Свет сквозь цилиндр

Ад не был местом для мечтателей. Но именно они здесь рождались чаще всего. Каждое утро Чарли — дочь правителя Нижнего Царства — поднималась на крышу своего отеля, вдыхая дымную свежесть серы. Здесь не было рассветов, но облака всё же окрашивались во что-то похожее на розовый, если смотреть сквозь фильтр надежды. Она любила этот свет. Любила вопреки. Ад был местом, где слово «любовь» звучало смешно, где добро казалось оскорблением. Но она упрямо продолжала говорить об искуплении, об изменении, о второй возможности. И пусть весь мир называл её безумной — у неё был отель, убежище для грешников, которые хотели стать лучше. Сегодня она сидела на парапете, болтая ногами, когда издалека донёсся странный звук — будто кто-то рвал ткань воздуха. Порыв ветра тронул её длинные волосы, и на миг небо словно лопнуло. В разломе вспыхнул холодный зелёный свет. — Что за... — Чарли прищурилась. Из трещины шагнул силуэт — высокий, изящный, угловатый, будто вырезанный из мрака. Его лицо скрывал цилиндр, глаза — монокль, а улыбка напоминала тонкий разрез бритвы. Он выглядел не как здешний демон. Слишком аккуратный. Слишком... театральный. — Где я? — произнёс он с раздражением, оглядываясь. — Это даже не мой тип преисподней. — Э-э... здравствуйте! — Чарли встала. — Добро пожаловать в Хаз… то есть… в Ад! Незнакомец хмыкнул: — Добро? В Аду? Девушка, у вас ужасное чувство иронии. Он снял цилиндр, поклонился. — Позвольте представиться. Лорд Хэт из Мира Злодеев. Повелитель порока, гений манипуляций и разрушений. А вы…? Чарли сжала ладони. — Я — Чарли. Принцесса Ада. И я… хочу изменить этот мир. Он засмеялся. Настоящим, низким смехом, от которого дрогнул воздух. — Изменить Ад? О, это восхитительно нелепо. И всё же в его взгляде мелькнул интерес.

Отель грешников

Спустя пару часов он уже сидел в лобби её отеля, развалившись на кресле. Дым из бокала формировал черепа, а на коленях лежала книга под названием «Искупление для идиотов». Он нашёл её на стойке и, судя по улыбке, наслаждался каждой страницей как сарказмом. Чарли нервно поправляла пиджак, наблюдая за ним. — Знаете, у нас нечасто бывают гости из других измерений. — Верю, — ответил он. — Ваш интерьер явно рассчитан на тех, кто уже сдался. — Не все, — мягко возразила она. — Некоторые ещё пытаются. — Пытаются? — Он поднял бровь. — В Аду нет «попыток». Есть провал и удовольствие от него. Сзади послышался вздох. — И кто этот пижон? — раздался голос Вегги. — Гость, — ответила Чарли. — Он из другого мира. — Ага, и наверняка думает, что всё здесь его цирк, — буркнула Вегги, окинув Хэта взглядом. Тот усмехнулся: — Мой мир — скорее лаборатория. Здесь… хаос с душой. Любопытно. К ним подошёл Хаск, наливая себе виски. — Очередной нарцисс. Отлично. Как будто нам мало радиодемона. Аластор, который до этого сидел в тени, поднял голову и улыбнулся своей хищной улыбкой. — Радиодемон? Ах, вы, должно быть, мой новый конкурент. Или просто очередной шут? — Я не соревнуюсь, — холодно ответил Хэт. — Я создаю катастрофы. — Тогда добро пожаловать, коллега, — весело сказал Аластор, протянув руку. — В Аду всегда найдётся место ещё одной катастрофе.

Мир Хэта

На самом деле Блэк Хэт не собирался здесь задерживаться. Его приспешники — Доктор Слис, Деменция и 5.0.5 — остались в мире злодеев, где каждая корпорация продавала зло, а добро считалось неприбыльным. Доктор Слис, вероятно, уже метался в панике, придумывая способы вернуть начальника. Деменция наверняка взрывала всё вокруг из скуки. А 5.0.5 просто скучал и обнимал первый попавшийся кактус. Но пока что Хэт не мог вернуться. Разлом закрылся, а энергия, позволившая ему перейти, испарилась. И теперь он оказался в Аду — среди существ, которые, как ни странно, пытались стать лучше. Его это раздражало. И интриговало. Особенно она. Чарли. Светлая, наивная, чересчур искренняя. Она не прятала свою доброту, даже когда весь мир над ней смеялся. Он видел таких. Они ломались. Но она — нет.

