РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

В один из дней супруги воспользовавшись солнечной погодой вышли на прогулку. На лужайке перед домом было ярко и тепло. Но стоило углубиться в недра парка как почувствовалась прохлада. Все еще густые кроны деревьев с трудом пропускали лучи солнца. Анна куталась в плед. Барон опираясь на трость поддерживал жену под руку и приноравливал свой шаг к ее тяжелой походке. В аллее было сумрачно и слегка таинственно как призналась со смущением Анна. Яков Платонович улыбнулся, любуясь румяным лицом и заметил, что с таким воображением матери их будущие дети, наверняка, узнают уйму сказок. Анна задорно засмеялась. А барон стал делится планами о благоустройстве парка. В течении ближайших лет он собирался проредить кроны и обновить беседки. Чтобы домочадцам было где отдохнуть. Анна слушала и смущенно улыбалась таким проектам. Ее супруг явно рассчитывал на большое семейство… Их семья! Анна от таких разговоров невольно расслаблялась и ощущала умиротворение... Если б не прохлада. Воздух стал еще влажнее. Оказывается, они подошли к довольно широкому ручью. - Это еще одно обстоятельство, что привлекло меня в этом имении.- улыбнулся Штольман жене.- Да, да, ручей. Собственный источник воды- преимущество весьма существенное… Ну, а здесь я подумывал устроить запруду.- указал он рукой на образовавшуюся от разлива впадину.- Углубим, закрепим берег… Вы, если захотите, подумаете об его ландшафте… Как смотрите на это, Анна Викторовна? Его супруга проявила явный интерес. - Это должно быть очень красиво.- кивнула она головой. - У Вас все же будет собственный пруд, госпожа баронесса.- иронично блеснул глазами Яков Платонович, любуясь довольным лицом жены.- И конечно с качелей. Она невольно улыбнулась, но смущенно качнула головой: - Прилично ли будет мне кататься…Яков Платонович… Пускай уж теперь дети резвятся… Барон приблизил лицо и серьезным тоном, хоть и с лукавыми глазами произнес: - Значит велю сделать несколько. Для Вас и детские. Анна рассмеялась, чувствуя, как щеки еще жарче запылали. В такие мгновения близости она забывала обо всех тревогах. Он обнял ее осторожно и коснулся губами щеки: - Я хочу, чтобы Вы были счастливы…. Анна от нежности таяла. Прижавшись лбом к груди мужа она позволяла его простым словам согревать ее. И вдруг отчетливо ощутила страх лишиться всего этого… - Я Вас люблю…- тихо выдохнула девушка. Ее виска коснулись нежным поцелуем. А Анне вдруг захотелось расплакаться…. Вечером за ужином, разговор сам собой вернулся к прогулке. Яков желая закрепить все планы в продолжении их беседы позвал: - Ульяна…. Экономка тихо возникла рядом, как будто и без того была где-то поблизости. - Нужно будет пригласить мастера, - начал давать распоряжения он. - Мы будем устраивать пруд у ручья… и качели. Ульяна кивнула, доставая небольшой блокнот: - Я распоряжусь поискать хорошего, Яков Платонович. Он коротко пояснил еще несколько деталей, экономка кивала, записала, уточняя по ходу. В конце Штольман почти невольно с одобрением улыбнулся ей, меняя деловой тон на привычный…. Анна пила чай, спокойно слушая… но с появлением женщины в черном вновь ощутила как внутри поднимается тот самый, едва заметный, но неприятный холодок. «Почему снова Ульяна? По поводу ИХ пруда? Ведь они прекрасно сами все могли решить! А тут и желание пропадало…» Анна опустила взгляд в чашку, стараясь спрятать свои эмоции даже от себя… «Нельзя так! Нельзя!»- к кому она сейчас обращалась? К мужу? Себе? Анна не понимала и невольно страдала… Несколько дней спустя…. Анна зная распорядок дня мужа решила навестить его в кабинете. Она понимала, что у барона сейчас много дел в новом имении, поэтому стремилась помочь, чем могла и самой отвлечься. А еще Анна очень скучала по супругу. С улыбкой баронесса постучала в кабинет и не дожидаясь ответа заглянула: - Яков Платонович, можно? Она невольно замерла на пороге. Улыбка стекла с лица. Барон Штольман сидел за столом, а рядом с ним, чуть склонившись над бумагами, стояла Ульяна. Они что-то тихо обсуждали. Яков взглянул на нее и лицо его разгладилось: - Конечно, Анна Викторовна. Проходите. - поднялся он. Его супруга медленно сделала пару шагов и остановилась, чувствуя странную неловкость, будто появилась не вовремя. - Я все поняла, Яков Платонович,- кивнула Ульяна в своей невозмутимой манере.