Бабочка и пламя

      Троббио очень быстро и ловко проскользнул мимо жуков, обезумевших из-за шёлка. Подумать только, что когда-то они буквально боготворили Троббио. Самки падали без сознания от его мастерства, а самцы завидовали ему.       Сейчас же его жизнь начала медленно катиться по наклонной. Фарлум был поражён шёлковым проклятьем, а он изо всех сил пытался помочь и быть словно маяк во тьме. Вот только, все эти жуки готовы разорвать любого своими когтями, в том числе и самого Троббио.       Затем в Цитадель пришла самка ткача в красном одеянии и со странным оружием. Она проходила мимо его сцены и Троббио обрадовался, считая, что она станет его партнёром по сцене. Он даже был готов закрыть глаза на абсолютно варварскую грацию. Но самка ткача жестко избила Троббио, едва не вспоров его тельце острой иглой. Ему пришлось инсценировать смерть, отдать своё любимое зеркальце и сбежать в тайную комнату под сценой.       Не успел Троббио отдохнуть после жестокого подобия на танец, как ему начали сниться кошмары. Он пытался вести записи, но это было тщетно. Буквально через секунду после пробуждения он напрочь забывал обо всем, что ему снилось. Единственное, что он смог запомнить это расплывчатые образы странных жуков и тепло племени, которое с каждым разом казалось все ближе. Это только сильнее подталкивало его к краю эмоционального состояния и вызывало депрессию. А ведь он один старался помочь Фарлуму и его даже некому было пожалеть.       Но самое неприятное произошло в момент когда в Верхних палатах Цитадели объявились странные жуки. Троббио услышал лишь слухи об очень таинственной мрачной труппе. Но сразу же решил навестить этих незваных гостей.       — И как смели эти выскочки занять место лучше моего. Бессовестные и безвестные болванчики. Неужто они решили, что я смирюсь с конкуренцией даже во время начала конца.       Троббио недовольно возмущался, даже не достигнув цели. Он уже видел ясную картину того, как бросает вызов руководителю этой шайки проходимцев, предлагая сойтись на сцене. И как филигранно одерживает очередную победу, показав свое мастерство в театральном искусстве.       Однако, когда он оказался в лагере труппы, его настрой мгновенно испарился. Он ожидал увидеть все, что угодно, но не это - всего лишь несколько скромных шатров и странных жуков.       От такого зрелища у Троббио даже опустились усики и крылья. Ему было как-то обидно, что он так бездарно потратил своё время. Эти незваные гости выглядели дилетантами. Да если Троббио просто ляжет спать посреди пьесы, он и то будет выглядеть гораздо более эффектно. Но, несмотря на вид членов труппы, он не собирался сдаваться и отступать, позволяя кому-то ещё захватывать его публику. Он расправил крылья, стараясь ловить ими каждый луч света, чтобы пыльца завораживающе переливалась, высоко поднял усики и принял драматичную позу. Каждым своим жестом Троббио старался показать насколько он хорош собой и при этом профессионален. Буквально сверкая, он подошёл к одному из немногочисленных жуков и гордо вскинул голову, прежде чем посмотреть на члена труппы.       — Что ВЫ, жалкие проходимцы и дилетанты, делаете в МОИХ землях? Я – великий и непревзойдённый Троббио! Вызываю вашего лидера стать моим партнёром на сцене! Если я одержу победу, вы навеки покинете земли Фарлума!       Но высокомерная и крайне дерзкая речь Троббио не возымела абсолютно никакого эффекта. Ответ последовал короткий, без эмоциональный. Словно он общался не с живым существом, а с марионеткой, которая находилась в лапах умелого кукловода.       — Мр-м-м. Актёр? Тебе нужно поговорить с Маэстро. По экзоскелету алой бабочки пробежал холодок. Пушок на плечах и шее едва заметно встал дыбом. Троббио предчувствовал опасность. Стоило однажды разгромно проиграть самке ткача, оказаться на волосок от гибели, чтобы все природные инстинкты обострились в несколько раз.       Но несмотря на потенциальную опасность, Троббио лишь принял новую эффектную и драматичную позу, показывая себя во всей красе. Словно считал, что благодаря этой показухе он сможет разговорить молчаливого жука.       — Ха! Где же прячется твой «Маэстро»?       