Начать сначала

Тьма не давала прорваться к свету. Сначала она просто обволакивала и шумела где-то в голове. Потом начали проступать лица. Они сменялись одно за другим, как в ускоренной съёмке. Осуждающие взгляды, от которых хотелось скрыться, убежать, но тьма, наоборот, утягивала назад, в свои объятия. В какой-то момент что-то изменилось. Он остался один на один в полной темноте. Ки Хуну казалось, что за ним наблюдают. — Папа... Он вздрогнул. Голос был тихим и звучал как будто из-под воды. Сон обернулся. Ка Ён стояла за его спиной. Свет, падающий ей на лицо, был неестественным. Дочь смотрела прямо на него, не моргая. — Ты меня бросил. Обещал прилететь. Ты только и делал, что всё время обещал. Но так и не выполнил ни одного обещания. Ты лжец и предатель. Игры для тебя были важнее меня. Она разрыдалась, и от этого внутри всё похолодело. Ки Хун хотел ринуться к ней, утешить, но силуэт Ка Ён растворился, и на её месте появился другой человек. Ён Иль. Он широко улыбался и от этой улыбки внутри потеплело. — Всё в порядке, — произнёс он мягко. — Я верю в вас. Внутри что-то дрогнуло. Товарищ шагнул навстречу, будто хотел обнять. Но в следующую секунду всё изменилось. Темнота пошла рябью и на месте друга появился другой. Серый плащ, чёрная маска. Ведущий. Мир вокруг сжался в одну точку. — Нет... — прошептал мужчина, попятившись. Эхо подхватило его голос и растянуло на тысячи одинаковых слов, сводящих с ума. — Ты сам выбрал. Ты должен был сесть в самолёт. Самолёт. Должен был сесть в самолёт. Должен был. Сесть в самолёт. Ты меня бросил. Ты лжец и предатель. Игры были важнее меня. Голоса смешивались, превращаясь в непонятный сумбур. Лица Ка Ён, Ён Иля, Ведущего менялись, и уже нельзя было отличить, кто, что говорит. Ки Хун хотел закричать. Попросить, чтобы они перестали, но из горла вырвался только хрип. И в следующее мгновение мужчина будто вырвался на поверхность из-под толстого слоя воды. Сон сделал короткий рваный вдох, и боль под рёбрами ответила тупой болью, будто напоминая, что он ещё жив. Воздух пах лекарствми. В палате горел тусклый свет, но даже он неприятно резал привыкшие ко тьме глаза. Ки Хун попытался подвигаться, но оставил попытки, когда бок снова пронзила боль. В углу кто-то пошевелился, и мужчина повернул голову. В кресле сидел Ин Хо. Их взгляды пересеклись. Лицо Ведущего наполовину скрывала тень, но даже со своего места Ки Хун заметил, что в глазах мужчины плещется усталость. Волосы его были чуть взъерошены, простая повседневная одежда чуть смята. И от этого облика в голове Ки Хуна на мгновение промелькнул образ Ён Иля, неприятно кольнув в груди. — Господин Сон, — голос Хвана был чуть хрипловатым, будто он только проснулся. — Как вы себя чувствуете? — Терпимо, — Ки Хун поморщился от сухости во рту и попытался приподняться на подушке. Ин Хо поднялся со своего места и налил в стакан воды, протянув его бывшему игроку. Ки Хун принял его, но слова благодарности застряли где-то в горле, и он лишь едва заметно кивнул. — Сколько времени прошло? — Двое суток. Ранение было несерьёзным, но вы потеряли много крови, и у вас поднялся жар. Рад, что вам лучше. Мужчина на несколько минут прикрыл глаза, чтобы избавиться от головокружения, а потом тихо спросил: — А что с ребёнком? Ин Хо ответил не сразу. Ки Хун заметил, как Хван напрягся после его слов. — Сейчас её состояние стабильное, но кто знает, что будет дальше, — мужчина сложил руки на груди и подошёл к окну. В мыслях промелькнул недавний разговор с лечащим врачом. Джун Хо пришлось уговаривать уехать и пообещать, что Ин Хо в этот раз никуда не сбежит. Братья обменялись номерами