РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

На следующее утро за завтраком Платон Генрихович сидел один за столом, ни Анны, ни Якова не было. Он невольно хмурился... Сверху спустилась горничная супруги и доложила, что барыне нездоровится и она просила извиниться за свое отсутствие… Платон кивнул сдержанно: -Передайте Анне Викторовне мои пожелания выздоровления. Если нужен доктор, пусть сообщит… - произнес он полагающиеся по этикету слова. Домна удалилась, а барон продолжил есть машинально. Аппетит совсем пропал. Он вдруг заподозрил в этом недомогании умышленность. Анна не хотела с ним здесь встречаться. Наверно, стеснялась…. Уж эти ему женские уловки! А он не привык, чтобы его собственный дом диктовал ему настроение. Не привык, чтобы женщина, причем такая юная, меняла порядок его утра…. Нарушение привычного хода вещей его нервировало… Он как будто даже сердился чуть-чуть, но на кого - на неё или на себя - понять не мог. Вчерашний разговор все еще не отпускал. Ему посмели возражать, ему не уступали! И кто! Хрупкая… тонкая как осинка барышня! Но то, как она достойно держалась Платон оценил. Ни слез, ни уговоров, лишь деловой подход… Торг, он бы сказал… Барон невольно усмехнулся. Не зря- дочь купца! Имеет толк в делах! И характер чувствуется! Он такое уважал… Одно лишь «но»! Все сторонится его как мужа… Хотя в остальном- молодец! Ему все больше нравилось ощущать рядом ее женское присутствие. Анна Викторовна привносила спокойствие, доброту своими взглядами, тихую заботу о них и о доме… с увлечением, а не напоказ. Её мягкая учтивость оттеняла их мужскую с сыном резкость… Да, он был согласен со вчерашними словами Якова о мачехе. Его наследник как-то очень правильно все сказал. Платон так не умел, к сожалению… Да, и не считал необходимым…Романтика не про него. Не по статусу, да и не по летам… Чай не юноша… В таких размышлениях барон отодвинул пустую уже тарелку и велел слуге налить чай. Взгляд зацепился за пустующий стул напротив. Стало неуютно. Он пытался продолжать завтрак как обычно, но ловил себя на том, что прислушивается к шагам на лестнице. «Что же это с ним?..». Мысль раздражала. Но за раздражением постепенно проступало другое чувство - слабое, почти незаметное. Пустота! Смешно… Шестидесятилетний мужчина, за плечами три десятка лет самостоятельного хозяйства, потеря первой жены, сын, который уже давно не мальчик - и он ловит себя на мысли, что ему не хватает взгляда голубых глаз напротив. «Привыкаю… Вот что. Привыкаю к ее присутствию. Она делает дом живее. И светлее. Не смеётся громко, не спорит по пустякам, не капризничает… И почему же её отсутствие так заметно?». Он нахмурился, будто желая отогнать лишние мысли. «Надо же - скучаю, что ли? Смешно…» Но за этим смехом стояло признание, от которого он бы отмахнулся вслух, но мысленно не мог отвертеться. Он потер переносицу, пытаясь вернуть себе привычную строгость. -Яков Платонович не заходил?- решил отвлечь себя вопросом к лакею Платон. Получил отрицательный ответ, но не расстроился. Наверно, отдыхает или уж в мастерских… К отсутствию сына он отнесся спокойнее. А вот о жене продолжал невольно думать. «Будь терпелив. Анна привыкнет. Она должна, наконец, понять, что рядом с тобой ей ничего не угрожает. А уж когда сблизимся… все пойдёт как положено между супругами… Только бы перестала его бояться…». Он попробовал улыбнуться своим мыслям, но улыбка вышла кривой. «Да, ему не хватало Анны, И он впервые это понял…» Анна проснувшись долго еще лежала, глядя в потолок. В голове крутился ночной сон, где ей улыбался Яков Платонович. А потом вдруг у него за спиной появилась яркая дама с обворожительной улыбкой и призывным взглядом. И Яков Штольман ответил ей той же улыбкой… Это