Ответа не последовало, жук лишь повернул голову к центральному шатру. Этого намёка Троббио хватило. Он поднял крылья, выпрямился и, не теряя уверенности, направился в шатёр.       Внутри было темно. Троббио даже прищурился, но в тот же миг вспыхнули факелы. Под аккомпанемент гармони из ниоткуда возникла таинственная фигура, ростом в два раза превосходящая Троббио.       Высокий жук, облачённый в плащ, вышел ближе к источникам света и поклонился:       — Маэстро Гримм к вашим услугам. Чем обязан появлению коллеги по актёрскому мастерству в скромных стенах моего шатра?       Гримм будто знал о Троббио абсолютно все, хотя тот и не успел даже представится. Но алой бабочке это не показалось странным. Он посчитал, что слава о таком великом актёре наверняка разлетелась повсюду и это лишь подогрело его раздутое эго.       На самом деле правда была куда более зловещей. Гримм подобно кукловоду чувствовал и контролировал каждый уголок своего маленького палаточного лагеря. От него невозможно было скрыться или сбежать, по крайней мере пока он бодрствовал. А все члены труппы невольно исполняли роль марионеток в когтях своего маэстро.       Если бы Троббио знал, кем на самом деле является Гримм, он бы убежал не раздумывая. Но самонадеянность и любовь к острым ощущениям подталкивали его познакомиться ближе с таинственным маэстро.       — Прошу простить бестактность моего подчинённого Брумма. Уверяю, если бы он понимал, какого калибра звезда снизошла до разговора с ним, был бы куда радушнее. Но не будем о нём, лучше представьтесь, мой друг, чтобы стены этого шатра навечно запомнили ваше имя.       Гримм будто бы чувствовал, что его приветственные слова возымели эффект на Троббио. Его речь и слова стали ещё более приятными, с некоторой долей лести. Но при этом он себя спокойно и крайне интеллигентно, чем лишь вызывал доверие.       Слова Гримма прямо таки ласкали тимпанальные органы Троббио. Он даже чуть прикрыл глаза, слушая похвалу со стороны маэстро и практически забыл с какой целью пришел. Ему казалось, он нашёл идеального собеседника – того, кто мог говорить о самом важном: о нём самом, и о театре.       — Я Троббио! Великий и непревзойденный мастер кисти, пенья и сцены Фарлума! Я звезда, которая светит для обезумевших жуков! Я истинный спаситель Фарлума!       Троббио принимал драматичные позы, демонстрировал изящные крылья, улавливая ими каждый лучик света. Он с явным наслаждением красовался перед Гриммом, попутно описывая себя так, как не способен даже самый ушлый и умелый риелтор.       Гримм остался весьма доволен этой небольшой демонстрацией. Высокий жук высунул из длинного плаща две тонкие черные руки и похлопал.       Даже несмотря на то, что это были далеко не бурные овации, к которым Троббио привык. Он все равно сразу же начал кланяться, делая это по привычке. Уж что-что, а аплодисменты в ответ на свою приветственную речь он получал впервые. Поэтому он был намерен по максимуму насладиться этим ощущением. Для него это было сравнимо с погружением в горячее джакузи. Неудивительно почему Троббио очень понравилось то, насколько сильно Гримм его оценил.       Впрочем, Гримм был не слишком щедр на такой жест, как аплодисменты. Поэтому, слегка раззадорив актера, он перестал хлопать и снова спрятал руки внутри плаща.       — Мой друг, ваше красноречие выше всяких похвал. Но я не привык судить по одним лишь словам. Не окажете ли вы мне честь сойтись с вами на этой сцене?       Поначалу Троббио собирался не раздумывая ответить «да», будучи охваченным страстью и интересом. В конце концов именно из-за этого он прибыл сюда. Но затем, он начал сомневаться. Выступать на своей территории было гораздо легче. У себя на сцене он знал каждый уголок, скрытый люк, тайный проход. Достаточно всего лишь нырнуть в люк чтобы оказаться в безопасности, перевести дыхание и с новыми силами ворваться обратно на сцену. У Гримма он был бы лишён практически всех своих преимуществ. Даже небольшие размеры сцены не дадут ему постоянно перебегать и перелетать с места на место, чтобы сохранять дистанцию. Но, несмотря на все минусы, внутри Троббио разгорелся огонь. Лишь выступая на чужих сценах и бросая вызов своему мастерству, он сможет довести до идеала каждый шаг, научиться справляться с любыми условиями и станет настоящим богом на сцене.       — Я согласен стать твоим партнёром Гримм! — воскликнул Троббио, приняв драматичную позу. Ему хотелось показать, что он гораздо лучше чем этот высокий жук. К тому же победа будет приятным утешением самолюбия после того проигрыша самке ткача.       — Но если я одержу победу – ты и твоя труппа дилетантов навеки покинете Фарлум!       — Уверяю, мой друг, в этом условии нет необходимости. Мы не задержимся в Фарлуме надолго.       Гримм не стал вдаваться в детали, но Троббио это было не нужно. Его даже обрадовало то, что он может не стараться ради победы. Ведь мрачная труппа в любом случае покинет Фарлум. Поэтому он принял самую эффектную позу, показывая готовность к приватному представлению.       Гримм тоже был готов. Казалось, будто именно этого он и ждал, а все слова и действия до – были лишь прелюдия. Он вновь поклонился, тем самым выказывая дань уважения к своему партнёру и сопернику. Гримм, очевидно, был настоящим профессионалом, а у профессионалов есть свои стандарты. Троббио даже ответил своим поклоном, пусть и менее решительно. Ещё ни один из его партнеров не вёл себя так, как этот таинственный высокий жук.       — Троббио! — воскликнул свой боевой клич Троббио, расправляя алые крылья. Его голос эхом отразился от алых полотнищ, наполняя сцену театральным блеском и вызовом.       Гримм же не стал отвечать. Он молча распахнул одну из половин плаща. Из складок по одному стали вылетать огненные мотыльки.       Троббио не испугался, он резко взмыл вверх, минуя атаку и оставляя за собой россыпь блестящей пыльцы. Он пролетел прямо над головой Гримма, планируя ослепить противника светом и фейерверками. Однако, обнаружил, что Гримм куда-то исчез.       Стоило только Троббио приземлиться, как в ту же секунду Гримм возник в центре шатра, зависнув в воздухе. Он надулся подобно шарику, его тело стало красным, с множеством маленьких шипов, а во все стороны полетели огненные шары.       К этой атаке Троббио не был готов. Он с трудом успевал прыгать, чтоб не обжечь свой панцирь или тонкие крылышки. Ему повезло, что он смог заметить над собой слепую зону, куда не попадали шары. Троббио сразу же взмыл вверх и завис в воздухе. Одним точным броском фейерверков, он попал в своего соперника, чем вынудил его поменять тактику. Гримм исчез, в вспышке красного пламени и появился на другом конце сцены.       Троббио, не теряя темпа, рванул вперёд, закручиваясь в стремительном вихре, словно юла. Но Гримм в очередной раз успел уйти от атаки, из-за чего Троббио пришлось отскочить от края шатра и поменять направление. Вскоре он выдохся и остановился. От остаточной энергии по обе стороны от него появились маленькие вихри. Они взметнулись вверх, поднимая в воздух светящуюся пыльцу.       В этот момент Гримм снова появился в воздухе и совершил резкий рывок в сторону бабочки. Троббио с трудом успел проскочить под Гриммом, а затем взмыть вверх, тем самым избежав последующего удара.       На короткое мгновение они замерли на разных концах сцены, глядя друг на друга. Без каких-либо слов, каждый из них позволил другому немного отдышатся после непрерывного темпа.       Гримм явно был опытнее и быстрее, а его атаки казались практически смертельными для любого обычного жука. Но Троббио обладал невероятной ловкостью из-за небольшого роста, к тому же активно использовал предметы, способные ослепить. Поэтому их дуэт на сцене был приятным даже для них самих.       — Троббио! — вновь издав боевой крик, Троббио снова ринулся в их невероятный танец. Он взмахнул крыльями, рассыпав по всей сцене пыльцу, вперемешку с порохом и искрами. В некоторых местах концентрация пороха и искр была настолько велика, что произошли стремительные и ослепительные взрывы. Одновременно со взрывами, Троббио рванул вперёд, вновь закручиваясь в смертельный вихрь.       Но Гримм в очередной раз исчез в вспышке пламени. Как только Троббио остановился, маэстро появился позади него. Гримм мгновенно совершил размашистый удар. А после, устремившись в воздух, распался на несколько крупных огненных шаров.       Троббио попытался увернуться от атаки, собираясь перелететь над Гриммом. Но самый первый удар все же чуть задел нижнюю часть его брюшка. От неожиданной боли он пискнул, сам удивившись, как нелепо это прозвучало.       