Клетка из смольной тьмы

Тёмные занавески дорогого паланкина перекрывали любой обзор жаждущей толпе на улице. Квинси кричали, аплодировали и разбрасывали белые лепестки по дороге, приветствуя своего Императора и Наследного Принца. Штенритеры шли ровным строем по обе стороны от процессии, медленно и уверенно сопровождая Императорских особ во дворец. Сегодня радостный день - повстанческое движение в Уэко-Мундо было успешно подавленно их Наследным Принцем, и теперь вся столица праздновала. Но Ичиго оказался лишён возможности услышать одобрительный гул толпы. Он был слишком занят тем, чтобы не стонать слишком громко, пока пальцы Императора, холодные, твердые и слишком-блядь-знающие, равномерно и жестоко двигались в нем, ритмично задевая каждым плавным рывком простату. Из горла Ичиго вырвался скулеж, когда член вновь болезненно дернулся. Он кончил уже два чертовых раза подряд, а ведь даже не касался себя. "Ты заслужил Папочкину награду, солнце." - Яхве говорил тихим, спокойным голосом, не замедляясь и не ускоряясь. Это была почти пытка. - "Позволишь мне ещё немного послушать эти сладкие стоны из твоего грязного ротика?" Ответом ему было лишь жалобное мычание, переходящее в резкий вздох, когда он намеренно сжал пальцы, жёстче проходясь по точке удовольствия. Ичиго не плакал, но его спина дрожала, а лицо как будто смялось от усилий просто удержаться. Он до боли прикусил нижнюю губу, жмуря глаза. Новый вздох вырвался из его горла, рот раскрылся, а глаза закатились. Это продолжалось с того момента, как они сели в паланкин, - черт, Ичиго был уверен, что его разработали только для этого, - что было... примерно три часа назад. Стимуляция всегда была чем-то вроде поощрения, но от этого сдерживать грязные, постыдные стоны не легче. Яхве наклонился ближе к дрожащему телу Ичиго. Тот лежал на его коленях спиной вниз, позвоночник выгибался как рама охотничьего лука, а бедра были широко расставлены. Они дрожали, испачканные следами его предыдущих двух оргазмов. Яхве всегда использовал семя сына как смазку. "Ну же, поговори с Папочкой, солнышко. Я так соскучился по твоему хнычущему голоску." - На его губах играла самодовольная, пьяная улыбка, алая радужка помутнела, как забродившее вино. Его рука, словно в противовес мягкому тону, двинулась жестче, требовательнее, уже не просто массируя простату внутри Ичиго, но именно что ударяя конкретно в неё быстрыми, тяжёлыми толчками. Поток воздуха с звучным резким выдохом вырвался из горла его сына, и паланкин заполнился громкими, жалкими стонами. Бедра Ичиго дергались, как будто насаживаясь на холодные пальцы отца, сокращаясь в спазмах приближающегося оргазма. "П-папочка! Спасибо, Папочка! Спасибо!" Яхве практически мурлыкал от сбивчивого голоса юноши под ним, в приступе чистого, темного удовлетворения. Он не смог сдержать свой порыв и вплотную наклонился к бешено поднимающейся и опускающейся груди Ичиго, проводя своим мокрым, шершавым языком прямо по ложбине между грудных мышц сына, поднимаясь к мощной шее того. Яхве не останавливался, прильнув раскрытым ртом к бледной коже юноши, слегка прокусывая её. Когда он отстранился, на месте укуса расцвела фиолетово-багряная любовная метка. "Изысканно. Люблю, как ты проявляешь сыновье почтение Папочке, когда он так идеально трахает тебя." Ичиго не слышит его. Или слышит, но игнорирует. Весь его мир сузился до разрушительных, жестоких толчков пальцев внутри и болезненном ощущении третьего оргазма, перекрывающегося четвертым. Он разбит, он, черт возьми, не может вспомнить свое имя, пока задыхается на коленях Яхве, прерывисто и быстро дыша. Карие глаза? Они пусты и давно уже потемнели до чего-то не совсем