заставило Аннушку испытать боль даже во сне. Но и проснувшись эта неприятная боль оставалась сидеть где то глубоко. Там, откуда достать ее было невозможно. А очень хотелось- избавиться или забыть… Но ее память продолжала хранить воспоминания о вчерашнем вечере: взгляды блестящих глаз Нины и… то странное, колкое чувство при виде Якова рядом с ней… Даже с графской дочерью ей было легче его представить, но не с госпожой Нежинской… Анна встряхнулась и поднялась. Хватит себя мучить! Она умылась холодной водой и велела принести лёгкий перекус. Встречаться с супругом пока не нашлось сил.. и желания. Их вчерашний разговор в ее спальне был слишком откровенным. Для нее то точно! Как она смогла все это проговорить? Даже прозрачно намекнула, что не будет возражать против связи супруга с любовницей… Той же Ниной! Вот здесь у нее ничего не екало в груди. Ей было все равно! Лишь бы ей, Анне, предоставлена была свобода действий. Но не для каких либо амурных дел, а совсем других! И по этим самым делам барышня сейчас и собиралась бежать… Одевшись как можно проще баронесса тихо прошла задними коридорами и выскользнула на улицу через боковую дверь…. Анна знала, что барон старший работал у себя в кабинете, а младший наверняка в мастеских. А она- отправилась в слободку, к маленькому дому ветеринара Ивана Скрябина…. Она быстро шагала по утренней дороге, чувствуя, как с каждым шагом оттаивает внутри. Как же хорошо! Здесь никто не смотрел на неё как на чью-то собственность, никто не требовал улыбки, манеры, безупречного голоса и исполнения долга! Она шла к ветеринару, а как будто уходила от барона… От обоих Штольманов. К одному не испытывая ничего кроме уважения, ко второму… «Что же она чувствовала к барону младшему? А зачем она думает об этом? Нет, не станет!» Девушке было страшно признаться даже самой себе, что в сердце кто-то поселился. Тихо…Незаметно… Непозволительно… Слова гадалки при любом воспоминании обжигали: «Разлучница ты, барыня… дорогих людей разведёшь…». Анна закрыла глаза. Нет. Нет, она не может этого допустить. Не имеет права причинить этим мужчинам страдания. Она ни за что не откроет свою тайну. Справится сама. Схоронит ее, утаит в сердце. Она- жена барона старшего, которой он стал доверять хозяйство и дом. Её долг и обязанность - сохранить мир в семье, а не разрушить его… Ее запретные чувства к сыну мужа не послужат этому! Каждый шаг, что она сейчас делает, должен отдалять её от того, чего она боялась… Анна невольно ускорила шаг. Ей нужно было отвлечься, занять голову… Делом… Заботой... Помощью… Тем, что дает ей ощущение полезности, нужности, способности приносить добро… Скрябин… И его работа… Вот кто умел отвлечь её от грешных мыслей и тревог…. Она заходила в калитку, когда из дверей дома вышел сам доктор, облаченный в белую накидку, в руках короб с инструментами и направился в крытый загон, что был рядом. Заметив гостью он на ходу кивнул: -А! Госпожа баронесса! Доброе утро! -Доброе утро, Иван Евгеньевич!- кивнула барышня.- Неужели я вовремя? -Да вот… У меня тут пациент… сам по себе несложный, но ловкие руки в помощь не помешали бы... Ваши, Анна Викторовна, сгодятся…. - Скрябин сказал это так сухо, будто вовсе не думал о комплименте, но Анна почувствовала: он рад ей… Девушка улыбнулась впервые за утро искренне. Она тоже накинула чистую накидку и вымыла руки- все очень по привычному быстро. В хлеву на соломенной подстилке лежал телёнок, мычал, беспокойно вскидывая голову. У него было воспаление на задней ноге- гнойная рана, вероятно, от неудачного удара или от сучка в лесу. Анна присела рядом с доктором. Скрябин привычно начал давать короткие, но емкие пояснения, пока его помощница рассматривала рану: -Нужно вскрыть гнойный карман. Вы не боитесь не только вида крови, Анна Викторовна, но и запахов? -Вы знаете, что нет,- по деловому ответила она…. Иван несколько секунд смотрел на девушку, как будто принимал решение, и протянул маленький скальпель: -Тогда принимайтесь за дело… Анна вскинула брови: -Вы доверяете мне это? -Иначе б не предлагал,- сухо бросил Скрябин.