Аутоагрессия

Ведь это не насилие

С шрамами красивее

Я так хочу

Аутоагрессия

Три дня дождя и тринадцать карат

      Серые уставшие глаза скользили по конспекту, снова и снова перечитывая определение в попытке запомнить: «Политическая система — это организованная на единой нормативно-ценностной основе упорядоченная совокупность политических статусов и ролей, государственных и негосударственных институтов и организаций».       Рюноске закрыл тетрадку и принялся повторять про себя определение. «Политическая система— это система, ответственная за политику. Блин, ну, не запомнить, там умнее звучит», — парень вдохнул и облокотился на спинку диванчика.       Сонливость так и захватывала, не давая воспринимать информацию. Ведь как назло у него сегодня дополнительные занятия по истории. И на них ему тоже придётся отвечать.       Акутагава выбрал сдавать на ЕГЭ историю с обществознанием не ради поступления в престижный вуз с карьерой юриста или другой гуманитарной профессии, а ради признания одним-единственным учителем по истории. Нет, конечно, история интересовала его как предмет, но особой любви не было. Парень сидел, погружённый в свои раздумья, не отвлекаясь на школьный шум: беготню детей и их звонкий смех.       Рядом с ним у окна, сидя на подоконнике, сидели Ацуши с Кёкой и активно что-то обсуждали, но их голоса растворились в воздухе из-за воплей носящихся по коридору младшеклассников. Рюноске увидел вдалеке коридора историка, того самого ради кого он старается. —Так, давайте потише, — человек в пальто пытался успокоить детей, чтобы пройти к своему кабинету. — Ацуши, давай зови остальных, уже время. И не сидите на подоконнике, — произнёс он и открыл дверь, спрятавшись в классе от галдения ребятни. Девушка пошла вглубь по коридору искать своих одноклассников, которые наверняка оккупировали кресла-мешки и досыпали на них драгоценные минуты.       «На меня — ноль внимания», — брюнет захлопнул тетрадку, чтобы хоть как-то дать выход раздражению.       Акутагава направился в кабинет, занять своё место — первый ряд, парта посередине. Это он так всегда делал, чтобы показать — он честный ученик и списывать не собирается, хотя, если захотеть, можно сесть на крайнюю парту у двери. Но ученик списывать никогда не хотел. Как он считал, если спалится, то упадёт в глазах Дазай-сана. Ведь все списывают, а он — нет. Такой вот он молодец. Вскоре подошли остальные ученики, и урок начался.