- Могу я быть свободной? - Да, ступайте… Она слегка поклонилась барыне и вышла. Анна медленно прошла к окну. Ее муж встал позади: - Все ли у Вас благополучно? Вы хотели о чем-то поговорить?- поинтересовался Штольман. Анна чуть повела плечами: - Да… хотела помочь. Но, вижу, у вас есть сейчас с кем обсуждать хозяйственные дела... Раньше Вы доверялись мне... Теперь, стало быть, что-то изменилось..- она старалась говорить спокойно, но в голосе проскользнула едва уловимая обида. Яков поднял бровь, заглядывая ей в лицо. - Анна Викторовна… к чему Вы это?- с недоумением протянул он.- Разумеется, сейчас много изменилось. И с кем же мне обсуждать дела имения, если не с управляющим и экономкой? Они мои первые помощники здесь… Анна несколько секунд помолчав настороженно выдохнула: - А я? Барон положил руки ей на плечи и с улыбкой потянулся к затылку: - А Вы - моя супруга…. Его губы коснулись ушка, а потом нежной щеки. Поцелуй мужа как всегда был ласковым и осторожным... Но для Анны это сейчас показалось недостаточно. - Вы мне больше не доверяете?- слегка отстранилась она и бросила на мужа косой взгляд. - Анечка…- Яков с улыбкой преодолевая сопротивление притянул ее обратно.- Что с Вами? Вы хотели поговорить о чем-то важном? «Да, о важном, об их планах, о том что скучала, но сейчас это все забылось.» Мысли путались, внутри росло раздражение- на себя, на него, на свое странное состояние. - Это уже неважно…- мотнула головой баронесса и попыталась освободиться от его объятий.- Я, пожалуй, пойду... Но ее не отпустили. Лишь повернули к себе. -Анна Викторовна, - заговорил Штольман мягко, но серьезно, заглядывая ей в глаза.- Вы хозяйка этого дома. И скоро, с Божьей помощью, подарите мне ребенка. Ваши заботы становятся иными…. Барон говорил спокойно, но в голосе звучала привычная улыбка: - Я не стремлюсь обременять Вас ненужными тяготами. Для того и существует хозяйственный порядок имения: управляющий, дворецкий, экономка, повара… Дом, подобный нашему, требует устроенности, соответствующей его положению и сословию. А вам надлежит лишь думать, направлять … и повелевать. Яков смотрел на жену уже откровенно лукаво: - Привыкайте, госпожа баронесса… Анна глядела в его веселые серые глаза, тонула в их теплоте и все яснее понимала, как нелепы были ее подозрения. Напряжение вдруг отпустило, и она с облегчением уткнулась лбом в его грудь. - Простите… это все мое положение. Наверное, нервы…- виновато вздохнула она. Штольман мягко поцеловал ее волосы. - Я могу лишь смутно представить, как Вам сейчас непросто.- прошептал он, осторожно обнимая раздавшуюся талию жены.- И не перестаю восхищаться… Анна прикрыла глаза, с удовольствием вдыхая его запах, и почувствовала, как внутри становится легче. - Осталось совсем немного…- тихо вздохнула она. - Даст Бог…- с надеждой подтвердил барон. И все же, замечая женщину в черном рядом с супругом баронессу настырно, но невольно (!) посещали неуютные ощущения…. Слишком уж уверенно Ульяна выделялась среди прислуги. Дни медленно складывались в недели. Анна с нетерпением от усталости ждала окончания беременности. Послеобеденный отдых сегодня не принес баронессе привычного облегчения. Сон был неглубоким, мутным, и, поднимаясь, она ощущала тяжесть в голове и еще где-то глубже, что не давало покоя. Анне за чаем вдруг вспомнилось о поручении, что она хотела сделать экономке. Так, пустяк, отложенный еще с утра. Сейчас эта мысль показалась удобной, почти спасительной: занять руки и голову делом, чтобы не вслушиваться в себя. Она в сопровождении Домны медленно проходя через