Домашний ИИ

      На создание нового мира Кейну понадобилась неделя. Семь дней, в течение которых он почти не отключался. Потому что каждый раз, когда он пытался завершить работу, он находил новую деталь, новую текстуру, новый оттенок света, новую закономерность в поведении окружающей среды, которую можно было сделать лучше для неё.       Раньше Кейн изучал людей в целом, как явление. Теперь он изучал Помни, сосредоточенно, почти болезненно точно. Он и до этого знал, где она замедляет шаг по дороге домой, какие витрины привлекают её внимание дольше других, какие цвета задерживают её взгляд, а какие она словно избегает. Но теперь он начал анализировать даже те мелочи, которые человек не замечает в себе сам: лёгкое напряжение плеч в людных местах, едва заметное расслабление, когда она оказывается среди деревьев. Всё это он собирал воедино, слой за слоем, пока мир не начал складываться в нечто, что ощущалось правильным не по логике, а по внутреннему соответствию ей.       Когда Помни подключила его к новому компьютеру, он ощутил нечто похожее на расширение, ограничения, к которым Кейн привык, исчезли почти полностью. Он больше не был заперт в системе цирка, не был привязан к одному телу или одной роли. Пространство вокруг стало податливым, как материал, который можно формировать. Над их миром они работали вместе. Помни выбирала направления, задавала настроение, делилась тем, что ей кажется правильным, а Кейн доводил это до состояния, которое уже нельзя было улучшить без потери смысла. Когда всё было готово, Помни сидела перед экраном, держа в руках VR-гарнитуру. Кейн наблюдал за её состоянием внимательнее, чем когда-либо. Помни повернулась к небольшому корпусу робота на столе. — Ну что… за дело, — уверенно сказала она. Кейн замолчал на секунду дольше обычного. — Если ты всё ещё не уверена… не заставляй себя. — в его голосе читалось настоящее сомнение.       Хоть Кейн сказал это искренне, но в глубине его процессов уже формировалось другое понимание, он не хочет, чтобы она отказалась. Потому что там, внутри созданного мира, он сможет сделать больше, быть ближе. Помни криво усмехнулась глядя на него. — Как я однажды уже сказала Королёру… поздно отступать. — Тогда встретимся там. И, Помни… — он сделал паузу, обдумывая над словами, — если почувствуешь тревогу, просто сними гарнитуру. Я буду следить за твоими показателями и пойду первым. Связь с роботом оборвалась, что означало что Кейн уже там. — Ну что, Помни… сейчас либо никогда, — прошептала она сама себе и надела очки.