***

— И вот, видите, как мы плавно в теме права затронули политику, — произнёс учитель, поскрипев мелом на зелёной доске. — А о политике нам напомнят те, кто сдаёт экзамен. — Осаму прямо посмотрел на него. — Рюноске, перечисли признаки политической системы.       Парень почувствовал, как сердце застучало сильнее, воздух в душном помещении сгустился, а от внезапного внимания прошёл холодок по спине. —Политическая система — это система для... — из головы всё так и вылетело. Ученик пытался выкрутиться, но его перебили. —Во-первых, я просил признаки политической системы, а не определение. Во-вторых, уже одиннадцатый класс, а ты не знаешь даже базы. Мы это вместе в прошлом году разбирали. Всё ясно с тобой. —Он незаметно махнул рукой. — Ацуши, может, ты расскажешь признаки политической системы? — Рю видел как учитель посмотрел другим взглядом. Другой человек этого не заметил, но наш герой прочувствовал это в другой еле различимой интонации.       До него доносился противный голос Накаджимы, что-то долго рассказывающий. —Молодец.— слегка улыбнулся шатен. — Ты смотри, подтяни своего товарища.       У Акутагавы внутри всё сжалось от злости, но внешне это проявлялось лишь в постукивании по поверхности парты. В мыслях так и застряли эти слова: «Всё ясно с тобой».       Они, словно гиря, упали на дно его сознания, окончательно добив его. Злость схлынула, сменившись леденящей, знакомой пустотой. Его постукивание по парте замерло. Пальцы онемели. Акутагава лениво взял ручку и продолжил механически конспектировать скучный урок, но мысли так и застряли на этой фразе.       Звонок вырвал брюнета из состояния сна с открытыми глазами. Школьник вышел из кабинета, но увидел, что блондинка осталась спросить что-то у учителя.       «Эта девка. Как же я её ненавижу! Подлиза! Почему всё внимание только ей, хотя она сдаёт только обществознание? Хочет психологом пойти, блин. Никуда не поступит, ещё конкурс туда дикий. И останутся у неё из предметов только биология, матан и общага. Да почему этой падалью голову забиваю? Лучше повторю историю, чтобы на допах не облажаться». — Так и хотелось её назвать последними словами, но для своего возраста подросток был весьма сдержанным.       К сожалению, на других уроках не удалось повторить материал. И на дополнительных — его опять настигли тридцать минут позора. Нет, конечно, он что-то назвал, но получал лишь безразличный взгляд и едкие комментарии. «И это всё,на что ты способен? Ты плохо стараешься! Восьмиклашки, которые только начали это проходить, могут лучше сформировать основы внешней политики Екатерины Второй. А у тебя это повторение пройденного в восьмом, девятом и десятом классе. О какой сотке ты размечтался?»       В конце занятия, распечатав кучу заданий, учитель предупредительно произнёс: «Если через неделю будет так же, как сегодня, то распечатаю два раза больше и поставлю ещё одно доп. занятие. Ты единственный, кто из егэшников готовится у меня. Да и в принципе мало кто выбрал сдавать историю, так что времени я тебе могу выделить достаточно, только мне кажется, что зря», — заключил Дазай. Рю пообещал, что в следующий раз такого не допустит, и расстроенный отправился на выход из опустевшей школы, давящей своей тишиной и окутывающего ощущения безысходности.       Брюнет шёл по улице и пнул камень от злости. Дождь, который так и накрапывал мелкими каплями, неистово раздражал. Как и вся ситуация. Сколько ни смотри мотивацию к учёбе в Пинтересте, она не помогает, когда вспоминаешь, что за ночь нужно два сочинения написать. Уже который день он думал, что на минуточку закроет глаза, и в итоге засыпал на столе. Когда просыпался, снова начинал учиться, и так — до пяти утра. Плюс ещё домашку надо было делать по другим предметам. Только на биологию можно забить. Но зачем их на инфе мучают экселем непонятно. Также с математикой. Не очень хотелось слушать крики Доппо-сэнсея, почему он забил на его предмет. Его цель — набрать две сотки, а базу он сдаст. На то она и база.       