End.

***

      — Я сяду с Мизи.       Иван переводит взгляд с исписанной тетради на Тилла. Недоуменно выгибает бровь, в голосе сквозит легкое разочарование.       — С чего это вдруг?       — Да просто… захотелось.       Тилл неопределенно пожимает плечами, закидывает свой рюкзак на одно плечо и направляется к парте розоволосой девушки. Иван следит за ним взглядом, чувствуя, как поджимаются губы. Не смеет сказать ни слова против — не имеет права. Их время, кажется, уходит. Всё, что ему остаётся, — в гордом одиночестве на последнем ряду, прислонившись щекой к холодному стеклу окна, наблюдать. Наблюдать, как на лице его возлюбленного расцветает искренняя улыбка, и эта улыбка адресована не ему.       Не страшно. Это пустяки, — пытается убедить себя Иван, но в груди поселяется противный холодок.

***

      — Мы сег-…       Иван запинается, не успев договорить. Тилл даже не дает ему закончить фразу, перебивает, словно избегает разговора.       — Прости, я сегодня с Мизи договорился прогуляться. У нее новый скетчбук, хочет показать.       Иван замолкает, слова застревают в горле. Крепче сжимает в вспотевшей ладони край рукава толстовки, натягивает на лицо подобие усмешки, чтобы скрыть растущую боль.       — Понял, — он старается, чтобы голос звучал ровно, как всегда. Тилл, кажется, вовсе не обращает на это внимания. — Хорошо проведите время. Уверен, Мизи будет рада.       В ответ ему доносится лишь брошенное, слегка небрежное «ага» и звук удаляющихся шагов. Улыбка тут же сползает с лица, обнажая тупую, ноющую боль. Внутри разливается странное, гнетущее ощущение пустоты, будто из него выкачали весь воздух.       Ничего. Это всего лишь случайность, недоразумение. Ведь так?

***

      Нет. Это уже давно не случайность.       Тилл отдалился. Стал чужим, равнодушным. Забыл про него, Ивана. Перестал видеть, слышать, обращать внимание.       Иван отчаянно старается изо всех сил, чтобы вернуть его взгляд, чтобы Тилл снова заметил его, как раньше. Но все попытки тщетны. Он словно стал невидимкой.       Особенно большую, кровоточащую трещину на сердце оставляет один эпизод. Они планировали свидание в океанариуме. С мечтами и предвкушением выбирали билеты на определённый день, обсуждали предстоящий поход в мир подводных чудес, но… Иван вдруг замечает, что Тилл не заинтересован в разговоре. Смотрит сквозь него, а в глазах — пустота.       И вот, свершилось.       Свидание отменяется. Предсказуемо, но от этого не легче. Тилл «занят, прости, важные дела». И это сообщение, словно удар под дых, приходит в тот самый момент, когда Иван уже стоит у входа в океанариум, сжимая в руке два билета. К горлу подступает тошнотворный ком, а внутри всё словно наливается свинцом, давящей тяжестью придавливая к земле.       Не остаётся ничего, кроме как развернуться и пойти одному. Иван прикусывает щеку изнутри, чтобы сдержать слезы. Обидно, до чертиков обидно.       Он обреченно бродит между огромными аквариумами, рассматривает экзотических рыб, силится слабо улыбнуться, когда видит тех, кто плавает парами, нежно касаясь друг друга плавниками. В уголках глаз предательски щиплет. А после… Останавливается, как вкопанный. И больше не может двинуться с места, словно его ноги примерзли к полу.       Тилл… Его Тилл стоит прямо напротив самого большого аквариума, подсвеченный приглушенным синим светом, в окружении колышущихся водорослей и проплывающих стай рыбок. И целует девушку с розовыми волосами, собранными в два игривых хвоста.       Целует так страстно и нежно, как в самых красивых видео из социальных сетей. Целует, как в романтичных фильмах, о которых они когда-то вместе мечтали. Целует её, а не Ивана. И от этого зрелища становится нечем дышать.       Он и не сразу замечает, как из дрожащих рук выпадает телефон, с глухим стуком ударяясь об пол. Насколько широко раскрываются глаза, отражая боль и непонимание. Как воздух с хрипом и надрывом вырывается из лёгких, словно их пронзили ножом. И как сердце, с треском и звоном, разбивается на бесчисленные, острые осколки.       Ничерта это не пустяки. Это конец.