человеческого. И, кажется, они начали отливать рыжим или красноватым... Пальцы выскользнули из его разработанной, раненной дырочки, и юноша заскулил, дергая бедрами. Без этого давления разрушенное состояние ощущалось ещё красноречивее, обостряясь и становясь почти невыносимым. Боги, он выглядел со стороны, наверное, как сучка в течке. Уродливо и постыдно. Когда затуманенный взгляд Ичиго судорожно зацепился за лицо Яхве, там виднелось лишь темное, голодное самодовольство. Он тихо усмехнулся, засовывая полные смазки и спермы пальцы в рот своего сына, медленно и намеренно смакуя момент, очерчивая его язык. Ичиго было мерзко от самого себя, что уже в этот момент он начал послушно облизывать пальцы, смотря в лицо Яхве через полуприкрытые ресницы. "Умница. Дома Папочка обязательно наградит своего мальчика за хорошее поведение." То, как дернулся полувялый член Ичиго, вызывает в нем приступ отвращения. Но чертово тело послушно, по-шлюшьи реагирует, с большим энтузиазмом посасывая шершавые пальцы. Розовый, слегка чувствительный шрам чуть правее бешено бьющейся венки на шее - вот, наверное, единственное напоминание о том, кем он был. Прийти умирать за родных и друзей звучало благородно. Валяться в постели своего заклятого врага, чувствуя, как его гордость рушиться, уже не так благородно. Он чувствовал стояк Яхве — эта пугающая длина, которая в первый их раз чуть не заставила слезы появиться на глазах Ичиго от унижения быть взятым чем-то столь большим и при этом грубым. Он не был с ним ласков. На самом деле, никогда и не будет, подозревал в глубине своего сознания юноша. Одна рука его отца проскользнули под бедра парня, а вторая поддерживала спину, когда он усадил к себе на колени Ичиго, заставив его спину опираться на свое тело, а бедра раздвинув широко, положив их на ноги самого мужчины. С тихим смешком рука Яхве легла на чувствительную головку члена Ичиго, начав гладить её грубыми, но точными движениями. Он наклонился близко к уху юноши, его горячее дыхание согревало раковину, а влажный язык медленно очерчивал внутреннюю часть, заполняя слух сына лишь непристойными, влажными звуками. "У нас около получаса до прибытия в столицу. Скрасишь ожидания папочки, солнце?" Ичиго содрогнулся всем телом, отчаянно всхлипнув, чувствуя уже даже не совсем удовольствие, а раскалённую боль от новой стимуляции, призванной заставить его кончить в пятый раз. Пытка, это точно была пытка. Неужели за то, что он замешкался, убивая того арранкара? Яхве заметил? Это было наказание? Неужели в замке будет что-то похуже? "Ну же, золотце, подай голосок. Папочка хочет слышать тебя." Грубый большой палец надавил на уретру. Ноги Ичиго дернулись, на миг подняв его таз выше, отчего член в руке Яхве вновь дернулся. Больно, это было больно! Ноготь задевал чувствительную кожу, заставляя нервы кричать в агонии. Воздух вышел из легких Ичиго, и с резким вскриком он задрожал, отчаянно хватаясь руками за шею отца. Его слюни потекли по подбородку, когда он пытался не зарычать, помня предыдущие наказания за его "грубость". "П-папочка!.." — Ичиго воротило от этого слова, но стоять на четвереньках при сломанных коленях явно было менее предпочтительнее. — "М-много!.. Слишком много Папочки!... Я-я не справлюсь!.." Яхве хрипло рассмеялся, наконец ослабляя хватку до почти ласковой. Ичиго не узнавал свой голос, когда начал всхлипывать от облегчения. "Вот, именно это я хотел услышать... Кричи для меня, солнце, хочу слышать, как ты сходишь с ума лишь от моих рук. Тебе нужно быть готовым к нашей спальне." Ичиго жалко шмыгнул носом, издавая тихие, но отчетливые стоны каждый раз, когда пальцы продолжали дразнить его головку, растирая новые капли