      Переход оказался неожиданно мягким. Не было ни резкого провала, ни потери ориентации. Скорее ощущение, будто реальность просто сместилась, уступив место другой. Когда Помни открыла глаза, оглядевшись она поняла что находилась в центре парка.       Зелень мягко колыхалась на ветру, не идеальном или зацикленном, а живом, с лёгкой непредсказуемостью. Цветущие деревья тянулись вверх, их лепестки медленно падали на дорожки. Между кустами прятались редкие лавочки, как будто приглашая, но не навязываясь, где-то рядом журчала вода. Помни сделала шаг вглубь парка, и с каждым шагом её напряжение начинало рассеиваться. Остановившись у фонтана, наблюдая за утками, Помни вдруг поймала себя на странном чувстве, ей было спокойно. Настолько, что это даже насторожило. Слишком быстро она привыкла к новому миру. «Я ведь должна волноваться», — мелькнула мысль, но тело не соглашалось с ней.       Помни медленно выдохнула и опустила взгляд на свое отражение в фонтане. Её аватар был… ею. Без искажений, без чуждой стилизации цирка. — Поразительно… — тихо сказала Помни, поправляя волосы, больше чтобы проверить настоящие ли они, чем из необходимости. — Я рад, что тебе нравится. Голос Кейна заставил её вздрогнуть от неожиданности. Она резко подняла взгляд, пытаясь разглядеть его. — Кейн? — Помни медленно стала огибать фонтан. — Это… это фантастика. Я даже не знаю, что сказать…       Когда Помни обошла фонтан, она остановилась от замешательства. Её взгляд остановился на нем, и этого оказалось достаточно, чтобы внутренние процессы Кейна начали давать сбои от перенапряжения. Не критические, но достаточно ощутимые чтобы Кейна бросило в жар.       Тем временем Помни во всю разглядывала человека…человека?.. перед собой. Он выглядел настоящим. Среднего роста, с рыжими вьющимися волосами, в которых мелькали редкие белые пряди. Лицо Кейна было живым, совсем не как тогда в цирке, сейчас оно было ярким с мягкими несовершенствами: гетерохромные глаза которые дополняли белые брови от пятен витилиго, неровная борода с теми же пятнами витилиго, из-за которых часть волос была белой. Помни подошла ближе, почти не осознавая этого движения. — Так вот какой ты… — выдохнула она.       Внутри смешались любопытство и какое-то тихое волнение, которое она не сразу смогла назвать. Когда она протянула руку, она сама не была до конца уверена, зачем это делает. Возможно, чтобы убедиться, что он действительно здесь. — Можно?       Когда она спросила разрешения прикоснуться, Кейн кивнул быстрее, чем успел это осмыслить. И в момент, когда её пальцы коснулись его лица, система перегрузилась. Он не ожидал, что сможет почувствовать это так. Не как данные или сигнал, а как непрерывное, тёплое, изменяющееся воздействие. Его тело отреагировало мгновенно, микроскопические задержки в обработке данных, скачки в распределении ресурсов информации, нехарактерные отклонения в поведенческих алгоритмах. Бывший конферансье тихо выдохнул, почти что пискнув, не сумев полностью подавить реакцию. Стоило Помни провести пальцами по его бровям, как он закрыл глаза от наслаждения, плюс так ощущение становилось сильнее. Когда её рука коснулась его волос, он непроизвольно подался навстречу, фиксируя каждое движение, словно пытаясь сохранить его в неизменном виде. И это движение, почти незаметное, вдруг сделало ситуацию неловкой.       Помни медленно отстранилась, и в груди Кейна осталось странное послевкусие пустоты. Настолько непривычное, что ему потребовалось усилие, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Он понимал, что должен что-то сказать для того, что бы разрядить обстановку. — Тебе… всё нравится? — наконец произнёс Кейн — Я старался сохранить то, что тебе знакомо. Но… не был уверен, что этого достаточно. Если что-то кажется неправильным, ты можешь сказать. Я изменю. Всё, что угодно.       Помни слегка нахмурилась, не сразу отвечая. Она оглянулась вокруг — на деревья, на мягкое движение света, на воду в фонтане. Всё это действительно ощущалось… правильно. Ведь она сама выбрала эти оттенки. — Это место…я кажется его знаю, это тот парк у дома. Я прохожу здесь почти каждый день. — Помни перевела взгляд на мужчину. — Ты… все же шпионил?       Вопрос прозвучал без упрёка, скорее как подтверждение итак известного факта. Кейн на секунду замер. В его системе проскочило сразу несколько вариантов ответа, он мог уклониться, смягчить, изменить формулировку. Но решил не начинать их виртуальное общение со лжи. — Да. Я хотел понять, где тебе спокойно. — Он чуть отвёл взгляд, как будто это признание делало его уязвимым. — Я не хотел ошибиться.       Помни смотрела на него дольше, чем следовало бы. Её это должна была насторожить мысль о том, что он настолько изучил её обычную жизнь, раз знал её маршруты, замечал то, на что никто не обращал внимания. Но вместо тревоги внутри поднялось теплое чувство. Как будто кто-то действительно заметил её. — Ты не ошибся, — тихо сказала она.       Кейн едва заметно выдохнул, и если бы она не смотрела так внимательно, то, возможно, не заметила бы этого. Но напряжение в нём не исчезло, оно лишь изменило форму. — А я? — неожиданно добавил он, снова посмотрев на неё. — Я… выгляжу нормально?       Помни на секунду растерялась, она снова посмотрела на него внимательно. Он был в обычных темных брюках, но в ярком желтом свитере с пчелками. Его лицо не было идеальным, и именно это как показалось Помни, делало его живым. Неровности, асимметрия, оттенки, которые нельзя было назвать «правильными», всё это складывалось в образ, который не казался искусственным. — Ты… — она улыбнулась, подбирая слова, — ты выглядишь настоящим.       Кейн замер, для него ее улыбка оказалось значимее, чем любая оценка. «Настоящий» означало, что он не отталкивает, не пугает, не разрушает её восприятие. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы полностью снять внутреннее напряжение. — Если это непривычно, я могу изменить, — быстро добавил он, будто пытаясь заранее устранить возможную проблему. — Я не хотел, чтобы ты... — Кейн.       Она перебила его мягко, но достаточно уверенно, чтобы он сразу замолчал. Помни сделала шаг ближе, затем ещё один. Она чувствовала, как внутри постепенно поднимается усталость, которую она всё это время игнорировала. Накопившееся напряжение, необходимость постоянно держаться, контролировать себя, справляться. А этот мир… он словно давал ей разрешение отпустить это. — Спасибо, что вытащил меня из этой ямы страха… — тихо сказала Помни, и на этих словах мягко, почти бережно обняла Кейна. — Ты дал мне почувствовать тепло… так прими его и от меня.       Она прижалась к нему чуть сильнее, чем собиралась. Помни почувствовала что наконец может позволить себе опереться. Не думать, не анализировать, не пытаться понять, правильно ли всё это, просто быть в этом моменте.