Гримм вновь появился поодаль. Он стоял уверенно и спокойно, словно собираясь провести новую атаку.       Но Троббио не стал давать противнику фору. Он ринулся вперёд, вновь превращаясь в вихрь.       На этот раз Гримм не отступил. Он сосредоточился. Как только расстояние между ними оказалось совсем незначительным, маэстро схватил обе руки Троббио, тем самым остановив его вращение и закончил бой изящным пируэтом.       — Браво, мой друг. Твои движения поистине великолепны. — с этими словами Гримм наконец то отпустил руки Троббио и чуть отошёл, предоставляя бабочке пространство.       Троббио же, смотря на своего партнера, даже не знал какие подобрать слова. Он был в восторге и испытал целую гамму эмоций, на которые не рассчитывал. Он был уверен, что его партнер – это обычный дилетант, тем самым сильно занизил свои ожидания. Но Гримм его не просто удивил, а по-настоящему покорил, став глотком свежего воздуха. Маэстро мрачной труппы относился к их выступлению с трепетом и страстью. Он предоставлял Троббио достаточно пространства для манёвров и времени для атак. Они идеально понимали друг друга на протяжении всего выступления, а в конце Гримм поставил красивую точку в их смертельном танце, словно они задумали этот финал заранее.       — Это было потрясающе! Ты потрясающий. — над последним словом Троббио очень сильно сомневался, но при этом оно само вылетело из него из-за остаточного воодушевления после их выступления. Обычно он считал лишь себя самым лучшим и редко делал комплименты. Но сказать нечто подобное в адрес Гримма показалось ему таким естественным, что он не смог это контролировать. Благо он вовремя взял эмоции под контроль, чтобы не наговорить и не сотворить ещё больше лишнего.       — Взаимно, мой друг. — довольно ласково ответил Гримм, прекрасно понимая, что Троббио уже частично находится в его власти. Но это было лишь начало спектакля, о котором Троббио даже не догадывался.       — Не желаешь ли ты присоединится к моей труппе? — этот вопрос прозвучал достаточно естественно. Будто бы Гримм искренне желал чтобы Троббио стал новым членом труппы. Хотя на самом деле подобным весьма хитрым образом Гримм мог легко поставить жирную точку на свободной жизни бабочки. И сделать актёра очередным вечным узником труппы. Ему требовалось лишь согласие со стороны Троббио.       Но для самого Троббио вопрос оказался ударом поддых, который моментально вернул его с небес на землю. Конечно он наслаждался обществом Гримма, но не мог просто так взять и отказаться от всего, отказаться от Фарлума. Будто бы Гримм не понял, что бабочка очень любит свою родину и жуков, которым искренне старается помочь своим искусством. И это обижало Троббио. Он был уверен, что Гримм его понимает, как никто другой. Но все же он не хотел портить отношения с таким прекрасным таинственным жуком.       — Мне нужно подумать над твоим предложением. Но не слишком рассчитывай на то, что я соглашусь. Я звезда Фарлума – Троббио! Троббио не продается!       С последней фразой Троббио развернулся и пошел прочь из палатки Гримма, показывая, что слегка обижен. Он даже гордо поднял голову и надменно хмыкнул, подчёркивая таким образом свои слова.       — Я буду с нетерпением ждать ответа, мой друг. — на прощание ответил Гримм, провожая Троббио взглядом. Он не пытался его остановить, уговорить или заставить насильно присоединится к труппе. Маэстро знал, что эта бабочка ещё вернется к нему. Все возвращаются.       Троббио даже не стал отвечать Гримму, лишь обернулся, взглянув на него в последний раз, прежде чем выйти из шатра. Не переставая ощущать некоторую долю обиды, он пошел прочь от лагеря, чтобы вернутся к себе и хорошенько все обдумать. С удивлением для себя, он заметил, что чем дальше отходил от шатров, тем тяжелее ему становилось на душе. У него даже возникло желание расплакаться и вернуться к Гримму, моля о принятии его в труппу, настолько ему стало паршиво. Хотя он не мог сам объяснить себе почему испытывает такие чувства.       