В твоих глазах я видел солнце

Николас Фьюри       Фьюри нервничал — и было отчего. Сначала Роджерс купил ковры с символикой Гидры. Потом эти две толстовки, от чего у Ника задёргался глаз. Теперь выяснилось, что Роджерс отнюдь не светоч традиционных ценностей — раскопанные документы свидетельствовали, что в молодости тот работал на мафию. Увы и ах, за давностью лет…       А тут ещё вылезло, что Роджерс гей! И если это станет известно, будет скандал на всю Америку.       — Вот дерьмо! Кэтрин, и что делать-то?! Одной его ориентации хватит для скандала на всю страну. Так ещё и эта внезапная увлечённость символикой Гидры!       — Ничего. Просто пора активнее давить на Конгресс — закон этот сломал столько жизней и карьер… Надо запустить кампанию в прессе, ну, это ты лучше меня знаешь. Что до роджерсова увлечения символикой — так и пускай. Во-первых, это лишь символика. Вряд ли Стив помчится в Гидру — если допустить, что она до сих пор существует.       На этих словах Фьюри мороз продрал — он знал, что Гидра и сейчас существует. Знали в АНБ, ЦРУ и ФБР. И президент. Но знали лишь те, кому он доверял. Таких было не так уж и много.       — Во-вторых, сейчас он не Капитан. А просто Стив Роджерс. Который имеет право носить любую символику, если она не запрещена. А Гидра не запрещена. Так что пускай. В-третьих, он имеет полное право на личную жизнь. Он свободный гражданин в свободной стране. Отстань от него, Ник.       — Я и не лезу. Просто будет шок для всех, если вернётся Капитан, а в ухе серёжка с Гидрой…       — И? Он просто пошлёт всех. Стив и в прошлом-то не был святым. А уж в нашем времени…       — Вот что он не был святым, это точно! Тут нашлись личные дневники Джонса. Многие операции в отчётах были приглажены. Причём достаточно сильно.       — Ну и неудивительно. Там есть что-то против Стива? Такое… — Она пошевелила пальцами. — Такое.       — Ничего. Вот совсем ничего на Роджерса. Всё такое… чистенькое.       — Ну и плевать.       — Очень уж неожиданный выверт, — пожаловался Фьюри. — Как-то не ожидаешь от Капитана Америки такого.       Он вздохнул. Кэтрин была права — Стив свободный человек в свободной стране. За свободу которой он почти умер. Так что если он хочет, пусть доводит знающих историю до истерики. Алекс Пирс уже орал, когда они встречались, о том, что Стив Роджерс такое себе позволяет. Пришлось его успокаивать почти час.       — Иди, — махнул он Кэтрин и полез в бар — выпить хотелось зверски. Александр Пирс       Когда наблюдатели, которых Пирс приставил к Роджерсу, сообщили ему, какие именно ковры он купил, с тем случилась форменная истерика — такого подарка от судьбы глава американского «щупальца» не ожидал.       Чтобы заклятый враг Организации настолько демонстративно купил два ковра с её символом?!       Да, в Штатах продавали вещи с символикой Гидры, и продавали неплохо, это было частью скрытых изменений национального менталитета, но…       В идеально изолированном кабинете небольшого, исключительно для своих, ресторана он устроил истерику Фьюри.       — Как он мог! Ну как он мог! А если узнают?!       — Кто что мог, Алекс? — Фьюри нечасто случалось видеть Александра в таком раздрае.       — Как кто?! Роджерс! Который Капитан. Это ж такой урон репутации!       — Успокойся. — Ник плеснул Пирсу виски. — И расскажи, что он натворить успел?       — Ковёр он купил! Ковёр с Гидрой! Ты понимаешь, что когда он вернётся, об этом узнают!       — Ну купил, и что? Подо… Что?! Ковёр с Гидрой?! Ты уверен? — Фьюри демонстративно охренел. Точнее, сделал вид — незачем Александру знать про никову наружку. — Ты уверен?       — Да. За ним… приглядывают. Мне на стол легли фотографии. Как он мог?!       — Ну купил, ну не отнимать же и не возвращать в магазин? В отличие от символики нацизма, символика Гидры не запрещена. А Роджерс сейчас не Капитан. И если к нему сунуться с таким предложением, он просто спустит пришедших с лестницы.       — Но он же символ! Символ победы над фашизмом!       Пирс демонстративно и с удовольствием возмущался, что Стив Роджерс купил такие вещи. Но как глава Американского отделения Организации он орал и дрыгал ногами от радости, что Роджерс относится к Гидре хотя бы не откровенно враждебно.       — И? Он больше не на государственной службе. Демобилизован шестьдесят пять лет назад. По причине смерти. Стив Роджерс — гражданин США восемьдесят четвёртого года рождения. И имеет право на любое хобби, которое не нарушает законы страны. Успокойся. Мы всё равно не имеем права на вмешательство. Забыл?       «Надо будет подкинуть Роджерсу что-то ещё. Но так, что бы он не понял. Символизм — это хорошо, но надо серьёзную литературу подбросить. Такую, что бы он задумался. Или… О, да — серьёзную аналитическую программу на CNN, где будут разбирать и идеи Шмидта, и Гидры. Но исподволь. Ненавязчиво. — Пирс задумался, что ещё такое подкинуть Стиву, что если не перетянет его на сторону Гидры — вряд ли это будет возможно сходу, но чтобы он хотя бы понял и принял идею: человечеству нужен контроль. — Он любит читать. Значит, намекнуть ему на книги. И подвести к нему кого-то умного, но деликатного. Того, кто сможет в разговоре намёками и упоминаниями подвести его к нужным мыслям».       — Знаешь, Ник, — вслух заговорил Пирс. — Ты прав. Как политик я в ужасе от реакции общества на то, что Капитан позволяет себе такие покупки. Как гражданин США я признаю право каждого покупать то, что ему хочется, в рамках действующего законодательства. Символика этой организации не запрещена, хоть и не рекомендуется для государственных служащих. Но сейчас мы ничего сделать не можем, ибо Роджерс — свободный человек. — Он встал. — До встречи. Дел полно.