телефонов и, ещё раз заверив родственника, что всё расскажет когда Ки Хун придёт в себя, Ин Хо посадил детектива в такси, а сам вернулся к посту детской реанимации. К тому моменту, как они добрались до госпиталя, ребёнку, кажется, стало хуже. И уже несколько часов никаких новостей не было. Ин Хо прислонился затылком к стене и закрыл глаза, слушая гудение ламп. Звук открывающейся реанимационной двери вывел мужчину из раздумий. Вернув на лицо привычную маску, он пристально посмотрел на врача. — Состояние удалось стабилизировать. Я не даю положительных прогнозов. Инфекция распространилась быстро, но ещё не понятно, какие органы были поражены. Два с половиной дня без помощи — слишком много. Я удивлён, что она вообще так долго протянула. — Какие последствия могут быть в будущем? — тихо поинтересовался Ин Хо. — Возможна задержка в развитии. Такие дети чаще болеют вирусными инфекциями. Иногда поражается слух или зрение. В редких случаях — эпилептические приступы или стойкие неврологические последствия. Ранняя терапия и постоянное наблюдение могут снизить последствия. Ин Хо сжал и разжал кулак. — А полностью их избежать нельзя? — ему очень хотелось, чтобы ребёнок рос обычным и не знал страданий. Она и так натерпелась за эти несколько дней. И Ки Хун... он бы тогда точно больше не захотел никогда видеть Хвана в своей жизни. — Можно в некоторых случаях. Но ребёнок всё равно будет уязвим в первый год жизни к вирусам. Ещё раз повторюсь: важно постоянное наблюдение у специалистов. А сейчас прошу меня простить, я спешу. Если хотите увидеть её, то по пути предупрежу персонал, и вам выдадут халат и маску.

***

Ин Хо остановился перед инкубатором и замер. Взгляд был прикован к крошечному телу внутри и улавливал каждое движение. Рука слегка дрогнула. Он осторожно поднял её к стеклу. Пальцы едва коснулись холодной поверхности, но он мгновенно их отдёрнул, сжимая руку в кулак. Ин Хо пытался держать себя под контролем, но сжатая челюсть и мелко подрагивающие руки предавали его. Мысли непроизвольно перенесли его в прошлое. Белые стены другой палаты. Больничный стерильный воздух. Ха Ныль, мёртвая и неподвижная. Их дочь, которая так и не появилась на свет. Тогда он ещё позволял себе эмоции: рыдания, гнев, бессилие, боль, которые сжигали изнутри. Рука снова дёрнулась, словно не подчиняясь, но Хван сдержал её, опустив вдоль тела. Он простоял так ещё несколько минут, а потом ушёл. В палате повисло молчание. Ки Хун пытался переварить только что услышанное, но Хван решил сообщить ещё кое-что. — Ребёнку нужно дать имя и оформить опеку. Госпиталем владеет бывший победитель игр, но не может долго прикрывать безымянного младенца. Могут возникнуть вопросы. Упоминание игр отозвалось в Соне злобой. Заметив эмоции на лице мужчины, Ин Хо пояснил: — После его победы Иль Нам решил, что организации не помешает такой человек для прикрытия и лечения персонала при форс мажорах. Завербовал его. За свои средства закрыл несколько огромных кредитов... — Я не хочу слушать об этом, — недовольно отмахнулся бывший игрок. — Давай лучше вернёмся к вопросу о ребёнке. Но для начала ответь: кто стал победителем? — Игрок триста тридцать три. — Он отец ребёнка Чжун Хи. — Это не имеет значения. Для него младенец — мёртв. Наступила тишина. Ки Хун попытался найти удобное положение, чтобы хоть как-то облегчить боль, после чего сказал: — Ха Ын. В позе Ин Хо ничего не изменилось, на лице не дрогнул ни один мускул, но в палате всё равно что-то едва уловимо поменялось. — Ха Ын, — прошептал Хван, словно пробуя имя на вкус. Впервые за долгие годы оно не причиняло боли. — Мы с Ха Ныль так