По следу

— Минина Кира, верно? Присаживайтесь. Я здесь для того, чтобы помочь.  Кира кивает, оглядывая помещение. Комната допросов в полицейском участке их маленького города. Стены и пол серые и облезлые. Посередине стоит стол, стул, на столе лампа и в углу темная дверь. Больше ничего. Выглядит ужасающе и странно пахнет. Кире не по себе. Мурашки бегут по рукам. Она затягивает свое белоснежное каре в хвост туже, убирая волосы от лица. — Что мы можете рассказать о пропавшей? Она - ваша близкая подруга, верно?  Минина на него не смотрит. Она смотрит в пол и на стены. Поджимая губу, чтобы не разрыдаться. Мысленно готовится к своему монологу.  — Да, она - моя близкая подруга. Мы дружим три года. Она - мой родной человек.  — Подробнее, пожалуйста. Кристина Большакова и Александра Дементьева - тоже ее подруги? Как вы можете охарактеризовать Римму?  Кира моргает, тяжело дыша. Ей трудно разговаривать со следователем. Ком подкатывает к горлу. Сама по себе Кира довольно тревожная, хоть и не скажешь по её поведению. Обычно она - каменная глыба. Пожизненный покерфейс. А в её голове уже тысячу раз прокрутились всевозможные исходы того, что могло случиться с Риммой той ночью.  — Мы дружим вчетвером. Вот уже три года. Римма - сердце нашей компании, хоть и не скажешь на первый взгляд. Она самая умная, решительная, мудрая и очень смешная. У нас нет формальных лидеров, но последнее слово всегда за ней. Ей можно доверить всё. Знаете.. — Кира прерывается, чтобы подобрать слова. — она будто лечит людей своим присутствием. Всегда подбирает нужные слова. Она всегда выглядит с иголочки. И что бы она ни делала, сомнений в том, что она поступает правильно, нет ни у кого.  *** Как часто в вашем городе пропадают подростки?  Нет. По-другому. Как часто по дороге домой из школы вы видите на столбах, остановках и даже входной двери в ваш подъезд фотографию близкой подруги с подписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ»? А как часто вы ходите по городу и помогаете расклеивать такие листовки?  Как все начиналось.. Девчонки считают, что у них вся жизнь ещё впереди. Что они слишком юны и ахуенны, чтобы думать о чем-то серьезном. Что молодость всё простит, и она дана для того, чтобы вдоволь напробоваться разного. Что каждый день нужно проживать как последний.  Потому они в одиннадцать часов ночи все ещё бегают по дворам, смеясь во все горло и не желая идти домой. Их совершенно не волнует, что завтра придется вставать в семь утра и плестись в школу, нервно думая о том, что учителя снова сядут на уши со своим ЕГЭ. Как пластинка, заладили. Их город сам по себе небольшой, но то, в каком районе живут девчонки, жители центра называют «Это что за ебеня такие?» и это действительно ебеня. Дома старенькие и облезлые, но какая-то подъездная романтика в этом есть. Девчонки не жалуются, ведь провели здесь свое детство и этот район для них самый родной и любимый. На каждой площадке свои воспоминания, каждый подъезд с чем-то или кем-то ассоциируется.  Потому они дни напролет проводят на площадке у семиэтажного дома Саши. Там тихо и спокойно, людей обычно нет, комфортные лавочки и качели, беседка с кучей воспоминаний.  — …Ну и она мне выдала, мол ты хуйню сделала, деньги возвращай. А я виновата, что она дергалась весь сеанс? Мне её связать надо было? — Саша очень эмоционально рассказывает о сегодняшней буйной клиентке. Она работает татуировщицей. Она сама имеет более тридцати татуировок, одевается ярко и ведет себя свободно. Неизменными остаются только волосы - прямые каштановые средней длины.  — Нет, реально, что делать с такими клиентами? Их нельзя же связывать? Как, блять, им нормально набить, если у них шило в жопе?  — Я не знаю, Крис. Предупредила же, блять, что перед сеансом надо пожрать, отдохнуть. У меня чаще всего спят на сеансах. Эта видимо нихуя из моих рекомендаций не сделала.  — Ты вернула ей деньги? — спрашивает Римма, оторвавшись от телефона. Ей пришло сообщение, по которому она пробежалась глазами, задумалась и после смахнула его. — Нет конечно. Культурно нахуй послала. Время-то я потратила. И материалы. Я эту куртку, — Деменьтева показывает на свой новенький бомбер. Весь разукрашенный, местами кислотный. Прям в ее стиле. — На эти деньги купила. Хули думали.  — Ну и правильно, нехуй тут. — Римма одаривает Сашу одобрительной улыбкой, замахиваясь на братский хлопок. — Кстати, наш разговор помнишь? Научишь меня?  Кира, что все это время только слушала, подает знак о своей вовлеченности в разговор: — Чему?  Римма поворачивается так, чтобы видеть всех трех подруг, и горделиво улыбаясь, начинает рассказывать: — Я хочу научиться бить татуировки. Всегда хотела. Помните мои цветы хной на всё бедро? — Подруги одобрительно кивают. — Так вот я ещё после них парочку эскизов на руках сделала. Сейчас уже смылись, конечно. Но-о-о, я хочу научиться бить настоящие. Когда я могу к тебе прийти? — Уже обращаясь к Александре.  — Завтра после школы пойдём сразу ко мне. — Отлично. Сколько время?  — Полдвенадцатого.  — Давайте расход. Завтра первое сентября, всё-таки.  Далее обычный ритуал прощания всех подруг и коротко брошенное Римме «напиши, как дойдешь». Всё-таки ей идти через лес. Напоследок Римма крикнула своим подругам: — До завтра!  Однако Римма не написала в общую группу привычное «Я дошла». Не ответила на звонки. Даже на мамины. Не пришла утром на место сбора, чтобы вместе пойти в школу. И не пришла на первый звонок в последнем учебном году.  Первое сентября было не таким, как все прошедшие десять. На первое сентября вместо читающих стишки первоклашек в центре школьного двора стояла бригада полиции. Вместо классных часов детей, связанных с Риммой, вызывали для дачи показаний.  Саша плакала. Её успокаивали Кристина с Кирой, хотя у самих состояние было не лучше. В воздухе витало что-то необъяснимое. Будто сама смерть пришла к ним в школу. Ощущение тревоги, давящее на виски.  *** Кира молча выходит из полицейского участка, направляясь домой. Она не достает наушники, как обычно. Она плетется по улицам, ощущая, как трещит голова. Мыслей слишком много. Слишком много предположений. Слишком много вопросов.  Дома Киру ждали Саша и Кристина вместе с отцом Киры. В жизни Киры был только отец - Андрей. Мать ушла, когда Кира была маленькой.  — Ну как там дела? Таблетку? — Отец Киры немногословен, но заботлив. Он будто понимает все без слов. Прям как Римма.  Кира принимает успокоительное, садясь на диван напротив отца и между Кристиной и Сашей. Те смотрят на неё, ожидая ответа. — Да никак. Обычный допрос. Просили описать ее, спрашивали про нашу дружбу, где тогда гуляли, что делали, как она себя вела.  — Прогнозы есть?  — Нет.  Андрей тяжело выдыхает, смотря по сторонам. Думает пару секунд, после чего встает: — Ладно, девочки. Я поехал. Оставлю вас. Если что-то нужно - напиши, Кира.  — Пока, пап. — До свидания. — В один голос прощаются Деменьтева с Большаковой.  Когда дверь хлопает, снова виснет гнетущая тишина. Кристина, не в силах больше выносить это, старается её прервать: — Может проведем собственное расследование? Для начала пойдем на площадку и пройдём ее путь до дома, внимательно смотря повсюду. Может найдем что-то.  — Давайте. Только не сейчас. Голова болит. У меня слишком много страшных картинок в голове. — Тихо признается Кира, смотря в пол. Сейчас ей не стыдно откровенничать, потому что они все в одной лодке.  — У меня тоже. Когда меня вызывали на допрос, я боялась только одного. Чтобы следователь не начал говорить о ней в прошедшем времени. — Голос Саши дрожит, как и она сама.  — Так, девки! — Кристина чуть ли не срывается на крик, потому что на самом деле ей тоже страшно. — Давайте не нагонять. Нам всем страшно. Мы все тут надумали себе. Если мы будем тут обмениваться нашим  страшными мыслями, всё будет только хуже. Давайте думать о хорошем. Прошло всего два дня с её пропажи. Работа полиции кипит. Её найдут. Кира, спи давай. Потом пойдём по следу.  Кристина - сильный человек, кто бы что ни говорил. Она отлично контролирует себя в любых ситуациях, легко берет на себя лидерство, но не встревает везде, где не просят. У неё обычно сосредоточенное лицо, лишенное милоты и феминности, и чаще всего собранные в хвост длинные натуральные блондинистые волосы. Она обожает человека-паука, имеет пару кепок и худаков с таким принтом. В остальном стиль одежды достаточно базовый, так же не блещущий вещами, подчеркивающими женственность. Ничего облегающего, или, не дай Бог, юбок или платьев.  *** — Работа полиции кипит, говоришь? — Обращается к Кристине Кира, идя по лесной тропинке. Там, где должна была идти Римма той ночью. — Они даже не оцепили это место, хотя мы им сто раз рассказали путь, по которому Риммка идёт домой.  — Кир, успокойся. Они не могут это оцепить. Это же общественное место. Мы снимаем все на видео, чтобы доказать, что наши следы тут не с того дня. Мы помогаем. В каких кроссовках была Римма?  — Пумы, кажется. Корт лалли скай, вроде. Модель.  Кристина, смотря куда-то в сторону от основной тропинки, протоптанной тысячами людей ранее, прищуривается и нагибается. Произносит тихо, не отрывая взгляд от земли: — Гугли как выглядит их подошва. Тут следы кроссовок. И сзади от них следы каких-то ботинок.  Маршаки пробирают всех троих. Резко становится холодно. У Киры начинают дрожать руки, пока она набирает запрос в поисковик. Такими же дрожащими руками она протягивает Кристине телефон. Кристина смотрит на землю и в телефон, сравнивая. Кира с Сашей смотрят то друг на друга, то на Кристину. Её молчание пугает до ужаса. Глубокий вдох, после которого она переводит пустой взгляд на подруг - тоже. — Девочки… это Риммкины кроссовки.  В этот момент ветер усилился, будто стал что-то нашептывать. Все трое испуганно посмотрели друг на друга, а в голове крутился лишь один вопрос.  Что за ботинки шли за Риммой по пятам. ***  — Девушки, мы искренне благодарим вас за наводку. Теперь мы знаем примерное местоположение преступления. Знаем от чего отталкиваться. Однако впредь попрошу вас не искать себе приключений, играя в детективов. Пусть этим займутся профессионалы. — Следователь одарил девочек улыбкой, означавшей, что последнее предложение - не просьба. А приказ. Вроде и похвалил, и унизил одновременно. Игра в детективов.  Девушки кивают, прощаясь, и выходят из здания полицейского участка.  Они и раньше не всегда и везде были вчетвером. То устраивали ночевки только вдвоем, то ходили куда-то втроем. Был и момент, когда они гуляли без Риммы. Так же шли втроем по улице. Но сейчас стало совсем по-другому. Будто что-то надломилось в них. Будто их компания действительно потеряла сердце.  — Как думаете, мы правильно сделали, что рассказали ментам? — Саша смотрит то на Крис, то на Киру, ища огонек одобрения в их глазах. Они сомневались, идя в участок.  — Надеюсь, Саш. Меня пугает только одно. Он сказал «местоположение преступления». Это значит, что.. с Риммой сделали что-то противозаконное? — С ней что-то сделал тот человек в ботинках. — Кира озвучила то, о чем думали все. То, что все боялись произнести. *** — Кристюша, вы уверена, что пойдешь в школу сегодня?  Мама Кристины - тётя Жанна - добрейшей души человек. Принимает Кристину такой, какая она есть. Заботится о дочери и интересуется её жизнью.  — Пойду, мам. Не могу же я вечность дома сидеть. Жизнь-то идет. Ещё и ЕГЭ. — Произносит Кристина с тяжелым выдохом. В душе все ещё неспокойно, но она понимает, что всё-таки возвращаться к жизни нужно. Прошло четыре дня с того момента, как пропала Римма. Четыре дня как в тумане.  — А Кира и Саша пойдут? Таблеточку выпей. Это успокоительное.  — Саша пойдёт. Насчет Киры не знаю. Ей особенно тяжело.  Мама лишь понимающе кивает. Обнимает дочь перед выходом, после чего закрывает за ней дверь.  Кристина встречается с Сашей на привычном месте по дороге в школу. Они обе хотят отвлечься. Говорят о насущном. Саша рассказывает, как её начала гнобить её же репетитор.  — Вот сука. Да за такие деньжища она тебя не только к ЕГЭ подготовить должна, но и под партой на самом экзамене сидеть и ответы твои проверять. Они смеются, говоря ещё о каких-то мелочах. Заходя в школу, оказываются в центре внимания. Все таращатся, кто-то смотрит с сочувствием, кто-то с непониманием. А кто-то с подозрениями.  Заходя в класс, привычно здороваются с одноклассницами: Настей, Лерой, Ангелиной, Алисой, Ксюшей и другими девочками.  Разложив вещи на парту и приготовясь к уроку алгебры, к ним медленно подходит Ангелина, смотря с тревогой и надеждой одновременно: — Девочки.. я не знаю, что сказать. Это очень страшно, я понимаю. Я верю в лучшее. И вы верьте.  Девчонки кивают понимающе, бросая короткое: — Спасибо, Ангелина. Мы тоже верим в лучшее.  Школьный день проходит вполне спокойно. Учителя относятся к Кристине с Сашей более снисходительно: не спрашивают на уроках, позволяют опаздывать. На уроках они стараются говорить о других вещах. Даже смеются иногда. Все уже не так плохо, но пустота в душе ещё есть.  *** Придя домой, Саша заваливается в кровать, крепко засыпая. Мама даже не возражает, хотя обычно не позволяет ей спать днем, ибо сбивается режим. Она становится удивительно заботливой и учтивой, что Саше даже нравится.  Она открывает слипающиеся ото сна глаза, оглядывая комнату. Как бы она не притиралась глаза, комната все равно остается замыленной. Она поворачивает голову, замечая на своем стуле.. Римму?  — Римма?  Римма, сидящая за столом, поворачивается на зов. Мягко улыбается Саше, вставая со стула и садясь на кровать в ноги Александре. Она гладит её лодыжку сквозь одеяло, все так же сказочно улыбаясь.  — Приветик, Сашка. Сердце Саши начинает бешено колотиться. Она привстает на локти, разинув рот.  — Ты реальная? Римма? Скажи что-нибудь.  — Ну конечно реальная, Сашенька. Я все еще здесь. Я рядом с вами всеми.  — Даже не знаю, что спросить. Как ты тут оказалась? Где ты была четыре дня?  — Саша, у меня очень мало времени. Просто знай, что я рядом. Всегда. — Римма испуганно смотрит по сторонам, заглядывая в окно, после чего направляется к стене напротив кровати Дементьевой Саши, словно собираясь пройти сквозь стену. — Прости. Мне пора. Мне нельзя это говорить. Помоги мне. Саша. Саша. Саша… — ..Саша, Саша! Проснись же! Саша начинает страшно кричать. Она увидела Римму. Римму, просящую о помощи. Открывая глаза, она видит перед собой маму. Маму, что стоит над ней, дергая за плечи. Комната больше не замыленная. Больше нет этого тумана в комнате.  — Саша, что случилось? Ты кричала во сне. Что тебе снилось?  Сашу начинает трясти, слезы катятся безостановочно. Она прижимается к маме впервые за много лет. Мама её обнимает и гладит по голове, успокаивая.  — Мам, — в перерывах между всхлипами. — Мне снилась Римма. Она была здесь, на кровати сидела. Она просила о помощи.  — Господи, Саша, я представляю, как это ужасно. Но это всего лишь сон. Постарайся не думать об этом. Выпей успокоительное. — Мама отстраняется, будто готовится сказать что-то важное. — Я пришла сказать тебе, что есть новая информация. В лесу на том самом месте, что вы с подругами нашли, Римму погрузили в машину и увезли.