предэякулянта по раскрасневшейся, болезненной коже члена. "Ммм... Ты весь мокрый. Пол испорчен из-за тебя, ай-яй-яй." Холодный пот выступил на спине Ичиго, когда он услышал этот ехидный тон. Что самое ужасное, вялый, изнасилованный член все ещё продолжал дергаться от правильных поглаживаний, посылая сигналы мучительного удовольствия по всему телу. Это была правда, что все вокруг было мокрым. Из его дырочки капала его же собственная сперма, которую Яхве использовал как смазку, пот пропитывал доски паланкина, а новые струи продолжали течь из его пениса. Он выглядел как игрушка для секса, которую слишком много раз использовали. "Совсем непрезентабельный вид. Ты хочешь так предстать перед всеми Квинси? Перед нашими подданными, которые готовы целовать землю из-под твоих ног?" Яхве насмешливо слизнул особо большую каплю пота с виска Ичиго, наконец оставляя его бедный, избитый член в покое. То, как прервалось его дыхание от этого простого жеста, было музыкой для ушей мужчины. "Давай приведем тебя в порядок." Хватка осторожно переменилась, и Ичиго вновь лег в руки отца словно безвольная кукла. Его тяжелые вздохи наполняли широкое темное пространство, когда Юба Бах проводил своими мозолистыми ладонями по дрожащим бедрам, одновременно массируя их, и заставляя пот и остатки оргазмов собираться вместе. Ичиго замер, когда рука с его спермой и потом замерла перед его ртом. Желудок скрутило от отвращения, стоило ему понять, что хочет Яхве. Ослушаться — значит навлечь на себя *наказание*, но остатки гордости все равно боролись против этого унизительного действия. Как обычно, Яхве не дал ему даже шанса на отступление. Он засунул покрытые месивом пальцы в рот Ичиго и провел ими прямо по языку, с каким-то сумасшедшим взглядом наблюдая за тем, как Куросаки давиться, не в силах сдержать рвотные позывы. "Давай, мой сладкий. Помоги Папочке прибраться. Это ведь ты устроил такой беспорядок." Ичиго ненавидел то, с каким послушанием его язык тут же начал облизывать пальцы. Он зажмурил глаза, пытаясь хоть чуть-чуть прийти в себя, не видя этого страшного лица, предвещающего нове унижения. Яхве позволил ему это маленькое неповиновение. Всегда позволял. Как же ему нравится медленно ломать свою любимую игрушку. Это была пытка. Опять. Опять-опять-опять. Вновь и вновь Яхве собирал с его кожи грязь, которую сам же и помог развести, и засовывал её в рот Ичиго, словно деликатес. Самое ужасное, что в эти моменты Куросаки действительно отдыхал. Дрожь в ногах постепенно успокаивалась, а красный цвет его плоти становился светлее и светлее. Ичиго уже почти успокоился, посасывая указательный палец Язве, когда раздался звук, от которого его душа в пятки ушла. "Тсц." Этот раздраженный цык. Этот звук, такой резкий в повисшей тишине. Почти нежная хватка на плечах Ичиго стала жёстче, кости тихо затрещали, когда их слишком сильно сжали, но Куросаки не чувствовал боли. Лишь леденящий душу ужас. Он замер, совершенно полностью, словно заяц, услышавший хруст ветки в кустах. Яхве хмурился, смотря на все ещё слегка влажные ноги Ичиго. Так распутно... Это капли пота, такого сладкого, такого яркого маркера удовольствия его мальчика... Этот дивный аромат могли учуять другие люди. Неприемлемо. Одним щелчком пальцев в его руке оказалась тряпка. Он быстро, четко начал водить рукой с тканью по бедрам Ичиго, собирая последние капли. На его лице медленно расцвела ухмылка, когда он поднес слегка влажную тряпку к лицу Ичиго. Явный, едкий запах, ударивший в нос юноши... Это был предэякулянт. Слишком часто его утыкали лицом в член, чтобы он не знал наизусть этот запах. Это был прэдэякулянт Яхве. То есть, он вытирал его пот и сперму своим... Нижним бельём?... Отвращение, ничем не скрываемое, отразилось на лице Ичиго. И, кажется, это только заставило Яхве веселиться больше. "А, мой милый сын... Твой Папочка просто хочет, чтобы ты помог ему почистить одежду. Я тоже немного намок из-за тебя, солнце. Твои стоны..." — он наклонился так близко, что они почти целовались через ткань. — "...