хотели назвать нашу дочь. Фраза повисла в воздухе. Ки Хун дёрнулся, как от боли. Он не должен был испытывать сочувствие к врагу, но... — Прости. Я могу придумать что-то другое. — Всё в порядке, — Ин Хо снова отвернулся к окну. — Оно ей подходит. Хван казался спокойным. — Вам стоит сменить имя. Всегда будет риск, что вас могут обнаружить. Я слышал разговоры ВИПов. Ваша смерть показалась им подозрительной. Эти слова с их стороны звучали как шутка, но меня это настораживает. Я сделаю все необходимые документы в кратчайшие сроки. Ин Хо замолчал, обдумывая свои следующие слова. Он знал, что Ки Хуну они не понравятся. — Господин Сон, вам и ребёнку нужно время, чтобы восстановиться и окрепнуть. И на этот промежуток вы поживёте в моём загородном доме. В одиночку вы не справитесь. Ки Хун почувствовал, как внутри растекается смесь недоверия и злости. Принять помощь это одно, но просыпаться каждое утро в доме врага — другое. Он не сможет делать вид, что всё нормально и обо всём забыть. — Как ты себе это представляешь? — с усмешкой спросил. — Я тебе не доверяю. — Подумайте о ребёнке. — Не нужно манипулировать мной с помощью ребёнка! — огрызнулся мужчина, дёрнушись и тут же поморщившись от боли. — Подумайте о моих словах. И чтобы вам было спокойнее: Джун Хо тоже туда переедет. Он, как и вы, не доверяет мне. — Вы оба лгали мне. Ему я тоже больше не могу всецело доверять. Ин Хо усмехнулся. — Отлично. Люди в одном доме с проблемами доверия. Лучше и придумать нельзя. Спустя три дня Ки Хун не только обдумал предложение Ин Хо, но и получил свои новые, с безупречной репутацией документы на имя Ли Джон Сок. А вот насчёт опеки над Ха Ын задумался. Он дал обещание Чжун Хи сохранить жизнь ребёнку и выполнил это, но насчёт остального не был уверен. Его в любой момент могли вычислить и тогда спокойной жизни у девочки не будет. А ещё Сон страдал от собственных кошмаров прошлого и мог в любой момент окончательно сойти с ума. И будет ли в таком случае Ха Ын с ним безопасно? Когда на ум пришёл человек, который мог дать девочке безопасность и защиту, Ки Хун засомневался в своём здравомыслии. Если Ха Ын удочерит Хван, то это будет означать, что Сон задержится в его доме, пока девочка не вырастет. Потому что, довериться мужчине настолько сильно, чтобы оставить с ним ребёнка, он не мог. Но это так же означало, что Ин Хо мог в любой момент вышвырнуть бывшего игрока из своего дома и больше никогда не дать видеться с ней. Внутренний голос предательски шепнул: Хван вроде как пытается всё исправить и искреннен в своей помощи. Ки Хун тут же от него отмахнулся. Когда вечером Ин Хо заглянул к нему в палату, чтобы сообщить, что Ха Ын стало лучше, Сон, пересилив себя, поделился с ним своими мыслями, чем вызвал удивление Хвана. — Господин Сон, вы в этом уверены? — В конце концов, ты же не настолько изверг, чтобы причинить вред ребёнку, — устало ответил мужчина. — Я одобрил её участие в играх, — мрачно напомнил Хван. — Не ты ли говорил, что у тебя не было выбора? Ин Хо устало выдохнул и потёр пальцами переносицу. — Мне необходимо обдумать ваше предложение. Я не гарантирую, что и со мной ей будет легко. Острова больше нет, но это не значит, что те, кто вкладывался в него вместе с Иль Намом, не захотят восстановить игры на территории Кореи и втянуть меня обратно. Спустя ещё несколько дней Ки Хуну разрешили передвигаться, а Ин Хо поделился, что закончил с оформлением документов на удочерение. Сон не стал спрашивать, как у него это получилось так быстро. Ответ и так был на поверхности: деньги. Ещё они, наконец, поговорили с Джун Хо, который извинился за свой обман и