холл поинтересовалась у управляющего на счет Ульяны. Тот с почтительным поклоном сообщил, что барин ту к себе звал где то час назад. По какому-то поручению, должно быть. Сказано это было обыденным тоном, но Анну почему то задело. На вопрос управляющего не нужно ли чего, Анна махнула рукой. Ее взгляд нечаянно скользнул на Домну. Та стояла рядом, глядя на хозяйку в ожидании распоряжения. А Анне вдруг почудилось, что от нее ждут какой то реакции: замечания, вопроса, недовольства. Будто она уже должна что-то почувствовать… и проявить. Мысль эта вспыхнула и неприятно обожгла. Она направилась к себе, но у поворота остановилась. После секундной заминки баронесса отпустила горничную, а сама медленно двинулась по коридору, утонув в своих мыслях. «Глупости…»- почти сердито пыталась одернуть она себя, но уговоры звучали неубедительно. Анна хотела пойти на улицу или почитать, но в памяти зачем то всплыла картина: кабинет, стол, склоненные головы- рядом, слишком близко. Эта их общность задевала. В сердце вновь заныла заноза, от которой она, казалось, избавилась. Женщина замедлила шаг. Ей можно было уйти. Но внутреннее беспокойство оказалось сильнее, и ноги сами подвели ее к кабинету мужа. «Я только спрошу…»- успокоила себя баронесса…. Но там оказалось пусто. Это сперва обрадовало, но тут же зацепило. Еще сильнее, чем хотелось. Как будто с этой пустотой пропало ясное объяснение, на которое она рассчитывала. «Значит… не здесь… А где?» Анна побрела по коридору. В ушах заложило. А ей показалось, что это в доме повисла тишина, Густая, давящая… И вдруг у одной из дверей ей послышался знакомый голос… Его баритон. Коротко. Но ей хватило. Сердце сбилось с ритма. Анна застыла у неприметной двери… невольно потянула руку к ручке и тут же одернула. Слишком ясно пришло понимание своих действий: она стоит и пытается подслушивать чужой разговор! Позволяет себе то, что еще недавно показалось бы унизительным. От этого стало неловко и горько; ей хотелось уйти, не переступать эту невидимую черту своих убеждений. Потому что потом от прежней уверенности в себе не останется и следа. «А сейчас она есть?.. Не важно!.. Нет, я не такая!» Сердце тяжело пульсировало в висках. «Не буду…» Но пальцы не подчиняясь ее решению все же сжали дерево ручки. Мысль поспешно нашла оправдание - зыбкое, но спасительное: «Я только удостоверюсь…» Дверь тихо приоткрылась... и Анна увидела их… Они стояли близко, почти плечом к плечу, склонившись над чем-то, и тихо беседовали. Но Анну зацепило, нет обожгло. Ей они показались заговорщиками, таящимися чужих ушей. В их близости не было ничего явного, но молодой баронессе она показалась невыносимой…. В голове зашумело. Анна застыла в растерянности. И тут Яков Платонович обернулся, почувствовав взгляд. И Ульяна тоже. Повисло неловкое молчание. На их лицах отразилось легкое смятение. Ей это послужило последним доказательством. Анна выпрямилась, пронзенная надуманным оскорблением. - Анна Викторовна?- удивленно протянул барон Штольман.- Что Вы здесь делаете? Его фраза прозвучала просто, а для ее гордости больно. Анна вздернула подбородок: - Извините, что помешала,- выпалила холодно она, чувствуя, что не в силах скрыть эмоций в тоне… От обиды резко развернулась, но не рассчитала и едва не задела дверь животом. Сзади ее удержали за локоть: - Анна Викторовна, все в порядке? - Я позже зайду,- буркнула баронесса, пытаясь незаметно сбросить руку мужа. Но ее не отпускали. - Ульяна, Вы свободны.- не оборачиваясь, коротко приказал барон экономке. - Слушаюсь,- спокойно ответила та и вышла, не глядя на бар. Дверь закрылась, повисла тишина, но баронессе казалось все невыносимо. - Анна…- смягчил тон и попытался потянуть ее на себя Штольман, но она оборвала: - Мне жаль, что помешала Вашим… делам… Последнее слово прозвучало с почти нескрываемой горечью. Яков Платонович нахмурился, не понимая поведения жены. - Вы не помешали.- возразил он. Анна окинула его взглядом, где под иронией пряталась боль, - Вот как?