Искра

На третий день он поймал себя на том, что помогает. Ненамеренно. Он дал совет одному из грешников — как манипулировать соблазном, чтобы устоять перед ним. Он помог Нифти оптимизировать уборку, создав маленький артефакт, притягивающий грязь. Даже с Энджел Дастом — самым раздражающе фривольным существом — обменялся парой язвительных фраз, и то выглядело почти как разговор. Чарли заметила. — Вы знаете, что творите добро, да? — сказала она вечером, когда застала его за ремонтом дверей, которые он сам и сломал. — Это называется эффективность, — буркнул он. — Я просто исправляю последствия вашей... оптимистичной глупости. Она улыбнулась. — Всё равно спасибо. Он отвернулся, но сердце дрогнуло. Что это было? Благодарность? Ему — монстру, привыкшему к страху и поклонению? Она не боялась. И это злило.

Вторжение

На четвёртый день пришли гости, которых никто не звал. Из эфира вывалились трое существ — воплощённые медиа-звёзды ада. Их имена звучали как бренды: Вокс, Вельвет и Валентино. Шоу, секс и власть. Три греха, упакованных в обаяние. — О, принцесса! — Вокс широко раскинул руки. — Мы слышали, ты снова играешь в спасительницу душ. — И кто это у тебя тут? Новый проект? Он кивнул в сторону Хэта, который спокойно пил вино. — Вижу, ты собрала цирк. Не хватает только экзорцистов. — Хм, — произнёс Хэт тихо, не поднимая взгляда. — Интересно, насколько глубоко можно утопить телевизор, прежде чем тот перестанет хрипеть? Вокс моргнул. — Что ты сказал? — Просто размышляю о физике, — ответил Хэт, слегка улыбнувшись. — Могу проверить на практике. Напряжение в воздухе стало ощутимым. Алэстор довольно улыбался — он любил подобные спектакли. Вегги уже сжимала клинок. А Чарли сделала шаг вперёд: — Пожалуйста, без насилия. Мы не здесь ради этого. Но Вокс лишь усмехнулся: — Тогда ты не в Аду, принцесса. Он протянул руку, и энергия экранов закрутилась вокруг. Мгновением позже Хэт встал, выхватив из тени трость. Одним движением он перерезал поток света, и тот погас. — Моё терпение не продаётся, — холодно произнёс он. — Убирайтесь. Вокс хотел ответить, но замер. Его техника отказала — экраны мигнули, вспыхнули и рассыпались пеплом. Он знал силу. И сейчас ощутил её в полной мере. — Ещё увидимся, шляпник, — процедил Вокс и исчез.

После боя

Когда всё стихло, Чарли подошла к нему. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не стоит. Я просто защищал свою лабораторную базу. — Это место — не лаборатория. Это дом. — Тогда, — усмехнулся он, — я просто не люблю, когда разрушают дом, где я временно обитаю. Она засмеялась. И этот смех будто очистил воздух от напряжения. Он поймал себя на том, что смотрит на неё слишком долго. И что впервые за многие века его мысли не о контроле, не о власти… А просто — о ней и о её звонком, режущим слух своей искренностью и добротой смехе. Хэт всё ещё не нашёл способ вернуться. Доктор Слис пытался связаться через измерительный портал, но безуспешно. Деменция, по слухам, уже объявила «эпоху анархии» без начальника, в так же не давала Слису покоя постоянно мешая в кротчайшие сроки что-то придумать, а 5.0.5 стал символом сопротивления — просто потому что был милым и ничего не делал, он, кажется, даже обрадовался. Но Хэт не спешил домой. Каждый день в этом месте разрушал что-то в нём — то, что он считал незыблемым. Он видел, как грешники плачут, смеются, ошибаются, снова пытаются. Он наблюдал за Чарли, и каждый раз, когда она верила в тех, кого давно списали, он ощущал нечто странное, не похожее на обычное отвращение... Однажды ночью он стоял на крыше рядом с ней. Она спросила: — Почему вы вообще стали… таким? Он улыбнулся. — Если ты ещё не поняла, то я - существо состоящее из чистой тьмы и зла, а добро — это скучно и жалко, прямо как ты. — Или может потому, что когда-то вы поверили, а потом разочаровались? Он не ответил. Но впервые за долгое время не смог усмехнуться, просто подумал что его вечно окружают одни идиоты где бы он не был.

Искушения

Позже он попытался уйти. Открыл портал, собрав энергию. Но когда трещина вспыхнула, Чарли стояла позади. — Уходите, если хотите, — сказала она. — Но знайте: этот мир стал немного лучше, пока вы были здесь! Он замер. Вгляделся в её глаза. И впервые почувствовал, как в груди, где всегда было только эхо, загорается что-то живое. Что-то отвратительное, что хочется вырвать с корнем, но почему-то никак не получается... Портал схлопнулся, но Хэт решил остаться чтобы в своей обычной манере понаблюдать за представлением новых, ещё не успевших наскучить шутов.