признался, что хотел добраться до Ведущего раньше команды, чтобы узнать правду. Всё, что его интересовало, детектив выяснил, но теперь совершенно не знал, как вести себя с братом. Ки Хун советом помочь не мог: он и со своим то отношением к Ин Хо разобраться не мог. Говоря о последнем: сегодня он не собирался заглядывать к Сону, но, оказавшись на этаже, решил, что предложит сходить к Ха Ын. Пришедшие на днях анализы удовлетворили неонатолога, и он решил, что стоит попробовать перевести ребёнка в обычную палату. Сепсис оказался в лёгкой форме и не успел задеть жизненно важные органы. Эта новость позволила Ин Хо облегчённо выдохнуть. Ки Хун же самостоятельно мог перемещаться только по палате, но даже от этого быстро уставал. Истощённый организм протестовал и требовал покоя. Беспокоясь о состоянии мужчины, Ин Хо предложил ему свою помощь, когда они направились к лифту. Бывший игрок упрямо отказался, но Хван видел, что ему тяжело. На середине пути Сон стал хвататься за бок и морщиться. Наплевав на возмущения мужчины, Ин Хо подхватил его за талию и закинул руку себе на плечо. — Не упрямтесь, господин Сон. От поддержки Хвана действительно стало легче, но даже самому себе Ки Хун в этом признаваться не желал. У лифта они столкнулись с детективом, который окинул их заинтересованным взглядом. Когда Джун Хо видел старших мужчин вместе, ему каждый раз приходилось наблюдать одно и тоже: они оба злились друг на друга. Сон на любое проявление помощи со стороны Ин Хо. А Хван на упрямство Ки Хуна, но ничего в ответ не говорил, потому что был не в том положении, чтобы высказывать возмущения. — Гуляете? — детектив попытался разбавить витавшее в воздухе напряжение шуткой, но, судя по лицам мужчин, у него не получилось. Ин Хо ответил, что идут навестить Ха Ын. Джун Хо понял: это может растянуться надолго, а у него сегодня ночное дежурство. Предупредив, что оставит фрукты в палате, мужчина ушёл. Оказавшись внутри кабины, Ки Хун прислонился спиной к стене, облегчённо выдохнул и, запрокинув голову, закрыл глаза. — Господин Сон, вы не знаете, что произошло в апартаментах, когда вы остались там один? Ки Хун ответил, не открывая глаз: — Я слышал урывками. Там было два голоса: мужской и женский. Насколько я понял: ваша сотрудница спасла игрока двести сорок шесть и помогла ему сбежать с острова. — Джун Хо рассказал мне, что оставил Гён Сока и одного из ваших наёмников дожидаться береговую охрану. Вы не слышали номер солдата? Мне нужно знать, кто убил офицера. Лифт остановился на нужном этаже, и Ин Хо помог Сону выбраться наружу. Бывший игрок некоторое время молчал, прежде чем спросить: — Что ты с ней сделаешь? — Я ничего. Этим вопросом уже будут заниматься те, кому я передам доклад. Ки Хун недовольно выдохнул и выдернул руку из поддерживающей хватки Ин Хо, делая шаг в сторону. Хван вздохнул. — Господин Сон, я не могу просто взять и без объяснений исчезнуть из поля зрения последователей Иль Нама. Вы даже представить себе не можете, что это за люди. — Тебя не было тогда там. Ты не можешь знать, кто убил твоего заместителя. Как ты объяснишь это? В словах Ин Хо была лишь доля правды: в отчёте он бы написал, что убийцу вычислить не удалось и что он обошёл все камеры, вероятно, зная их точное местоположение. А узнав у Сона номер солдата, самостоятельно бы его устранил, чтобы в будущем не возникло проблем с шантажом, если вдруг сотрудник увидел игрока в апартаментах Ведущего. Молчание затянулось. Ин Хо увидел тень разочарования, промелькнувшую на лице Ки Хуна. — А теперь правду. — Господин Сон... — Ты хочешь, чтобы я верил тебе, но это невозможно, пока ты продолжаешь