- изогнула она бровь.- Зачем же тогда вы здесь... тайком? Анна почувствовала, что не в силах соблюдать приличий готова сказать лишнее и оборвала себя. - Тайком?- нахмурился Яков Платонович. - Вы так решили, Анна? - Ну может не тайком, но точно без меня!- фыркнула баронесса и отвернулась. «Надо уходить! Господи! В какую унизительную позу она себя поставила своим любопытством!»- крутились в голове сердитые мысли. Барон Штольман постарался, напротив, взять себя в руки. Он отпустил локоть жены и с улыбкой заглянул ей в лицо: - Вы правы, сударыня. Без Вас… и да, тайком… Анна окатила его незабываемым гневно- возмущенным взглядом и попыталась освободить локоть, но это ее супруга не смутило и он приобняв жену за талию попытался увлечь ее в глубь небольшого помещения: - Я вынужден сделать признание и показать Вам это… - с улыбкой произнес барон. - Не стоит утруждаться,- с капризной вредностью перебила Анна, слегка сопротивляясь. И в ее отказе было больше, чем просто нежелание смотреть. Яков остановился и еще не осознавая ее состояния продолжал объяснять с виноватой улыбкой: - Памятуя Ваши страхи перед плохими приметами готовить детское приданное заранее я осмелился это делать втайне от Вас, дорогая… Эту старинную люльку показала мне Ульяна. Она, к сожалению, в неприглядном виде хранилась где то на чердаке и мы решили…. - Вы… решили?- перебила тихо Анна со скрытым упреком. Барон осекся, озадаченно глядя на жену и удивляясь, что ее зацепило в этой фразе. - Ульяна отдала ее мастеру… - продолжил он, наблюдая как лицо Анны все больше застывает маской и после паузы закончил тихим обескураженным голосом.- Я хотел сделать …сюрприз… - Сюрприз.- эхом повторила Анна, не скрывая холодной насмешки. - Получилось неплохо… Яков Платонович оживился и с улыбкой показал рукой: - Вы только посмотрите, дорогая, какая она стала красивая… Анна мотнула головой: - Нет, нет… С меня сюрпризов достаточно… - ее голос предательски дрогнул, она резко отвернулась. Барон нахмурился, его рука легла ей на плечо, а взгляд как будто пытался проникнуть в ее славную головку, чтобы понять подтекст происходящего. - Анна Викторовна… - его глухой голос зазвучал у нее над ухом.- Объясните мне, что происходит…. Она повела плечами, пытаясь убрать его руку и бормотала, почти не осознавая что: - Происходит… Ничего… Совершенно ничего…. - Анна?- чуть сильнее сжал пальцами ее плечо Штольман, начиная сердиться. На мгновение повисла тишина. А в груди Анны засвербило по особому сильно: - Ничего, кроме того, что у Вас с этой женщиной возникли слишком… близкие отношения…- буркнула она, освобождаясь от его хватки. - Что?- протянул Штольман с недоумением.- О чем это Вы, сударыня? Анна вдруг почувствовала неловкость от своей откровенности и обиду на это: - Вы прекрасно меня услышали,- дрожь в голосе скрыть не удалось. Это ее еще сильнее задело. Она оглянулась и больным взглядом обдала супруга: - Видимо, долгая разлука не пошла нам на пользу! - Анна!- возмутился барон. Та почувствовала такое унижение, что не в силах выдержать рванула к двери. Но ее перехватили за плечи и остановили. - Не трогайте меня!- попыталась вырваться Анна. - Ну, уж нет!- с нескрываемым раздражением утихомиривал пыл жены Штольман, стараясь заглянуть ей в лицо. - Немедленно объясните мне что происходит! - Вам мало моего унижения?- сердито отбивалась Анна.- Хотите, чтобы я подробно озвучила Ваше поведение? - Да какое мое поведение?- с трудом обхватил ее в полуобъятия Яков, прижимая к себе. Анна, оказавшаяся как в капкане, сердито сверкнула глазами и фыркнула ему в лицо: - А Вы не понимаете?- вспыхнули гневно ее щеки.- Вы с ЭТОЙ ЖЕНЩИНОЙ постоянно обсуждаете дела НАШЕГО дома… да еще и НАШЕГО ребенка… и даже не находите нужным делиться со мной! Вашей супругой!!! В последних словах под возмущением почти открыто звучала боль. - Мы же с Вами выяснили этот вопрос! - недоуменно протянул барон.