Тыквенный переполох

      Двумя днями ранее       — Какая мерзость! — кривится Драко Малфой и закатывает глаза. — Ну что это такое, а? Что это, Грейнджер? — вопрошает он, двумя пальцами доставая из коробки сероватую пыльную тряпку.       — Очевидно, что это — призрак. Его надо очистить и наложить Левитирующее. Задание, с которым справится даже первокурсник, — отрезает Гермиона, взмахом палочки отправляя в ближайший угол большую серебристую паутину.       — Рваньё одно! Ветошь!.. — с отвращением кривится блондин и швыряет тряпку на пол.       — Малфой! — возмущённо взвизгивает Гермиона. — Подними немедленно! Это собственность Министерства! С инвентаризационным номером!       Малфой испепеляет девушку взглядом.       — Я вообще не должен этим заниматься, — ворчит он, всё же поднимая «призрака» и запихивая его обратно в коробку. — Это работа для эльфов.       — Все этим занимаются, Малфой. Все отделы без исключения. Это называется «корпоративный дух».       — Глупость какая! — чуть подумав, заключает Драко. — Зачем вообще украшать атриум Министерства? — ноет он. — Мы же взрослые люди. Кому здесь нужны эти дурацкие призраки и скалящиеся тыквы? Это идиотизм!       — Это традиция, Малфой.       — Как будто традиция не может быть идиотской! — фыркает он. — Я могу понять, зачем украшают Косой переулок — это привлекает покупателей. Или большой зал Хогвартса — на радость глупым детишкам. Но здесь-то серьёзное учреждение! Сердце магической Британии! А мы тут зачем-то развешиваем эти... тряпки! Да ещё и такие убогие...       Малфой снова кривится и раздражённо пинает одну из коробок.       — Ну правда, — продолжает он гнуть своё, — раз уж Брустверу так хочется праздника и командной работы, он мог бы раскошелиться на что-то более приличное...       — Ой, да Мерлина ради, заткнись! — взрывается Гермиона. — Если бы ты не ныл мне под ухом, мы закончили бы ещё полчаса назад!       — Я не ною, а привожу аргументы в пользу...       — Малфой. Не хочешь помогать — не надо. Чёрт с тобой. Просто уйди. Топай вон к Забини. Уверена, он с радостью наколдует кресло и для тебя. Будете сидеть вместе и смотреть, как челядь трудится.       Малфой, насупившись, замолкает. Надолго его, правда, не хватает. Он оглядывает атриум взглядом, и в глазах его загорается шальная искорка.       — Было бы здорово создать здесь какую-нибудь магическую иллюзию! — вдохновенно сообщает он. — Что-то типа... М-м... Ну, например... земля разверзается, и оттуда вылезает гигантское чудище с щупальцами. Оно хватает за ногу Тиберия Огдена и утаскивает вредного старикашку прямо в магловский ад.       Гермиона непроизвольно издаёт смешок и спешно отворачивается, скрывая улыбку.       — Это не смешно, Малфой.       Блондин подозрительно щурится.       — А по-моему, ты только что улыбнулась.       — Тебе показалось! — отрезает Гермиона и с размаха пихает Малфою в руки коробку. — Здесь маленькие тыквы. Их надо разложить у каминов. Вперёд!       Малфой не обращает на её приказ никакого внимания.       Он просто ставит коробку обратно на пол и садится на неё.       — Малфой, ты их раздавишь!       — Да погоди!.. Ты только представь, как было бы здорово, если бы...       Гермиона закатывает глаза.       — Магическая иллюзия — это очень дорогая вещь! В бюджете она предусмотрена только один раз в год — на Рождественский бал. Я понимаю, что ты мыслишь другими категориями, потому что у тебя денег куры не клюют, но Министерство не может себе позво…       — Павлины, — перебивает Малфой.       — Что? — оторопело моргает Гермиона.       — У меня не куры, у меня павлины.       — Нет такого выражения: «павлины не клюют»! — возмущается Гермиона.       — А стоило бы придумать! — огрызается Малфой. — Куры — это для бедных.       — Если у тебя так много денег, которые некуда девать, раскошелься и купи для Министерства какую-нибудь иллюзию... Или сделай сам, раз такой умный!       — И сделаю!       — И сделай!.. Самодовольный кретин!       — Лохматая стерва!       Гарри, стоя́щий шагах в десяти от спорящей парочки, распутывает тыквенную гирлянду и сквозь зубы чертыхается.       Блейз Забини, трансфигурировавший одну из пустых коробок в изящное кресло, развалился в нём, закинув ногу на ногу, и с блаженным видом наблюдает ссору, постукивая пальцами по подлокотнику.       — Забини, я тебя уволю, если ты не начнёшь работать.       — Это не в твоей компетенции, Поттер. Ты всего лишь заместитель главы аврората. Уволить меня может только Робардс.       — Ну вот он выйдет из отпуска, и я подам на тебя рапорт. Мол, так и так, мой подчинённый Блейз Забини злостным образом игнорирует постановление министра о сотрудничестве отделов.       — Да ладно тебе, Поттер, не занудствуй, — отмахивается Забини. — Я смотрю увлекательный спектакль.       Из угла, где спорят Малфой и Грейнджер, доносится возмущённый женский вопль, а вслед за ним не менее возмущённый вопль мужской.       Гарри перестаёт мучить гирлянду и некоторое время наблюдает за подругой.       — Каковы ставки на данный момент? — интересуется он.       Блейз достаёт из кармана блокнот.       — 8 человек за то, что она проклянёт его, как только он признаётся ей в чувствах. 17 человек, включая тебя, за то, что она согласится на первое свидание, но он всё испортит, и она его бросит… И 39 человек за то, что они сразу же займутся сексом в ближайшей подсобке.       Гарри кривится.       — Фу, — заключает он. — А ты на что поставил?       — На последнее, разумеется. Ты просто посмотри на них: искры так и летят… Не хочешь изменить выбор? Ещё есть время, — предлагает Блейз, убирая блокнот обратно в карман.       Гарри задумывается.       — Нет. Так сразу — это не в стиле Гермионы. Сначала — свидание. Она даст ему шанс, но он, как обычно, всё похерит.       Забини пожимает плечами.       А потом достаёт из внутреннего кармана пиджака маленькую фляжку, откручивает крышечку и с невозмутимым видом делает пару глотков.       — Забини, ты охренел?       — Что? В Риме уже шесть вечера.       — Ты, вообще-то, на работе.       — Сегодня, вообще-то, не моя смена.       Гарри хмурится в попытке вспомнить график дежурств.       — Тогда какого чёрта ты здесь делаешь?       — Я уже сказал: смотрю спектакль.       Гарри сквозь зубы матерится.       — Тебе не кажется, что для самой умной ведьмы своего поколения Грейнджер на удивление слепа в плане считывания мужских симпатий? — размышляет вслух Блейз, снова делая глоток. — Помнится, поползновения этого… как его там... главы Отдела магических игр и спорта она тоже долго не осознавала…       — Да, чувства никогда не были сильной стороной Гермионы, — соглашается Гарри, — но справедливости ради Малфой намекает на свою любовь феноменально идиотскими способами.       — Признаю, Драко в этом не мастер. Он совершенно беспомощен в вербальном выражении чувств, и даже меня достало его нытьё о твоей «золотой» подружке… А ты знаешь, насколько я спокойный человек.       — Именно поэтому ты влез и всё испортил в тот единственный раз, когда он попытался всё сделать почти по-человечески? — хмыкает Гарри. — Ты чудовище, Блейз.       Забини качает головой.       — Если бы ты видел, что за бред он там понаписал в этой записке, то тоже постарался бы оградить Гермиону от этого опуса... Поверь, это ещё пойдёт им на пользу.       — А ещё пойдёт на пользу твоему кошельку.       — Ой, да ладно. Ты же знаешь, что эти ставки — не ради денег…       — Гарри, а эту фигню куда ставить? — прерывает их беседу Энтони Голдштейн, двумя руками обнимающий скелет.       — Понятия не имею, Тони, — качает головой Гарри. — Спроси у Гермионы.       Голдштейн кивает и волочёт скелет в угол, из которого по-прежнему доносится ругань Малфоя и Грейнджер.       Забини провожает аврора чуть прищуренным взглядом.       — Голдштейн, кстати, от ставок воздержался, — сообщает он и потягивается.       — Что так?       — Сказал, что спорить на людей безнравственно и неэтично... Нет ничего хуже моралиста в дружном коллективе циников, — заключает Блейз.       — Согласен, — со вздохом кивает Гарри.       Блейз оценивающе смотрит на начальника.       — Знаешь, Поттер, если бы я раньше знал, что ты такой прожжённый мизантроп, я бы подружился с тобой ещё в Хогвартсе.       — В Хогвартсе я таким не был. Это грёбаная работа сотворила со мной такое… Всё, хватит болтать, Забини. Мне плевать, что ты не на смене. Раз уж ты здесь — вставай! Нам ещё украшать чёртов фонтан чёртовыми тыквами...