- Вперед, Анна Викторовна…. Барышня спокойно приняла инструмент, ведь с доктором Милцем уже практиковалась. Но хвастать перед Скрябиным не торопилась… Лучше делом доказать. Она взялась за рану…. Медленно, ровно сделала надрез. Самое сложное для нее было совместить свое желание помочь и боязнь причинить боль… -Уверенней, Анна Викторовна. Тут не нужна нежность и излишняя осторожность. Так Вы лишь продлеваете мучения…- давал наставления доктор. -Хорошо, Иван Евгеньевич.- соглашалась барышня, продолжая орудовать скальпелем… Они работали сообща: Иван Евгеньевич подсвечивал фонарем, подавал инструменты и гладил теленка. Анна чистила рану… Запах был резким, но она не реагировала... -Молодец,- сухо хвалил доктор, помогая.- Другие барышни в обморок бы рухнули... -Многие барышни и животных то не видят каждый день,- улыбнулась Анна.- А мы в своем имении с доктором Милцом многим сумели помочь. И занозы, и шипы доставали… А с вами, Иван Евгеньевич! Тот лишь усмехнулся... Бычок тоскливо мычал. Анна жалостливо приговаривала какие то слова. Когда она завершила перевязку и подняла выжидательный взгляд на наставника, тот сухо произнес: -Если бы Вы были мужчиной, обязательно посоветовал бы учиться медицине. Из Вас бы вышел прекрасный доктор, сударыня. Анна опустила глаза и вздохнула: -Да… жаль, что это доступно лишь мужчинам…. -К сожалению, барыня… И, увы! Не положено… - сочувствующе вздохнул ветеринар… Они обменялись понимающими грустными взглядами.. -Но я от Вашей помощи не буду отказываться,- вдруг слегка улыбнулся ей Скрябин. - Конечно, очень трудно привыкать к мысли, что в ассистентах настоящая баронесса, но я стараюсь… А у Вас, Анна Викторовна, и сердце доброе, и руки умелые… Как будто всю жизнь этим занимались… Их глаза вновь встретились. Девушка смутилась и попыталась отшутиться: -А Вы верите в переселение душ, Иван Евгеньевич? Возможно, в прошлой жизни я была мужчиной и доктором… -Вообще то я человек от науки, госпожа баронесса и в такое не верю,- усмехнулся Скрябин.- Но вполне может быть в будущем Вы бы могли стать первой женщиной медиком… Анна благодарно улыбнулась. С этим человеком ей становилось легко, потому что не надо было скрывать своих желаний и эмоций…. Иван как будто прочитал ее мысли и после паузы, в которую они прибирали инструменты и собирались в дом, он между делом поинтересовался, сообщила ли она о своей помощи здесь барону Штольману? Анна вновь вынуждена была признать, что нет… «Платон Генрихович другого склада ума человек. Он вряд ли поймет это ее стремление помогать нуждающимся…». -Господин барон очень деловой человек и приветствует мое участие в нехитрой бухгалтерии и хозяйственных заботах… Но ассистировать докторам, по его мнению, будет не по статусу баронессе.- Анна грустно усмехнулась, разглядывая свои руки…. Они умолкли на некоторое время, каждый думая о своем…. -Вы не счастливы, Анна Викторовна?- вдруг тихо спросил Скрябин, разглядывая небо за горизонтом. И сам испугался, зачем лезет не в свое дело… Барышня помолчала и решилась на откровение, не понимая, что ее толкает на это. Быть может желание хоть с кем то поделиться своими внутренними переживаниями: -Мое замужество с господином бароном было, действительно, решением не моей воли… Мы разные люди и трудно понимаем друг друга… Скрябин бросил на девушку взгляд, в котором Анне почудилась жалость. Она тут же добавила: -Платон Генрихович не плохой человек, но… просто не мой…. Произнеся это Анна вдруг испугалась такого откровения. «Зачем она разболталась? Как неловко!» Она быстро поднялась и засобиралась, пытаясь спешкой прикрыть смущение. -Яков Платонович, барон младший, казался мне более мягким человеком,- вдруг произнес доктор.