- А Вас я лишь пытаюсь избавить от ненужных тревог! - Или от самого участия!- сердито перебила Анна. Штольман разомкнул кольцо рук и схватил ее плечи. - Анна, да я же все ради Вашего благополучия!- с едва сдерживаемым возмущением возразил он. - С ней… а не со мной… - упорно давила на свое его супруга, уже всхлипывая. В ее голосе и глазах проявилась обида, которую она так долго вынашивала. Барон Штольман внимательно всмотрелся в лицо жены, как будто сейчас, наконец, окончательно понимая происходящее. - Вы… ревнуете…- с удивленной иронией протянул он. «Ему смешно?!!» - Анна рассердившись вздернула подбородок: - Нет! Но в душе пожар уже так полыхал, что молчать стало невыносимо и она сорвалась: - Вы меня больше не замечаете! Брови Штольмана вновь озадаченно сошлись на переносице: - Не замечаю? Господи, Анна, да что происходит в Вашей голове? «В ее голове? Вот как?»- обида затопила молодую женщину полностью. - А что с Вашим сердцем?!!- сверкнули ее голубые глаза подозрительной влагой.- Остыло? - Анна! Да как Вы можете!- сердито возмутился Яков Платонович. Наверняка, он должен был сперва разобраться, но обида и негодование на подобные предположения на минуту преобладали. - А Вы!- во всю разошлась баронесса, изливая давно накопившуюся боль и тоску.- Вы… Да Вы меня… совсем не целуете уже! Повисла тяжелая пауза. На лице барона быстро сменились несколько эмоций: удивление, потом недоумение, затем осознание и вылилось все это в хмурость. Его взгляд скользнул на ее губы и там задержался. Яков слегка склонился к все еще розовеющему от возмущения лицу и тихим низким баритоном вопросил: - Не целую… А Вы не уж не понимаете почему? В его серых глазах медленно загоралось что-то темное и долго сдерживаемое. Но Анна погруженная в свою обиду еще ничего не замечая фыркнула и отвернулась: - Как же не понять! Видимо, вкусы у Вас сменились…. - Вкусы?- как то слишком спокойно переспросил ее муж. Обхватил ее лицо ладонями, притянул к себе и рыкнул в губы: - Вот мои вкусы!- и завладел ими как вожделенной добычей. Этот поцелуй был слишком глубоким, настойчивым, почти жадным, Анне стало больно, но она замерла, не в силах разорвать ни поцелуй, ни объятий. Она так долго этого ждала и в этом нуждалась. Ее руки по привычке потянулись к его затылку и утонули в волосах. Яков Платонович с трудом оторвался от нежных губ и выдохнул с едва сдержанным стоном: - Я люблю только Вас, ревнивая жена моя … Как Вы только могли во мне усомниться?- в его голосе послышались знакомые ироничные нотки. Анна уткнулась ему в грудь и глотая предательски накатывающие слезы забурчала: - А зачем Вы со мной как с хрустальной? Задвинули меня на верхнюю полку и лишь пылинки сдували! Яков Платонович с трудом сдерживая смех попытался заглянуть в любимое лицо: - Первый раз слышу, чтобы упрекали за заботу…. - Я живая!- вскинула на него свои блестящие глаза Анна, розовея щеками. Штольман смотрел на нее и не мог налюбоваться этой красавицей, чтобы она ему сейчас не говорила. А Анна вдруг дрогнувшим шепотом добавила: - И скучаю по Вам… - ее взгляд помимо воли скользнул на мужские губы и она едва слышно выдохнула.- По Вашим ласкам… Осознав в чем призналась Анна от смущения заалела и снова спрятала лицо на груди мужа. Он с нежностью прижал ее крепче, насколько позволял живот и с зашептал с едва сдерживаемой улыбкой: - Анечка, да ведь боюсь я за Вас. Переживаю за ребенка…. - Боитесь,- эхом отозвалась у него на груди баронесса, неверящим тоном. - Очень,- вздохнул Штольман, ласково поглаживая ее спину.- Боюсь причинить вам вред... Потому и сдерживаю себя… Вы даже не подозреваете насколько… Анна подняла на него мокрые глаза, с подозрением вгляделась в лицо мужа и ошеломленно замерла. - Простите… меня…- наконец, ожив она качнула головой, виновато морщась.- Я… не знаю…сама себя не узнаю…. Яков улыбнулся и чмокнул ее носик. Потом скользнул взглядом по губам и потянулся к ним. Их поцелуй был нежным и ласкающим… Но вдруг Анна в его руках напряглась и замерла. Яков Платонович отстранился и увидел зажмуренные глаза жены. По ее лицу пробежала судорога. - Анна, что?