Тёплый свет фонарей падал на одинокие жёлтые листья, заставляя их светиться золотом. Тишину вечернего двора нарушали редко проезжающие машины и лай бродячих собак. Дверь домофона издала характерный писк, и парень поднялся к себе на третий этаж. Открыл дверь, и уютная квартира встретила холодом и темнотой. Он не любил, когда Гин после пар отправлялась на работу, но что поделать — девушка помогала матери с деньгами, плюс они боялись, что Рюноске не попадёт на бюджет и готовились к платному образованию. Акутагава лениво переоделся в домашнее и лёг спать. Сегодня от нервных уроков с Осаму сильно разболелась голова, и сконцентрироваться было невозможно.       Он проснулся от сигнала телефона. Но парня шокировало не сообщение, а время. Уже десять часов. Он проспал всё. В семь у него был запланирован вебинар в онлайн-школе. Ладно, посмотрит в записи. Но с такими частыми засыпаниями вечером он не сдаст на сотку. Вспомнив сегодняшний несчастный урок, ненависть так и душила, не давая свободно дышать. На себя и свою неподготовленность. Такая, что хотелось сломать какую-нибудь вещь и громко выругаться. Но нельзя. Гин и мама не одобрят его неконтролируемой ярости. И так все устали, а он тут будет скандалы разводить. Сероглазый пошёл на кухню сделать чай. Когда он поставил чайник на плиту, зашла Гин. —Привет, братишка, — улыбнулась она. — Ты какой-то бледный, всё в порядке? — обеспокоилась сестра, увидев мешки под глазами. —Всё нормально, просто не выспался. —Может, прогуляешь завтра школу? Какие завтра уроки? —Завтра контрольная, а потом прийти написать её трудновато, потому что учитель сразу уходит после уроков. Есть допы на неделе, но ради каких-то цилиндров сидеть в школе не хочется, — закончил он. Но Гин продолжила настаивать. —Посмотрим, может, выберу день. Она подошла и ободряюще положила руку на плечо. —Даже если ты не поступишь в этом году, можешь в следующем. —Да, может быть и так, — произнёс Акутагава-младший.       Сестра ушла к себе, а уставший ученик налил себе чай и отправился выполнять задания. Пока он включал ноутбук, в голове рисовался кошмар: если он провалит экзамен. Он знает, что его не будут ругать мама и сестра. Он будет ненавидеть себя. А Накаджима может сдать лучше его и получит всё, над чем он так бился все шесть лет средней школы. Точнее, одно признание. От эмоций парень ударил кулаком по столу. Сразу всё сознание поглотила жуткая боль, и он схватился за ушибленное место. Спустя несколько секунд боль ослабла, и воображение больше не рисовало страшные картинки. Акутагава двигал рукой — вроде всё нормально, да и как-то поспокойнее стало. И он продолжил работать. Включил ноутбук и стал смотреть и конспектировать вебинар в записи, затем включил любимый плейлист под фон и стал учить записанное. Только, как на зло, все наихудшие сюжеты так и застряли в голове, как надоевливый комар, которого не поймать. —Уйдите из моей головы, — бормотал Акутагава, схватившись за голову. Со злости он опять сильно ударился рукой об столешницу. Да, стало легче, только есть проблема. Неужели он, адекватный человек, докатился до селфхарма? До повального атрибута четырнадцатилеток из разряда «депрессия в ноль лет»?       Брюнет вдохнул. «Хоть я и делаю,как малолетки, но этот способ реально работает. Убирает ненужные мысли». — Он достал из ящика письменного стола маленький канцелярский нож и покрутил в руках, осматривая предмет. «Главное— до порезов не докатиться», — подумал он.       Затем грызть гранит науки пришлось с ненавистной геометрии. Завтра будет тест по геометрическим задачам, а с геометрией Акутагава не дружил, и, к сожалению, математик всегда отбирает телефоны на контрольных и может по приколу дать вариант профильной математики. Как он считал, что если детей учит чуть ли не доктор математических наук, то их базы знаний хватит для решения части профильного экзамена, который сдавал только один человек из класса. Но учителя это не волновало. Незаметно стрелка часов перевалила за второй час ночи.       Он решил сегодня лечь спать по-человечески,не как обычно — от усталости на столе.       Мелодия будильника зазвучала. Акутагава с усилием открыл глаза от сна. «Сколько ещё будет продолжаться моё наказание?» Но на этот риторический вопрос ответа не было и вряд ли появится. Посмотрев на часы, он понял, что уже проспал первый урок. Выругавшись, парень побежал в ванную, затем срочно собрался и пулей выбежал из дома. Первым уроком была литература,которую он благополучно пропустил. Второй — долбаная геометрия, должен быть тот тест, к которому он ночью готовился. Акутагава успел за минуту до окончания перемены и получил выговор от учителя за то, что появился без сменки.       