущались тучи, предвещающие бурю.  После завтрака, оставившего неприятный привкус тревоги, Джеймс вернулся в свою комнату, пытаясь отвлечься от тягостных предчувствий. Он взял с полки любимую книгу по травологии, надеясь погрузиться в мир целебных трав и забыть о войне, о страхе и о Лили, чьё лицо неотступно преследовало его. Но буквы расплывались перед глазами, слова теряли смысл, а мысли постоянно возвращались к одному и тому же: к надвигающейся опасности, к хрупкости их мира и к неизбежности столкновения. Он не мог найти себе места, чувствуя себя загнанным в угол зверем, ожидающим неминуемой расправы.  Внезапно, тишину, царившую в доме, разорвал пронзительный крик, полный боли и отчаяния. За ним последовал ещё один, и ещё, становясь всё громче и всё ближе. Сердце Джеймса бешено заколотилось в груди, предчувствуя неминуемую беду. Он вскочил с кровати, словно ужаленный, и бросился к родителям, инстинктивно чувствуя, что им нужна его помощь.  На кухне царила паника. Изабелла и Робин, обычно спокойные и рассудительные, стояли у окна, бледные как смерть, с лицами, искажёнными ужасом. Робин крепко сжимал в руке старый охотничий нож, а Изабелла прижимала к себе Лэйтона, чьи глаза были полны страха.  - Что случилось? Что происходит? - спросил Джеймс, чувствуя, как кровь отливает от лица, а ноги становятся ватными. - Они здесь… Дэвис Лидс нашёл нас - прошептал отец, глядя в окно с неподдельным ужасом, словно увидев перед собой саму смерть.  Не успел он договорить, как дверь с грохотом распахнулась, словно от удара молнии, и в дом ворвались солдаты в форме дворцовой армии Дэвиса Лидса. Их лица были искажены злобой и ненавистью, глаза горели неистовым огнём, а в руках они держали оружие, готовое к убийству. - Где они? Где маги? Покажите нам их! - заорал один из солдат, оглядывая комнату злобным взглядом. - Не вздумайте врать, иначе пожалеете!  Изабелла, собрав остатки мужества, бросилась к солдатам, пытаясь их остановить, умоляя о пощаде.  - Пожалуйста, не трогайте нас! Мы обычные люди, мы ничего не сделали! Мы не знаем никаких магов! - умоляла она, обнимая Лэйтона и прижимая его к себе, словно пытаясь защитить от надвигающейся беды.  Но солдаты были глухи к её мольбам и отчаянным крикам. Они были ослеплены ненавистью и жаждой крови, выполняя приказ своего жестокого короля. Один из них грубо оттолкнул Изабеллу, схватил Робина за руки и выволок его из дома, несмотря на отчаянное сопротивление. - Папа! Не трогайте его! - закричал Лэйтон, пытаясь вырваться из рук матери и броситься на помощь отцу.  В следующее мгновение, оглушившее тишину, раздался выстрел, эхом прокатившийся по всей округе. Изабелла закричала от ужаса, чувствуя, как её мир рушится на глазах.  Джеймс застыл в оцепенении, парализованный страхом и ужасом. Он не мог поверить в то, что происходит, словно это был страшный сон, от которого он никак не мог проснуться. Его мир, его семья, всё, что было ему дорого, было уничтожено в одно мгновение.  Солдаты, не обращая внимания на крики и мольбы, ворвались в дом, схватили Изабеллу и Лэйтона и выволокли их во двор, где уже лежало бездыханное тело отца. Там, на глазах у обезумевшего от горя Джеймса, они хладнокровно убили сначала его мать, а потом и его младшего брата, не оставив ему даже шанса на спасение.  Сердце Джеймса разрывалось от невыносимой боли, словно его пронзили тысячи острых кинжалов. Он чувствовал, как в его груди поднимается волна ненависти и ярости, готовая уничтожить всё на своём пути. Он хотел броситься на солдат, разорвать их на части, отомстить за смерть своих близких, но понимал, что это бессмысленно. Он один против них, у него нет шансов, его магия не сможет противостоять их оружию и численному превосходству.  Собрав всю свою волю в кулак, подавив рвущиеся наружу крики отчаяния, он повернулся и побежал к себе в комнату, пытаясь спасти свою жизнь. Захлопнув дверь на засов, он подбежал к окну и, разбив стекло вдребезги, выпрыгнул наружу, не обращая внимания на осколки, впивающиеся в кожу.  Не чувствуя боли, не замечая ничего вокруг, он побежал в лес, подальше от этого проклятого места, где его мир был уничтожен, где его лишили всего, что было ему дорого. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с грязью и кровью, оставляя на земле мокрые следы. Он не знал, куда бежать, что делать, как жить дальше, но знал одно - он должен выжить. Он должен отомстить за смерть своих близких. Он должен положить конец правлению Дэвиса Лидса и вернуть Орвелии мир и процветание. Он должен стать той надеждой, которая ещё теплится в сердцах тех, кто пострадал от тирании. Он выжил. Он отомстит.  За спиной слышались крики, топот сапог по земле, злобное рычание солдат, подгоняемых жаждой крови. Джеймс, не оглядываясь, бежал, спотыкаясь о корни деревьев, царапая лицо ветками, не чувствуя ни боли, ни усталости. В голове пульсировала одна мысль: “Бежать, бежать, выжить!” Сердце бешено колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу, лёгкие горели огнём, но он продолжал бежать, словно одержимый, ведомый инстинктом самосохранения.  Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Он слышал, как преследователи становятся всё ближе, как их голоса эхом отдаются в лесу. Страх ледяным комком сжимал внутренности, парализуя волю. Он знал, что рано или поздно его настигнут, но не сдавался, цепляясь за малейшую надежду на спасение.  Состояние Джеймса было ужасным. Он был измотан физически и морально, травмирован потерей семьи, подавлен чувством вины за то, что не смог их защитить. Его разум был затуманен горем и яростью, а тело дрожало от страха и напряжения. Он был сломлен, раздавлен, но всё ещё жив.  Внезапно, бегство прервалось. Джеймс выбежал на небольшую поляну и замер, как вкопанный. Вокруг него, словно хищники, обступили солдаты, ощетинившиеся оружием. Они были повсюду, отрезая любой путь к отступлению. - Ну что, беглец, добегался? - усмехнулся один из солдат, приближаясь к Джеймсу. - Думал, сможешь от нас уйти? Наивный.  Джеймс оглядел солдат, оценивая свои шансы. Их было слишком много, он один. Логика подсказывала, что сопротивление бессмысленно, но инстинкт самосохранения диктовал другое.  Отчаяние, словно ледяная хватка, сковало Джеймса. Единственной надеждой оставалась его магия, дар телепатии, позволявший читать чужие мысли и влиять на их сознание. Но после гибели Лили, словно вместе с её жизнью, угасла и часть его силы. Контроль над телепатическими способностями ослаб, превратившись в ненадежную, едва ощутимую нить.  Собрав остатки воли, Джеймс попытался пробиться в разум ближайшего солдата, внушить ему страх, посеять сомнения, заставить отступить, дать ему шанс вырваться из окружения. Он направил все свои усилия, всю свою боль, всю свою ненависть в эту ментальную атаку. Но… ничего не произошло. Сознание солдата оставалось закрытым, непроницаемым, словно за толстой каменной стеной, не поддающейся никакому воздействию. - Не пытайся, маг, - рассмеялся другой солдат. - Мы знаем о твоих способностях. Нам приказано убить тебя любой ценой.  Джеймс почувствовал отчаяние. Он был бессилен, не мог защитить себя, не мог отомстить за смерть своих близких. Всё кончено.  Внезапно, словно удар молнии, по всему телу Джеймса разлилось странное, незнакомое жжение. Сначала это было лёгкое покалывание, едва ощутимое, словно тысячи крошечных иголочек вонзились в кожу. Но с каждой секундой это ощущение усиливалось, перерастая в нестерпимую, всепоглощающую боль, обжигающую каждую клетку, каждый нерв. Он инстинктивно взглянул на свои руки и остолбенел. Кожа начала светиться изнутри, словно под ней разгорелся невидимый огонь, излучающий яркий, пульсирующий свет.  Джеймс не понимал, что происходит. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, не читал ни в одной книге, ни в одном свитке. Это было что-то новое, пугающее и одновременно завораживающее. Что это за сила, которая сейчас пробуждается в нём, словно дремлющий вулкан, готовый извергнуть свою разрушительную энергию? Он не знал, сможет ли он её контролировать, обуздать эту неистовую мощь, или же она поглотит его, уничтожив всё на своём пути. - Что с ним происходит? - с испугом спросил один из солдат.  - Не знаю, но это не к добру! Открывайте огонь! - скомандовал командир.  Обезумевшие от страха солдаты вскинули оружие, словно пытаясь отогнать нечто нечистое, и открыли шквальный огонь по Джеймсу. Но пули, повинуясь неведомой силе, словно натыкались на невидимый щит, отскакивая в разные стороны, не причиняя ему ни малейшего вреда. Огонь, охвативший тело Джеймса, тем временем, разгорался всё сильнее, превращая его в живой, пульсирующий факел.  Из горла Джеймса вырвался истошный крик, полный невыносимой боли и ужаса, но его голос тут же захлебнулся в бушующем пламени. Он чувствовал, как горит каждая клеточка его тела, как плавятся кости, как обращается в ничто всё его существо. В сознании промелькнули обрывки воспоминаний: улыбка Лили, тёплые руки матери, смех Лэйтона. Всё это ускользало, уносимое неумолимым огнём.  И в следующее мгновение Джеймс перестал существовать. Пламя вспыхнуло с неимоверной силой, ослепляя солдат, а затем погасло, оставив после себя лишь горстку серого пепла, медленно оседающего на землю. Порыв ветра подхватил останки и развеял их по лесу, словно пыльцу одуванчика, растворяя память о Джеймсе в самой природе.  Солдаты застыли в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова. Они видели, как маг сгорел заживо, но не могли понять, что произошло. Была ли это магия, проклятие или просто случайность? Им было неведомо. Их примитивные умы отказывались понимать увиденное. В одном они были уверены: их миссия выполнена. “Девиант” уничтожен. На одного меньше. Но в их сердцах поселился страх, предчувствие, что это - лишь начало.