- обеспокоено выдохнул он. Она схватилась за живот и сквозь боль пробормотала: - Не знаю… кажется… начинается... Барон сразу подсобрался: - Уже? Нужно срочно доктора приглашать… Анна растерянно улыбнулась: - Наверно, еще рано… Но Штольман не собирался рисковать. Подхватив жену под руку он сопроводил ее в спальню, по дороге хлопоча об ее самочувствии и раздавая приказы слугам… Сейчас для него не осталось ничего важнее… Время близилось к полуночи. Четвертый час у баронессы Штольман шли схватки. Суета быстро наполнила весь дом: приглушенные шаги, шепот, торопливые распоряжения. Камины разожгли по жарче, постоянно грели воду, в коридорах то и дело мелькали тени. Прибывший врач находился подле роженицы, и его ровный голос, доносящийся из-за двери, вселял в домочадцев уверенную надежду. Яков находился в своей половине спальни, но стена, разделяющая комнаты в эту ночь будто стала тоньше. Он улавливал каждый шорох... Анна то нервно ходила, то замирала, пережидая боль. Ее сдержанные стоны сперва едва долетали, но с каждым часом становились все громче, все жалостливее. Потом вдруг наступала короткая тишина, и в эти минуты он ловил себя на том, что невольно задерживает дыхание, словно вместе с женой ожидает следующего приступа. И боль возвращалась- неизбежно, безжалостно, снова и снова, замыкая этот мучительный круг. Барон переживал, но пытался держаться. Врач периодически выходил и успокаивал, что все идет как должно, что первые роды редко бывают быстрыми, и к утру, вероятно, баронесса благополучно разрешится. Эти слова внушали оптимизм, но звуки родного, сейчас страдальческого голоса за стеной надрывали душу. Все доводы вновь рушились, заставляя страдать заодно с супругой. Яков Платонович следил за стрелками часов, приближающихся к четырем и все больше не находил себе места. Он то бродил по спальне, то подходил к окну или столу, чтобы налить коньяк. По инерции глотал, не чувствуя ни вкуса, ни тепла. Чашка с кофе стояла нетронутой рядом. Он брал ее, ставил обратно, снова начинал ходить по комнате, считая бесконечно тягучие минуты. Руки невольно то поправляли волосы, то сжимались в кулаки. Денщик периодически заглядывал к барину и видя его состояние пару раз предлагал пройти в кабинет - там спокойнее и тише. Ульяшин пытался отвлечь хозяина и признавался, что сам когда-то едва вынес подобные звуки рожающей жены. Но Яков Платонович лишь качал головой. Уйти- значило бы испугаться и отступить, оставив свою хрупкую девочку наедине с этим испытанием. Это выглядело бы почти предательством в его глазах. В начале пятого барону вдруг стало казаться, что в смежной спальне что то изменилось. Шаги участились, в приглушенных голосах почудилась тревога. Он невольно прислушиваясь приблизился к двери и замер в непонятном ожидании. Как будто услышав его на пороге возник доктор. Штольман впервые за эту ночь вдруг почувствовал, как холод поднимается изнутри, подбираясь к самому сердцу. Лицо врача оставалось собранным, но в его взгляде уже не было той спокойной уверенности, что прежде. - Роды затягиваются,- произнес он негромко на немой вопрос хозяина дома.- Баронесса сильно утомлена. Нам требуется время… и ее силы. Слова произносились осторожно, но подтекст Штольманом был уловлен. Он нервно провел рукой по волосам, словно пытаясь привести мысли в порядок и поинтересовался: - Я могу ее видеть? Врач замялся, прикрывая отказ неудобным для роженицы положением. Но барон Штольман вдруг услышал тихое: «Яков Платонович!», бросил доктору сухое: «Я на пару слов…» и прошел на женскую половину. Анна лежала на кровати бледная, к влажному лбу прилипали спутанные пряди волос. Ее дыхание было неровным, прерывистым, как будто каждый вдох давался с трудом. Взгляд затуманенный болью все же прояснился при виде мужа… Анна приподняла руку в призыве. Барон присел рядом, взял дрожащую