афродизиак, который могу вкушать только я." Ичиго ненавидел, как его послушное, сломленное тело моментально подчинилось. Губы слегка приоткрылись, язык выскользнул наружу, и осторожно, с влажным звуком он начал посасывать, впитывая в себя смазку Яхве. Он даже не мог закрыть глаза, знал, что за это наказание станет только хуже. Поэтому, глядя прямо в лицо своему мучителю, Ичиго мог лишь тяжело дышать, прерываясь на стоны, когда он водил своей рукой по его груди, дергая соски, и давил на лицо сына дабы тот сильнее заглатывал мокрую ткань. "Вот так, золотце... Порадуй меня, сынок." Когда ткань в паху уже была скользкой от слюны Ичиго, Яхве остановился. С широкой, садисткой улыбкой он задрал ноги Куросаки и натянул влажное белье прямо на него. Они вместе рухнули на пол, Ичиго лежит на спине, а Яхве возвышается над ним. Влажные бедра юноши были приветливо приоткрыты, привычка, вдолбленная ему сотней ночей унижения. "Мы скоро выйдем. Ты будешь стоять там, гордый, величественный, каким и должен быть Наследный Принц. Ты примешь поздравления от штенриттеров, а затем мы пойдем. И ты будешь послушно стонать, когда почувствуешь мою любовь." Поцелуй ощущался как надругательство. Жадный, неизящный, полный боли и тошнотворного чувства, что ты ничего не решаешь. Оттолкнуть рука уже давно не поднималась, зажившие неправильно и сломанные дважды для правильного сростания кости запястья были тому доказательство. Зажмурив глаза в этот краткий момент, когда ему было позволено, Ичиго видел лишь блаженную пустоту, а не лицо своего надзирателя и палача. Когда это надругательство кончилось, Куросаки уже был одет и причесан. Лишь слабое покраснение вокруг глаз да слюна на нижней губе выдавали его. Сглотнув, юноша вытер рот слишком резким движением, отводя взгляд. Это действие заслужило похвалу от Яхве — большая мозолистая рука опустилась на талию юноши, собственнически притягивая его ближе, дабы он смог почувствовать очевидное возбуждение бога, скрытое чрезмерно свободными одеждами. "Умница. Люблю, когда ты послушный. Тебе стоит почаще радовать меня, любимый сын мой." Намек холодил душу, но Ичиго не собирался показывать этого. Малюсенький, абсолютно незначительный, незаметный акт неповиновения в этой извращённой игре. Паланкин остановился, и под общий гул толпы и аплодисментов королевская чета спустилась, шагая по белоснежному ковру прямо в замок. Выпрямив спину и гордо подняв подбородок, Ичиго все же слегка, чуть-чуть подхрамывал, шагая размеренно и степенно, будто подражая Яхве. Этот вид — такой гордый и одновременно такой сломленный — вызвал бурю темного желания в жилах мужчины. Он с издевательским наслаждением наблюдал, как Ичиго пытается не сломаться, зная, что сегодня ночью ему не будет пощады. Юграмм остановился прямо перед ними, прекрасно, даже счастливо улыбаясь. "Ваше Величество. Ваше Высочество. Я сердечно поздравляю вас с этим прекрасным днем, когда последний арранкар умер." В его руках ничего не было. Сам этот день был подарком для каждого квинси, а потому подарить что-то в ответ было попросту невозможно. Ичиго важно кивнул, на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он пожимал протянутую руку первого штенриттера. "Отец и я будут и дальше заботиться о великой империи, Хашвальт. Можете быть спокойны." Яхве улыбается, смотря в спину сына. Ему казалось, что