Лишь приблизившись к своей родной сцене, Троббио почувствовал, что ему стало гораздо легче. Словно кто-то снял невидимые цепи, которые не давали ему уйти от лагеря мрачной труппы. Он даже выдохнул, проходя мимо плаката с изображением самого себя и выходя на сцену. Окинув пустой зрительный зал взглядом, Троббио подумал о том, как было бы здорово если бы Гримм остался в Фарлуме вместе с ним. После их приватного выступления, он уже не видел в маэстро мрачной труппы своего конкурента. Гримм был именно тем идеальным партнёром, о котором Троббио мечтал всю свою карьеру. Он легко мог вообразить какие замечательные представления они бы давали вдвоём. Но ему пришлось отбросить мечты, ведь скорее всего им не суждено снова сойтись на сцене.       Троббио покинул сцену и спустился вниз, к своей уютной комнате. После танца с Гриммом он хотел отдохнуть. Но усталость, которую он чувствовал была даже приятной и тёплой. Возможно это была и не усталость вовсе, а нечто, что Троббио никогда раньше не доводилось испытывать. Он сел на своё любимое кресло, опустив усики и крылья.       Столько только Троббио расслабиться и закрыть глаза, как его вновь окутал тот самый кошмар. Но теперь неясные мрачные образы казались ближе, реалистичнее, все тело бабочки словно окутало огненным одеялом. Он действительно был готов поклясться, что горит заживо, чувствовал, как языки пламени обжигают хитиновые пластинки его панциря. Это было ужасное ощущение, Троббио хотел проснуться и закричать, но не мог, словно кто-то не выпускал его из мира сновидений.       Затем огонь исчез, а с ним и мрачные расплывчатые образы. Ещё пару секунд бабочку окружала абсолютная пустота, которая будто тянула к его телу свои щупальца. Но яркая вспышка чистого божественного света прогнала всю пустоту и тьму.       Троббио оказался в странном месте. Вокруг него все было покрыто неким подобием на подушки, сшитые между собой. Ему показалось, что он находится в шатре Гримма, но искажённым через призму сна. Догадки бабочки подтвердились когда перед ним возник маэстро мрачной труппы собственной персоной. Но его образ изменился. Тёмно-синий плащ Гримма поменял цвет на красный, точно также как и часть его головы, не сокрытая белой маской. Помимо маски, лишь тонкие ноги, выглядывающие из-под плаща и руки, которые Гримм все также прятал сохранили свои цвета. Троббио даже опрометчиво подумал, что Гримм старается копировать его стиль, не догадываясь, что на самом деле это он копирует стиль Гримма. Маэстро приблизился к бабочке, не проронив ни слова, из-за чего Троббио тоже решил сохранять несвойственное для него молчание.       Этот сон уже не был похож на кошмар и казался таким реалистичным, будто они действительно находятся в одной комнате и дышат одним воздухом. От этого ощущения Троббио стало немного не по себе, но в приятном смысле этого слова. Ведь ему действительно очень приглянулся Гримм, особенно в красном окрасе.       — Я рад, что ты решил составить мне компанию в грезах. — Гримм остановился буквально на расстоянии вытянутой руки от Троббио, смотря на него сверху вниз. Затем, он взял руку бабочки в свою и чуть наклонился.       — Ты готов стать новым членом моей труппы?       Вопрос маэстро звучал скорее уточняющим. Словно стоит лишь согласиться и тогда бабочка получит абсолютно все, что захочет, начиная от самого Гримма и заканчивая славой по всему миру.       Троббио был готов на все. В конце концов это ведь лишь сон. Любопытство подталкивало ответить согласием и посмотреть куда зайдут дебри его сновидений. Но он продолжал колебаться, ведь он кисть и голос Фарлума. Самый великий актёр своего королевства, который был светом для заблудших жуков. Даже во сне он не мог забыть про свои самонавязаные обязательства перед народом. Хотя жуки Фарлума вряд ли вообще заметят его пропажу даже когда освободятся от влияния шёлка.       — Допустим, я согласен отказаться от статуса героя и звезды Фарлума. Что тогда произойдет? — вопрос Троббио звучал более чем логично, хотя он не был уверен, что Гримм сможет ответить.       Алые глаза маэстро мрачной труппы чуть сузились. Было понятно, что он перебирает варианты ответа, чтобы убедить бабочку присоединиться. Затем, Гримм сделал ещё шаг, сократив вполовину расстояние между ним и бабочкой.       — Позволь мне показать тебе то, что ты получишь…