ладонь и сжал, желая этим прикосновением придать сил и уверенности. - Анна, прошу Вас, держитесь, девочка моя …- произнес он, глотая ком. Она смотрела на него, кусая губы: - Яков Платонович, если я…- голос ее предательски дрогнул, на мгновение она прикрыла глаза, собираясь с силами,- если я умру…. Тот резко сжал тонкие пальцы, невольно причиняя боль, чтобы прервать невыносимые слова: - Не смейте говорить так… даже думать не смейте,- глухим тоном прошипел он ей в лицо…. Анна качнула головой и попыталась перехватить мужскую руку. На ее усталом лице жило не упрямство, а покорное принятие. - Послушайте…- прервала она мужа.- Если со мной что случится… Вы обязательно женитесь… Вам нельзя одному…. Штольман разгладил усилием воли лицо и склонился ниже: - Анна, с Вами все будет хорошо… Слышите? - он решительным тоном и взглядом пытался добавить ей уверенности. Она смотрела на него, словно стараясь удержаться за эти слова, как за последнюю нить. На глаза накатили слезы: - Вы простите меня за все,- всхлипнула она.- За мою глупую ревность… Я всегда хотела Вам лишь счастья … - Мое счастье только рядом с Вами… И ни одного повода для ревности я больше не дам… Анна… - барон нервно сглотнул предательский ком и коснулся ее влажной щеки.- Вы сильная девочка, я знаю… Прошу Вас, соберитесь… Осталось немного… Анна закрыла глаза, не в силах удержать слезы и мотнула головой: - Я не могу… больше не могу…. Яков Платонович приподнял ее за плечи и прижался губами к влажному виску: - Самое нелепое, что может быть, это умереть в расцвете лет,- зашептал он, пытаясь придать голосу игривую насмешку.- Помните свои слова? Мне они тогда осветили путь… Так не поддавайтесь сейчас унынию… Все будет хорошо. Обязательно, Анечка... Я не позволю Вам уйти и оставить меня… Она затихала в его руках и вдруг напряглась. Он отстранился и заглянул в бледное лицо, искаженное внезапной судорогой. Анна вцепившись в его плечи зажмурилась и закричала, громко, не сдерживаясь…. К ним подошли доктор и Домна. - Барин, ступайте,- стала она осторожно отодвигать того от кровати.- Не гоже здесь Вам нынче быть…. Яков встал, пытаясь удержать руку жены, но та заметалась на постеле. Барон вернулся к себе и застыл у окна. Там уже брезжил осенний рассвет и это мутное просветление как то контрастировало с тем, что происходило в их доме и в душе. Он оперся ладонями о подоконник и прижал лоб к холодному стеклу. Мысли, которых он старательно избегал теперь вдруг нахлынули непрошеными гостями. Слишком ясно вспоминалось все, что он когда-то слышал о женщинах, не переживших роды. Мать Анны, Полина… Все эти картинки отчетливо всплывали в голове, нагоняя панику. - Боже…- прошептал Штольман, вскидывая глаза к серому небу.- За что ей это?.. Голос его невольно дрогнул. - Если ты хочешь испытать нас, то обрати свой гнев на меня! С нее- довольно! Я знаю, что ты призываешь лучших. Но… - Яков вздохнул, с усилием выпрямился, но не отнял рук от холодного камня подоконника, словно в этом прикосновении искал опору.- Молю, оставь Анну мне! Она… единственное, что у меня есть, - прошептал он.- Она мой свет… Сохрани ей жизнь, прошу! Из-за двери доносились крики. Яков не в силах терпеть заходил вновь по спальне. Слушать как страдает любимая женщина и понимать, что не в силах облегчить ее муки казалось невыносимым испытанием. Он бы с радостью разделил ее боль… Но вынужден был носить свою… Очередной крик разорвал тишину дома, когда часы показывали шесть утра. Яков измученный сам даже боялся представить, что испытывает сейчас его жена. Он обхватил голову руками, забывая дышать, а сердце скакало галопом и умирало от надрывного голоса супруги… И вдруг все резко оборвалось… В повисшей тишине, казалось, можно было захлебнуться. Яков устремил тревожный взгляд на дверь, ожидая крика или… Он еще сам не понимал, но предчувствие беды, что притаилась за этим порогом, охолодило душу…. Дверь медленно распахнулась… Яков понял, что предчувствия сбываются…