- Уверен, он не допустит, чтобы Вам плохо жилось в их доме…. Он смотрел как барышня натягивает свои хлопковые перчатки с какой то озабоченностью. Анна попыталась улыбнуться: -Ну, что Вы, Иван Евгеньевич, мне хорошо живётся в доме супруга… И я не позволю себе стать причиной раздора между отцом и сыном. Надеюсь, Вы понимаете меня…- она взглянула на него своими добрыми глазами, выдавила очередную смущенную улыбку, коснулась его руки на прощание и исчезла… Оставив после себя ощущение света и легкой грусти…. Доктор Скрябин не желая этого все сильнее проникался судьбой юной баронессы Штольман…. Анна торопилась обратно… Но чем ближе к дому, тем пасмурнее становилось на душе. Мысли о чужих (пусть и не человеческих) страданиях отвлекали её лишь до порога имения. Дальше она вновь вынуждена была погружаться в свою реальность. А в ней муж, к которому она должна привыкнуть…. Сын мужа, к которому нужно относиться лишь как к пасынку… Слова гадалки, что регулярно звучали в ушах, отравляли мозг, заставляя контролировать каждый взгляд… И чувство в груди, которое она боялась даже озвучить…. Анна подняла глаза на бледно-голубое небо: «Господи… дай мне силы. И разума. Чтобы никому не причинить боли. Ни одному, ни второму… ни себе…». И шагнула за ворота имения, где ее ждали привычные обязательства… обед и муж…. Анна натянула маску учтивости и сдержанности… И почувствовала как в какой-то части души - совершенно непрошено - её ждал Яков Платонович. Хотя его самого не было рядом. Анна остановилась перед входом, глубоко вдохнув: «Спокойно. Всё будет так, как должно быть.» И вошла…. Они столкнулись с бароном старшим на пороге столовой. Он бросил на супругу изучающий взгляд: -Вы гуляли, Анна Викторовна? Мне доложили что Вам нездоровится… Штольман пропустил ее вперед и выдвинул стул. Все сдержанно и молча. -Да, я с утра чувствовала себя неважно,- солгала барышня, устраиваясь за столом.- Но потом захотелось прогуляться, проветриться…- Видя суровое лицо мужа Анна добавила.- Глянула заодно строительство яслей. Уже заканчивают. Можно вскорости будет организовывать туда малышей…. -Я рад, что Вам уже лучше, Анна Викторовна,- произнес в ответ барон ровным, почти, сухим тоном.- Приятно, что сразу взялись за дело…. Анна кивнула и опустила глаза на предложенное блюдо. Обмен любезностями закончился и как будто кончились темы для разговоров. Некоторое время они ели молча. Лишь стук серебра о фарфор, да шелест одежды. В воздухе чувствовались отголоски вчерашней ночной беседы. Каждый о ней еще помнил… Анна ощущала неловкость, но заставила себя сохранять гордую осанку и спокойный вид- это была её маленькая победа над собственным смущением… Барон тонул в смеси из раздражения, недоумения, непонимания и обиды… Он надел маску сдержанности, за которой прятались все эти чувства. Он ещё не хотел признать, что ему, действительно, было неприятно завтракать одному… Платон, наконец, прервал молчание- по сути, принял и уступил. -Надеюсь, Вы не переутомились? Можно было послать слуг… Он смотрел не прямо на неё, а будто чуть мимо. Еще не до конца смирился. -Вы приучаете меня все контролировать лично,- пожала плечами Анна, бросая на барона спокойный взгляд. В деловых темах она чувствовала себя уверенней. Платон удостоил ее мимолетным взглядом: -Это похвально…. Да, ему нравился ее подход к делу… Они уже принялись за второе, а стул барона младшего все еще пустовал. Они невольно бросали взгляды