маленький слепой котенок пытался выпятить грудь колесом, когда все ещё не мог нормально стоять. Хотя Хашвальт казался действительно тронут его словами. Он так серьёзно кивнул, поспешно отдав честь, что это было почти так же мило, как вид заплаканного личика сына. Раздражало то, насколько же долго его сын смотрел в глаза первому штенриттеру. Непозволительно долго. Рука Императора легла на плечо Ичиго, и тот, заметно вздрогнув, повернул голову. Цвет его лица посветлел на целый тон. Мило. Как же безумно мило. "Наследный принц действительно довольно сильно потрудился. Я сам видел, как он лично избавлялся от мерзости пустого, выстрелив ему в лицо. Это было... Прекрасное зрелище." Хашвальт так был заворожен видом теплых отношений королевской четы, что совсем не замечал дрожащих зрачков Куросаки и слишком крепкой хватки руки Яхве на плече юноши. Действительно, такие мелочи. "Мы действительно устали за сегодня. Давайте отложим торжественное празднество на следующий день. Я беспокоюсь о состоянии сына." Под шум толпы тень поглотила их обоих. Смольные щупальца, похожие на нефть, облепили каждый кусочек кожи, заключая в темную душную клетку без света и воздуха. А в следующий миг Ичиго уже задыхался, лёжа на чудовищно огромной постели. Его руки задрались, связанные предплечья были чуть ли не прибиты к изголовью. Однако внимательный, чуть дребежащий зрачок Яхве, медленно ползущий по его обнаженному телу — вот что действительно обездвижело Ичиго. "Стой! Отец, пожалуйста!-" Резкий, унизительный удар по животу выбил воздух со слюной изо рта юноши. Он тут же замолчал, просто пытаясь прийти в себя. Яхве смотрел на него теперь злобным взглядом. "Обращайся ко мне правильно, когда ты в моей постели, шлюха." Под стоны и задыхающиеся звуки судоходных попыток глотнуть воздуха Император медленно встал с постели, неторопливо начав снимать с себя официальные одежды. Тяжелый плащ упал на пол, словно разлитые чернила. "Ты смотрел на Юграма десять секунд. Десять, Ичиго. Это недопустимо." Строгие брюки с тяжелым кожаным ремнем упали вслед. Послышался тихий скрежет пуговиц о ткань. "И этот пустой. Твоя стрела дрогнула. Она должна была идти параллельно уровню земли, но вместо этого? Пошла вниз? Ты хотел спасти этого выродка, сын мой?" У Ичиго холодели руки, пока он слушал приглушённый занавесками голос отца. Перед глазами, как живая, встала картина, случившаяся всего каких-то пару часов назад: вот он, стоит, смотрит в глаза Нелл, а лук трещит от силы в его руках. Девушка была подвешена за шею на стену, распята, словно... Словно преступник, Х-образным способом. У неё не было пальцев на левой руке, лишь кровавые отрубки, а ногти на второй руке были вырваны и до сих пор кровоточили... Он не смог. Рука дрогнула. Она была так похожа на подросшую Юдзу... Яхве не дал ему погрузиться глубже в дебри отчаяния. Его раздраженный взгляд впился в Ичиго, когда мужчина сел на колени между ног Ичиго и навис над юношей. "Тц. Ты все ещё думаешь о ней? Когда я тут? Хватит уже бесить меня. Ты должен быть в состоянии ходить завтра. Но если ты продолжишь свое вызывающее поведение..." Он наклонился так близко к шее юноши, что мог бы перегрызть её, если бы захотел. Его руки блуждали по ногам Ичиго, раздвигая их больше и больше. "... Я заставлю тебя вспомнить ощущения от позы моей послушной сучки, когда у тебя раздробленны колени. " Ичиго вздрогнул всем телом. В начале ещё пытаясь сопротивляться и брыкаться, сейчас он замер, словно кусок пластилина, больше не мешая Яхве располагать его так, как тому хотелось. "П-прости, папочка... Я... Я ошибся..." Жестокая улыбка императора казалась оскалом в приглушенном свете. "Умница. Можешь