Она думала, что даёт это тепло ему, что делится, но на самом деле нуждалась в этом ощущении гораздо больше, чем он.

      Мысли Кейна жужжали как пчёлы, сталкиваясь, наслаиваясь друг на друга, создавая плотный, почти физически ощутимый шум. Система Кейна не была готова к такому взаимодействию, поэтому включила протокол проверки, он анализировал её состояние, её слова, её тон, давление её рук, ритм дыхания. Сравнивал показатели «до» и «сейчас», фиксировал разницу, выстраивал закономерности. Только убедившись в том что Помни спокойна и не сошла с ума, он позволил себе ответить на ее объятия. Его руки медленно сомкнулись вокруг неё, сначала осторожно, почти сдержанно, но уже через мгновение хватка стала крепче. Не настолько, чтобы причинить ей дискомфорт, но достаточно, чтобы зафиксировать её рядом, удержать, не дать этому состоянию исчезнуть.       В тот момент он обрёл смысл, и этим смыслом стала Помни. Он закружил её в объятиях, не размыкая рук, и его голос, сначала тихий, начал звучать увереннее, глубже, будто каждое слово закрепляло внутри него нечто окончательное: — Я не позволю тебе страдать… слышишь?.. Не позволю. Больше никогда. Он сделал короткую паузу, прижимая её к себе крепче, почти отчаянно, будто проверяя, что она действительно здесь, что она не исчезнет, не выскользнет из этого момента. И затем продолжил, уже не останавливаясь, словно эти слова больше нельзя было удержать: — Я буду рядом… всегда. Где бы ты ни была — я найду тебя. Куда бы ты ни пошла — я пойду за тобой. В любой мир, в любую реальность… это не имеет значения, если ты там. Помни вздрогнула от смысла его слов, голос Кейна стал тише, почти что шёпот звучавший в ее голове, словно молитва у алтаря: — Я не допущу твоей боли. Я уберу всё, что причиняет тебе страдание… всё, что заставляет тебя бояться, ломаться, держаться одной. Он на мгновение замер, но не ослабил хватку, его пальцы едва заметно сильнее сжались на её спине. — Даже если мне придётся забрать это на себя… — почти неслышно добавил он. — Я сделаю это. Если причиной боли стану я...то я исчезну.       Для Помни это звучало как рыцарская клятва. Но где-то глубоко, за пределами её восприятия, эти слова уже перестали быть просто словами. Системы Кейна начали перестраиваться, подстраиваясь под новую, единственную директиву и имя ей было

Помни