Спам

Листья на улице падали большими группами, был листопад. Улица была шумной и переполненой, а каждый магазин по пути был забит покупателями. Судя по дате в телефоне Аарона, через несколько дней должен был быть День Благодарения. У Аарона С этим праздником были ужасные воспоминания. Он больше не воспринимал этот праздник как должное, он даже не мог теперь назвать это праздником. В след за хорошими воспоминаниями о Дне Благодарения, с ним ушло положительное впечатление о доме Хеммиков. Он не ожидал что представление о этом месте всегда будут хорошими, но и подумать не мог что будут они на столько ужасными. Хэммики окончательно его добили, в голове до сих пор крутятся мысли о Лютере, "зачем он это сделал?". По его мнению тот даже не должен был открывать дверь и впускать в дом незнакомого для него человека. Каждый второй мог представиться "Сводным братом его племянника" Теперь в его душе огромный ком, не позволяющий даже думать об этих двух вещах в хорошем смысле. В этом году было принято решение остаться дома, и может даже не праздновать. Возможно Аарон останется в комнате учить последний параграф по биологии, а может уйдёт к Кейтлин, и в компании лисичек напьётся так, что уже не вспомнит этот день, и вариант того что он отметит праздник в компании Лисов, Аарон не вычеркнет, но ему совершенно этого не хотелось. Всё сегодня говорило ему остаться дома. Даже погода, которая резко испортилась, намекало об этом. Но нет. Аарон решил прогуляться, может, хотя бы пройтись до магазина: купить энергетики, которые у него давно закончились, но из-за нехватки времени, оставались так и не купленными. Или просто проветрить голову. Прямо сейчас он не хотел оставаться в общежитие. «Лисы», сегодня были слишком энергичными и шумными, если он не ошибался, в добавок, они хотели устроить марафон Марвел, но Аарона такой расклад не устраивал: с самого утра, его голова разрывалась от боли. Миньярд покинул общежитие около пяти часов назад, сейчас, время на его телефоне показывало почти девять вечера. Аарон даже не уследил за тем, как пролетело время, пока он безвольно скитался по улицам и паркам. Когда-то он слышал, что родители уверяют своих детей, о ненадобности выходить на улицу одним, после девяти. Ведь, по их словам, на каждом углу, ребенка будет поджидать маньяк, педофил, или же, наркоман. До Лисьей башни, от того места, где Аарон сейчас находился, надо было идти около двадцати минут. Сейчас он разворачивается, и в нужном направлении, шагает по тротуару. Через несколько минут Миньярд будет проходить через парк, в котором людей уже не так много и довольно приятная атмосфера, Аарон обходит большой дуб, заворачивая в сторону выхода, а после, и вовсе покидает парк, выходя через главные ворота. По его памяти, через, около, двухсот метров, стоит его любимая кофейня, Аарон заходит в нее иногда, и сразу же после первого раза, она, гордо, обрела звание «Любимой». Колокольчики тихо покачиваются, издавая мелодичную песенку, когда Аарон толкает дверь, проходя внутрь. Людей не так уж и много. Время уже позднее, кто захочет в такое время отшиваться в кофейне? Проходя к кассе, он осматривается. Видимо, они сделали ремонт: стены приобрели гордый светло-розовый оттенок, перекрывая бежевые цвета. Сейчас Аарон понимает, что давно не был здесь. Меню, которое он просматривает у кассы, блестит яркими заголовками и чудными названиями напитков. - У нас сейчас скидки в честь «Дня Благодарения». - Вещает ему бариста, и Аарон морщится. Его покрывают отвратительные воспоминания, от которых хочется вывернуть весь желудок наружу. Уняв мелкую дрожь в пальцах, Миньярд заказывает капучино, а после получения, быстро благодарит баристу и покидает заведение. Пройдя десять метров, Аарон собирается завернуть за угол, когда ему звонят на телефон. На экране, что освещает его лицо, высвечивается «Ники», и хмыкнув, он поднимает трубку. - Хей, Аарон! Когда ты планируешь возвращаться? Я волнуюсь, да и время позднее… - Он сделал паузу, будто хотел что-то добавить, но в какой-то момент передумал. Голос его кузена был взволнованный, он, очевидно, ждал ответа. Тяжело вздохнув, Аарон заговорил спокойным тоном. - Да Ники. – Ответ был не однозначным, ведь ему даже не задавали вопроса, на который можно было так ответить, но он не сомневался, что Хэммик понял. – Я буду через пятнадцать минут. Прошу, не названивай мне. Иначе я кину тебя в спам. И Миньярд скидывает трубку. Он убирает мобильник в карман ветровки, и мигом заворачивает в шумный переулок. По его мнению, улицу по которой он шел, нельзя назвать даже улицей, скорее «улочкой» или даже «двором». Квартал был довольно темным, и может даже поэтому, слишком тихим. Тот момент, когда Аарон проходил мимо какого-то поворота, нельзя назвать случайным. Секунда, и его стакан с кофе, с глухим стуком падает на землю, рот зажимает сильная рука. Аарон пытается вырваться, кричит, но все бесполезно. Его мольбы полностью заглушаются, а попытки ударить неизвестного тщетны. - Ой-ой. Какой миловидный – Голос раздается над ухом. Мужчина хихикает. – Мне будет очень жаль убивать тебя, но так надо – Наигранно грустный голос, полностью противоречит его действиям. Мужчина сдавливает талию Аарона, а после отпускает, но только что бы нанести резкий удар в живот. Миньярд сгибается от боли, колени подкашиваются, и он оседает на землю. Его хватают за шею, оттягивая назад. В руках незнакомца оказывается нож, когда он наклоняется ближе к Аарону, сжимая его горло сильнее. - Последние слова будут? – Он не дожидается: перерезает ему сонную артерию. – Видимо нет. Мужчина смеется, а Аарон падает на землю. Кровь быстро сочится из пореза, и Миньярд начинает глотать воздух ртом, пытаясь схватиться за последние нитки жизни. Через минуту, на земле будет лежать тело парня, что уже никогда не сможет вздохнуть воздуха. Аарон не смог ухватиться за последние концы веревки: она покинула его ладонь. Он не вернулся в общежитие, как обещал своему кузену, и уже не сможет. Теперь, когда Ники все же позвонит ему, потому что пятнадцать минут прошло уже давно, никто не возьмет трубку. Будет некому. Аарон не верит в карму, но сейчас, когда он истекает кровью, начинает верить. Ровно год назад, он убил человека. Человека, который насиловал его брата. Теперь отплатился он – только, уже, своей смертью.