же, когда хочешь. Ну же, золотко. Спой для меня." Его мурлыкающий тон был таким резким ударом посте яростного рычания минуту назад, что заставил кожу Ичиго покрыться испариной. Яхве не ждал. Он уже начал кусать шею парня, оставляя кровавые укусы, а его пальцы выкручивали соски в разные стороны. Юноша вскрикнул, подавившись воздухом, его шея выгнулась от боли, а мышцы живота напряглись, непроизвольно сокращаясь. Яхве хрипло рассмеялся в шею сына, начав целовать истекающие укусы. "Ммм, музыка. Надо все-таки сломать тебе колени... Хочу чаще слышать эту серенаду..." Ичиго даже не успел осознать угрозы, как одна из рук Яхве легла ему на колено. Он сжал, сначала слегка, и тут-то юноша понял, что происходит. В его глазах появился настоящий страх. "Стой! Нет, пожалуйста, я буду послушным!-" Поздно. Тошнотворный хруст раздробленной коленной чашечки раздался в замкнутом пространстве под пологом кровати. А следом душераздирающий, воющий крик вырвался прямо из горла Ичиго. Зрение стало мутным, а боль пульсировала в каждой клеточке. Он так исошно кричал, что начал задыхаться, а его голос садился быстрее обычного. Яхве оскалился в такой безумной улыбкой, что было жутко смотреть. Его голос вновь стал мурлыкающим, когда он опустился ниже, чтобы поцеловать живот Ичиго. "Вот так, моя сирена. Поёшь своим красивым голосочком... А-ах, любой мужчина сойдет с ума, стоит услышать эти сладкие звуки..." Постепенно истошный крик перешёл в булькающие рыдания, прерываемые в судорожные попытки глотнуть воздуха. "П-пожалуйста... Остановись..." Яхве, кажется, даже не слушал его. Просто наслаждался этими умоляющими нотками в голосе сломленного котенка. Наконец его руки сползли ниже, прямо к паху Ичиго. Его толстые пальцы насмешливо и нежно провели по тугому колечку мышц, все ещё скользкому после их игр. Член Ичиго был вялым, однако он дернулся, когда его начали ласкать знающие руки. Яхве задрал его левую ногу, с повреждённым коленом, опустив голову ещё ниже. Он поцеловал его прямо в анус, словно... Словно совершая какое-то таинство. "Больной ублюдок..." Ичиго уже не фильтровал свою речь. Смысл? Его жалкие крики и шипение от боли — вот все, что слышал Яхве. А может, ему доставляло удовольствие видеть, как Ичиго беситься и отчаивается от беспомощности. Руки в крепких тисках дернулись, бесполезно звеня креплением по железному изголовью. "Ммм. Я так устал, милый. Наша поездка домой заняла очень много моих сил." Глаза Яхве остановились на дрожащих, заплаканных ресницах Ичиго. Неторопливо он расстегнул крепление его рук, чтобы в следующий момент перевернуть их тела. Теперь Ичиго восседал на нем, а сам Яхве лежал, откинувшись на подушки. Огромный, словно медведь, он и занимал большее количество кровати. Ичиго сидел у него на коленях, тяжелый, толстый член мужчины упирался ему в живот, руки были унизительно обездвижены. Из горла вырвался новый крик, когда раздробленное колено дало о себе знать, уже не так сильно. Адреналин, мать твою, заставлял хозяина жить и функционировать. "Ублажи папочку, солнце. Позволь мне увидеть твою преданность." Ичиго ненавидел себя за то, что начал двигаться уже после первого слова. Было так неудобно направлять толстый член, когда обе его руки были привязаны. Приходилось ерзать, отчего колено вновь стреляло болью, а из горла Ичиго вырывался скулеж, пропитанный слезами. Каждый раз член Яхые дергался от возбуждения, наливаясь ещё более яростным красным цветом, а из его кончика вырывалась новая капля предэякулянта. "Б-... Боль... Больной ублюдок..." Сквозь зубы шипение Ичиго скорее напоминало на едва сдержанный визг от боли, чем ярость. Наконец, головка члена Яхве вошла в его тугое кольцо