Moon's Boy's

Балончиком вонючего и резко пахнущего лака высокий юноша закреплял высокий хвост на своих волосах, которые вились и почти мешали его движениям. — Эриас, ты нашёл наушники? — Беловолосый парень, поправлявший белый с серебряными и иногда золотыми вставками костюм, светло-голубыми глазками через зеркало искал шоколадную макушку. — Если бы кое-кто вместо того, чтобы залипать на других айдолов, рассортировал всё по местам, то их не надо было бы искать, чёрт тебя дери! В гримёрке царил хаос — какие-то вещи валялись где попало, и парни, бегавшие по всей комнате в попытках отыскать что-то, спотыкались об них. — Эриас, Люциан, Абрам! — Голос из другого угла заставил юношей повернуть головы на его источник. — Я нашёл! Кто решил, что класть наушники между одеждой — хорошая идея? — Это моя ошибка, извините, — отложив баллончик на стол, Люциан, напоследок поправив чёлку, неловко улыбнулся. — Может, закинул в сумку вместе с одеждой, пока торопился уйти. — Вот что-что, а от тебя, Люц, не ожидал такого! Они бы так и продолжили ругаться, если бы не голос ведущего, который был слышен сквозь стены помещения. Забыв про ошибку лидера, группа быстро надела наушники, поправила свой внешний вид и толпой вылетела из гримёрки. Как они умудрились опоздать — одному лишь богу неудачи известно. Они же всё рассчитали по времени, сокращали маршруты и нигде не задерживались, а тут такая неудача! Но на сцену они успели вовремя, ни на секунду раньше, ни на секунду позже. Зал загрохотал аплодисментами и восторженными криками, что никакая шумоизоляция не спасёт, но вскоре толпа стихла, не смея прерывать музыку и такие долгожданные голоса любимых "MOON'S BOY'S". Начало партии — тихое, почти убаюкивающее. Брюнет осмотрел замерший в восхищении зал своими болотно-зелёными глазами, словно пытаясь убедиться, все ли на месте. За его голосом послышался ещё один, попадающий в его тон и слова, а потом и ещё один, уже более тихий. Мелодия чем-то напоминала хор, но четвёртый ласковый голос перекрыл другие. Разноцветные вспышки света, громкая музыка и вновь восторженные крики толпы озарили огромное здание. На сцене показались движения — ловкая и почти сложная хореография. Движения были легки и изящны, словно они были дымом, колыхавшимся от слабого ветра. Они дебютировали относительно недавно, год-два назад, но умудрились за столь маленькое время набрать фанатов по всему свету чуть ли не с первой песни. Люди были разные: кого-то привлекали их милые лица, которые, по слухам, не тронула ни одна операция; для кого-то была интересна их хореография, движения требовали годы тренировок и гибкости, словно те были не молодыми людьми, а самыми настоящими кошками; другие же говорили, что самое лучшее в их группе — их песни и голоса. Их музыка сочетала в себе что-то мотивационное, радостное, и порой грустное и беспокоящее. Конечно, не исключено, что есть люди, которые любят их за всё сразу, и ещё за что-то своё — дело вкуса. Но вот что и правда удивительно — ненавистников у них гораздо меньше, чем обычно бывает, ибо, по слухам, после их концертов люди даже не чувствуют себя уставшими, а даже наоборот, ещё бодрее, словно после долгой терапии с врачами. Вскоре в зале стали всплывать разноцветные палочки, цветов каждого айдола, и больше оказалось жёлто-золотых — цвет Люциана, как главного визуала группы, и по совместительству её лидера. Это было банально, что лидера любят больше, но у блондина от такого вида почувствовался трепет в груди, словно его золотистое, как он сам, ядро с нежностью обнимают. — Ну и ну! Ну кто ж мог знать, что в этот раз людей будет ещё больше, чем на прошлом нашем концерте! Айдолы, слегка уставшие, только вышли из здания. Выступление прошло как и планировалось, никто ничего не сорвал, никто не споткнулся, и никто не перепутал строчки. Это лучшее, что могло быть! — Я готов съесть весь этот стадион… — Шатен, идя за всей толпой, с хрипом потянулся своей усталой спиной. — Я предлагаю забежать в торговый центр и поесть, заодно восстановить калории… Еды нужно много. Абрам и Сетх согласились и поддержали его, но, заметив то, что их лидер замер около лавочки, где сидели двое парней, промычали. — Люциааан, ну чего ты там встал? — Юноша с бело-жемчужными волосами недовольно наклонил голову в бок, словно та и не хотела держаться. — Встреча с фанатами у нас ещё не скоро, идём давай! — Тут человеку плохо, — слегка сухо отозвался блондин, после чего к нему подскочила вся троица. — Плохо? Ему стало плохо на нашем концерте? Почему никто не сообщил нам? Айдолы достали из сумок вещи — кто воду, кто маленький вентилятор. — Он сам сказал молчать… Я и… не выдавал его… — Хриплым и, видимо, сорванным голосом промолвил длинноволосый брюнет, обеспокоенно глядя на айдолов. — Такое впервые… — Сетх протянул беловолосому парню, что был бледнее листа и словно изо всех сил старался не упасть даже на плечо приятеля, воды. Но больной ни в какую не хотел принимать помощь, воду от себя, а мини-вентилятор закрыл ладонью. От скорой он отказался и тихо попросил их идти по своим делам, не беспокоясь о нём, что трое с радостью и сделали, утаскивая за собой четвёртого, рвавшегося помочь ему. Ребята ушли к торговому центру, активно обсуждая это. На их концертах никому никогда не становилось плохо, а уж тем более они не падали в обморок, а тут такое. Молчал лишь Люциан, он задумчиво смотрел в пол, то хмурясь, то щурясь. Как тёмный заклинатель, живший более двухсот лет назад, смог попасть на концерт к светлым, с учётом того, что на каждом выступлении они распространяют вспышки светлой энергии?