вести двойную игру и лгать! — Ки Хун сказал это громче, чем следовало, отчего на них обратил внимание стоящий неподалёку медицинский персонал. Ин Хо нахмурился и его рука мгновенно сжала запястье бывшего игрока. Привлекать лишнее внимание в его планы не входило. В следующее мгновение Хван резко развернулся и не забывая о ране, аккуратно потянул Сона за собой в сторону кладовой с уборочным инвентарём. Ки Хун попытался вырваться, но Ин Хо лишь крепче сжал его руку. — Не нужно привлекать к себе лишнего внимания, Ки Хун. Мы можем выяснить отношения, как только вернёмся в твою палату. Голос Хвана был спокойным, но внутри всё кипело от раздражения. Он заставил себя сосредоточиться. Мог бы сказать многое, но всё, что ему нужно было — это снова взять контроль над ситуацией. — Ты, похоже, не понимаешь, — мужчина сделал паузу. — Я не могу сказать то, что ты хочешь услышать. Ты снова думаешь о других, когда должен о себе, и о Ха Ын. Только представь, что будет, если верхушка узнает, что ты жив. Они уничтожат не только меня, но и тебя с ребёнком. Поэтому не должно остаться никаких свидетелей. Ки Хун поднял голову и посмотрел прямо в глаза Ин Хо. Тусклый свет отражался в его зрачках, делая их почти чёрными. Он не понимал, почему не отступает. Почему не двигается вообще. Тепло тела бывшего товарища чувствовалось даже через слои одежды, и это вызывало злость. Слишком близко. — Она спасла игрока. — Это ничего не значит. Хван чуть ослабил хватку, но ладонь всё ещё была на чужом запястье, будто не решаясь отпустить. Ки Хун попытался освободить руку, и их пальцы на мгновение задели друг друга. Стоило признать, что в словах Ин Хо было зерно истины. Но Ки Хун боялся, что Хван совершит очередную ошибку, убив человека, не выяснив его мотивов. Пусть та девушка не была святой и сама убивала ни в чём не повинных людей, она тоже имела право на жизнь. — Я скажу, но при условии. — Говорите. — Сначала выясни, почему она это сделала. И убедись, знает ли она про меня и ребёнка. А уже потом решай, что делать. Подрывать между ними и так хрупкое доверие больше не хотелось. Ин Хо вздохнул и опёрся ладонью о стену рядом с головой Сона, окончательно отсекая Ки Хуну путь к отступлению. Хван был ниже, но сейчас это не имело значения: Сон ощущал себя загнанным в угол, чувствуя, как учащается пульс. Это раздражало. Мужчины смотрели друг другу в глаза, и никто уступать не собирался. Молчание растянулось. — Хорошо, — наконец произнёс Хван. — Я согласен. Ки Хун, словно пытаясь распознать, не лжёт ли человек перед ним, непроизвольно поддался вперёд, о чём тут же пожалел: лицо Ин Хо теперь было ещё ближе, его дыхание касалось губ бывшего товарища. — Одиннадцатая, — нервно сказал Сон, стараясь сгладить неловкий момент. Рука Хвана оставалась на стене ещё пару секунд, прежде чем он медленно отстранился и позволил бывшему игроку тихо выдохнуть от облегчения. Ин Хо вышел первым. Ки Хун ещё пару секунд оставался на месте, слушая, как громко стучит его сердце. Глупо. Как же всё это глупо. Он должен был чувствовать злость от близости Ин Хо, а не смятение. Ведущий загнал игрока в угол, словно хищник добычу. Когда Ки Хун, наконец, вышел наружу, свет коридора резанул по глазам. После тусклого полумрака кладовой всё казалось слишком ярким. Ин Хо ему ничего не сказал, и они молча двинулись к палате Ха Ын. Хван не стал заходить туда с Соном, давая ему возможность побыть с девочкой наедине. Мужчина достал телефон и открыл скачанную базу данных последних игр, ища нужный номер солдата. После написал проверенному человеку с просьбой отследить местоположение девушки как можно скорее.