мышц. Боже, это было так больно. Жжение распространялось по всему тазу, свисающий член шлепался о яйца, постепенно тоже поднимаясь. На глаза вновь навернулись злые слезы, когда Ичиго понял, что его тело реагирует на это унижение. "Кончи, золотце." Эта фраза — точнее, приказ, смягченный и засахаренный тоном, что-то сломал в Ичиго. Натренированный после месяцев издевательств член тут же поднялся, и кремово-белое семя вырвалось, унизительно разлившись по животу юноши. Его крик был сладким, как насекомое в меду. "У-ублюдок!.." Сдавленно, почти неслышно сказал Ичиго, задыхаясь от мгновенной разрядки. Он сел полностью на член своего мучителя, даже не заметив, сходя с ума от адской боли в ноге и неправильного удовольствия, заставляющего его тугие мышцы расслабляться, принимая больше, жаднее, правильнее. Яхве хрипло рассмеялся, с обожанием глядя на картину разрушающего отчаяния, что он сам и нарисовал. "Просто помогаю тебе расслабиться, любимый. Начинай двигаться, как хорошенькая шлюшка, которой ты для меня и являешься." Слезы унижения кололи глаза, и Ичиго зажмурил их. Оперевшись связанными руками на грудь Яхве, юноша начал двигать бедрами, ритмично поднимаясь и опускаясь. Шлеп-шлеп-шлеп. Словно метроном, звук был ровным, повторяющимся. Постепенно его начали разбавлять тихие, едва скрываемые стоны, сопровождающиеся судорожными выдохами. Слезы стекали по щекам, беззвучно падая в шёлковые простыни. "Да, да, да, вот так, золотце! Мм, я идеально воспитал тебя, сынок." Яхве тоже тяжело дышал, прикусывая нижнюю губу от этого соблазнительного зрелища. Винная радужка расплывалась по глазу, словно не могла сосредоточиться на чем-то одном, желая видеть весь образ разваливающегося, униженного Куросаки, слишком хорошо знающего, что будет, если он не подчиниться. Яхве намеревался позволить ему самому все закончить в самом начале, но вид, который предстал перед его глазами, сломал любую мысль, низведя мужчину до животного в гон. С рычанием он поднялся, растворившись в смольных подтеках. А ещё через мгновение, когда удивленный Ичиго застыл, смоль облепила все его тело, с поразительной силой нагнув его. Вновь собравшись в мужчину, Яхве, прижал сильнее задыхающегося Ичиго к постели, раздвигая его влажные от крови и выделений ноги. "Прости, золотко. Ты слишком сексуальная шлюха, чтобы отдавать все тебе." Он вонзился в него одним сокрушительным толчком, и звук прерванного дыхания был сродни мелодии. Темп стал жестким, слишком быстрым. Словно поршень от автомобильного двигателя, Яхве убивался, не жалея Ичиго. Его вес надавлилвался на поясницу парня, отчего перелом в колене начал истошно вопить, вновь заменяя все ощущения болью. Юноша натурально зарыдал в подушку, если бы мог, он бы попытался уползти. Но руки императора держали его крепко, направляя таз парня навстречу его жестоким толчкам. "Я кончу, ангелочек. Кончу в тебя, пока ты рыдаешь от боли. Ххх, о да, ты должен принять каждую каплю. До единой." Ичиго едва понял, когда в него начала входить сперма. Жгучее унижение и нестерпимая боль притупляли вообще все, и лишь слова Яхве, которые он до сих пор распознавал, помогли понять Ичиго, что все кончилось. Все... Все закончилось. Яхве тихо усмехнулся, доставая свой прибор. Он рухнул на постель, притягивая к себе Ичиго, пока тот все ещё плакал, связанный, обкусанный, на бедрах и талии уже расцветали синяки, которые ещё долго не заживут. Без Ховайто он действительно был жалким... "Ммм, я подлечу тебя завтра. Срастим тебе кости. Ты был таким послушным... Спустимся в подвал. Твои сестры-полукровки должны были уже закончить старшую школу." Тихий всхлип Ичиго был ему ответом. "Да-да, папочка... Спасибо, папочка..."