Финал главы

С того дня он перестал смеяться над её мечтами, Он начал помогать - холодно, цинично, в своей злой манере и чтобы было не так скучно, но помогать. Он всё ещё носил маску высокомерия и безразличия, но Чарли всегда видела больше, чем есть на самом деле. А когда она протянула ему руку — молча, без просьб и условий, — он взял её. И для Чарли кажется весь Ад на миг замер... В её глазах засветились маленькие искорки, которые вызвали у Хэта очередной прилив отвращения и презрения, но на удивление это осталось внутри. Он впервые позволил ей прикоснуться к себе и кажется, что через это касание почувствовал всю ту детскую веру в добро и во всё лучшее, что Чарли несла в себе с самого детства. — Чарли, почему ты так уверена в том, что твоя идея с искуплением, этим отелем и добром внутри этих отбросов... — он выдержал паузу, подбирая слова — Не бред собачий? В её глазах появился огонёк обиды и злобы, такой привычный для Хэта и такой непривычный для самой Чарли, но она быстро взяла себя в руки. Пусть его лицо всё ещё было маской не выражающей никаких эмоций - внутри он разочаровано скривился >:/ Между ними воцарилась тишина, если не считать привычный шум ада. Теперь наступила очередь Чарли подбирать правильные слова, вдобавок ещё она сама задумалась: серьёзно, никто и никогда не спрашивал о причинах её поведения и безумного упорства, а иных причин для того, чтобы это выяснить у Чарли не было. Кажется, что так просто было всегда и всё, почему вообще для доброты нужны какие-то причины?! Но погодите, кажется она всё таки вспомнила с чего это всё началось...

В очень далёком детстве

Когда-то давно Чарли тоже считала что всё так, как и должно быть. Она жила в аду с одним лишь отцом, потому что Люцифер развёлся с женой и она оставила их. Чарли смотрела за поведением своего отца, равнялась на него и в своих детских играх подражала ему, но в один день в её детской голове всё перевернулось раз и навсегда. Чарли решила впервые покинуть свою комнату так, чтобы никто об этом не знал. Она дождалась удобного момента, когда Люцифера не будет дома и с помощью магии открыла замок на своей двери. Идя по коридору, смотря на портреты с её отцом, матерью и ей самой, она обратила внимание на одну уж очень старую дверь в конце коридора... Это было понятно по тому, что она была очень потрёпанная временем. Конечно же дверь была заперта, а так же не имела никаких знаков, даже намекающих на то, что скрывается за ней, но для Чарли это не было проблемой. Точно так же открыв замок магией (это было единственное что на данный момент умела Чарли), она прошла внутрь и невольно начала чихать от поднявшейся в воздух пыли. Это оказалась старая и бесконечно огромная библиотека в которой, наверное, есть абсолютно любая книга. Медленно идя между полок внимание маленькой девочки привлекли розовые, со сверкающими блёстками в разноцветной обложке книги. На них были следы царапин, небольшие, но достаточно заметные... Открыв одну из них Чарли увидела рисунок прекрасной радуги, переливающаяся от заряжающего её света солнца посреди облаков! Текста о чуде, дружбе, надежде и любви поразили маленькую девочку, доселе знающую только боль, страх и отчаяние, а ещё захватили неокрепший детский ум. С тех пор она всегда сбегала туда пока её отца не было дома, читала блестящую, розовую и радужную литературу, набираясь оттуда всяких фраз и перенимая оттуда невинные, наивные и такие глупые в её реалиях взгляды... Но с возрастом, а так же с наблюдением за кровавыми сценками на улице Чарли поняла, что такими простыми и понятными способами как словами о дружбе, о мире и о любви глобальные конфликты не решить, грешников не изменить и вообще нужно действовать по уму. Поэтому с того дня, как она это поняла, Чарли начала разрабатывать свой идеальный план по счастливому отелю искупления, который поможет грешникам измениться и заслужить рая с белоснежными ангельскими крыльями!

В наше время

Хэт задремал на половине этого унылого и безмерно глупого рассказа, но быстро пришёл в себя когда Чарли выделила последние слова громкой воодушевленной интонацией и свободной рукой резко очертила адский пеизаж перед ними. Он захотел сказать что-то, что обычно говорил Флюгу или Деменции когда те выводили его из себя, но по необъяснимой для самого себя причине решил воздержаться. Чарли же замолчала и пристально уставилась на Хэта, ожидая какой-то реакции, которая показала бы как он отнёсся к небольшой предыстории её вечного детства. Заметив это, Хэт повернул голову в противоположную от её лица сторону, чтобы его хрупкое душевное равновесие не было нарушено этим... Взглядом. Чарли уже разочаровано опустила глаза и собралась освободить свою руку, но в последний момент он обернулся и саркастично произнёс что это самая интересная история, которую ему только доводилось слышать за всё его существование. И ведь её это устроило: Чарли закрыла глаза и улыбнулась своей привычной дурацкой улыбкой. Хэт же в свою очередь перевёл свой взгляд на бесконечное красное небо, возвышающееся над ними всеми и задумался о том, что хочет увидеть как сломается такая прочная вера в добро и надежда на лучшее, как у этой... Принцессы Ада.