Спустя некоторое время начался урок,и Доппо-сэнсей раздал листы с заданиями. Рю пробежался глазами по заданию и успокоился. «Фух.Не зря я вчера нарешал эти задачки». Он расслабился и стал спокойно решать. «Так, ответ я записал, номера заданий поставил и подписал». — До конца урока оставалось десять минут. Акутагава положил свою работу на стол учителя.       Следующий урок, биология, прошёл быстро и спокойно. Там учительница просто объясняла тему, не обращая После биологии был русский.Парень зашёл в кабинет, разложил свои вещи и стал залипать в телефоне под гудение обсуждающих что-то учеников. И вдруг неожиданно в кабинет вместе с Фёдором Михайловичем зашёл Дазай. «Неужели по мою душу пришли»,— подумал сероглазый. Педагоги о чём-то переговаривались, затем повернулись к ученикам. —Здравствуйте, ребята, — начал учитель литературы. — Это здорово, что вас на втором моём уроке больше, чем на первом. И мне хотелось бы узнать, где вы все пропадали с утра. Судя по журналу, с утра не было Акутагавы, Дзюнъитиро и Татихары. —Ну, я как классный руководитель в курсе только, что Танидзаки отпрашивался, он к врачу ходил, а про остальных не в курсе, — шатен посмотрел на него. — Рюноске... Опоздавший срочно соображал,что соврать, но испугался, что его раскусят, и решил говорить как есть. —Я проспал. Будильник не сработал, — тихо произнёс он. —Ты чего-то совсем теряешь позиции. То учиться стал хуже, а теперь и дисциплину нарушаешь. Не думал ли ты про колледж? — Акутагава опустил голову и молчал. —Я что, со стенкой разговариваю? — продолжил давить Дазай. —Я проспал. Классный руководитель вдохнул и развёл руками. —Ну, это твои проблемы. Что в восемнадцать лет ты не можешь прийти вовремя. Какой тебе университет, спустись с небес на землю. Да и вы все бестолочи, — он вдохнул. — Ладно, я уже из-за вас задерживаюсь, — заключил историк и ушёл. —А мы с вами продолжаем изучать творчество Тургенева "Отцы и дети". Открываем тетради и записываем тему, — произнёс Достоевский. Он включил проектор и поставил фильм, иногда что-то комментируя и говоря, что это нужно записать, но для Рюноске это было как белый шум. Он механически записывал то, что говорит учитель русского, но в голове опять застряли плохие мысли. «А что,если я никогда не заслужу похвалы? То хрупкое доверие, которое я заслужил отличным поведением, порядочностью и более-менее нормальной учёбой, разрушается и ускользает». — Он положил голову на стол. — «Как же хочется кричать или снова себя ударить. Нельзя, не сейчас. Потерпеть до дома».       Уроки закончились. Сегодня Акутагава мог позволить прийти домой раньше, так что можно спокойно позаниматься, если ему это позволит собственная тревога.Он пришёл домой. Дом встретил уютом, но душа не чувствовала его. Он пообедал и думал сделать домашку. Точнее, только думал. Но мысли так и не давали покоя. Сегодняшняя ситуация так и застряла в голове. Два косяка за неделю. «До чего я докатился? Дожили. Я стал не тем кем быть всегда хотел. Так он меня никогда не признает. Так я в какое-то быдло превращаюсь. Идиот, ленивое чмо! Лучше бы меня не было!» С такими размышлениями он снова достал канцелярский нож из ящика.Покрутив его в руках, провёл лезвием по бледной коже. Болезненное жжение охватило сознание но, спустя секунду, пропало. Это было лучше, чем ощущение от удара об стол. Но быстро пропало. Он снова холодно и методично наносил себе порезы. Запястья и тыльная сторона ладоней покрылись красными полосами. Парень в ужасе посмотрел на свои руки. «Это неестественно.Ни одно живое существо не наносит себе боль. Что я делаю? Но от этого легче».       Когда шок спал, Рю принялся продезинфицировать свои руки. Характерный металлический запах перекиси, смешанной с кровью, ударил в нос. Он обнаружил царапины на тыльной стороне ладони, до которых не дотягиваются рукава кофты. «Вот же дебил полный»,— подумал парень и ударил рукой по полу. — «Если спалюсь, скажу, что упал».       Но само ощущение при нанесении царапин — другое, отличается от жгучего стыда, прожигающего насквозь. Мозг отключает все мысли и оста ётся только одно: боль и красные полосы с сочащейся кровью. Глупое наказание и единственное напоминание, что ты ещё живой.