на входную дверь, ожидая появления Якова. Оба мысленное недоумевая, почему того нет до сих пор. Но Анна не могла об этом спросить вслух… Тут на пороге появился слуга барона младшего. Ульяшин стянул шапку и поднёс записку: -Его Благородие оставили на столе в кабинете, барин. Велели-с передать Вам в обед... Штольман невольно нахмурился, предчувствуя неприятность. Анна настороженно смотрела на супруга, сердце учащенно застучало. Штольман быстро пробежал глазами короткий текст записки: «Отец, я уезжаю в город. Меня пригласили на важное мероприятие. Когда вернусь- не знаю. Хочу немного отдохнуть. Яков.» Коротко и по мужски лаконично. Без подробностей. Это настораживало больше всего. Его сын был взрослым человеком и мог поступать как заблагорассудиться. Но сопоставив все имеющиеся факты Платон Генрихович невольно заподозрил от кого получил приглашение Яков и к кому мог поехать. Нина! Лицо Штольмана омрачилось. Анна не выдержала и стараясь сохранить в голосе ровность поинтересовалась всё ли в порядке… -Яков Платонович сообщает, что… уехал в город…- барон сделал паузу, сжимая бумагу в пальцах и добавил слегка раздраженно.- На званый вечер… И отдыхать…. Анна почувствовала очередной укол в сердце. «Слишком много уколов от одной лишь мысли о Якове Платоновиче!» Она отвела взгляд, чтобы не выдать эмоций… Платон сделав выводы поднялся из за стола: -Мне нужно в город. Когда вернусь не знаю. Не ждите меня…. Но покинуть имение он не смог: приезд мастера-ландшафтника с проверкой помешал. Штольман старший невольно хмурился. -Вы, наверняка, справитесь без меня,- решил он, обратившись к супруге.-Это же Ваш сквер…. Его губы сделали попытку усмехнуться. -Но ведь это Ваш подарок,- возразила спокойно та и тоже улыбнулась глазами.- Вам следует проверить все ли так как надобно… Барон невольно посмотрел на неё с уважением. Они отправились к пруду втроём - через сад, по тропинке, которая ещё месяц назад была заросшей и едва заметной. А теперь ее расширили, почистили и обложили камнем… Благодаря этому путь до пруда сократился втрое. Несколько минут ходьбы и вот их уже встречал запах воды, стрекот кузнечиков и… почти законченный маленький сквер…. Разбитые дорожки таинственно петляли среди деревьев. Многоярусные клумбы были засажены многолетниками. Ажурная белая беседка с резными столбами уже почти достроилась и выглядела лёгкой и игрушечной под огромной плакучей ивой. Ее ветви опускались до зеркальной глади воды… Мастер молчал, ожидая вердикта хозяина… -Красиво… - заключил Платон, оглядывая давно известное ему место, которое так преобразилось.. Он редко хвалил, но сейчас не смог удержаться. Анна невольно улыбнулась. Она была рада, что не только ей одной нравился результат…. Мастер предложил, указывая на иву: -Если желаете, госпожа баронесса, можно сделать маленький мосток вот здесь… у корней. И повесить резную качель. Будет красиво, удобно и безопасно… Анна мысленно представила эту картину и тут же загорелась. Пархать почти что над водой показалось очень заманчиво. Ее глаза от удовольствия заблестели, когда она обернулась к барону. Он понял ее согласие по этому блеску. -Хорошая идея,- кивнул Штольман мастеру.- Я не против. А моя супруга, кажется, и подавно… Платон бросил очередной взгляд на барышню и вдруг подумал, что видеть её такой довольной ему нравится… Но внешне не изменился. Не умел… Наоборот, вернул себе строгрй вид: -Делайте.- дал он окончательное согласие… Через некоторое время барон уже ехал в карете в город. Время было позднее, а дорога туда дальняя. Он торопился. В его голове крутилась одна настойчивая мысль: «Какие бы планы не строила на Якова Нина, сына он ей не отдаст… Хватит с нее одного разбитого сердца и поруганной чести Штольманов…»