Двенадцать попыток идиота

День уплывал серым закатом за горизонт. Заканчивался ноябрь, уже дважды успел выпасть и растаять снег, а это значило, что асфальт в городе был сухим, холодным и местами больно скользким. — "Такая погода редкость для региона. В ноябре мы обычно снежные завалы уже разгребаем, а тут вот. Слякоть, лужи", – подал голос водитель такси примерно через пять минут после того, как к нему в машину сел высокий, худощавый парень, слишком легко одетый даже для такой аномально теплой зимы, как в этом году. Ответа не последовало. — "Тебя как звать то? На каникулы поди приехал?" – не умолкал таксист. И снова слова водителя улетели в пустоту. Пассажир молча смотрел в окно стекляными глазами, погрузившись в мысли настолько, что, кажется, если бы таксист вдруг начал танцевать макарену прямо на водительском сиденье, парень не заметил бы и этого. Таксист, кажется, хотел сказать что-то ещё, но его перебил навигатор: "Вы приехали. Не забывайте в салоне свои ве...". Захлопнулась дверь машины. Солнце уже ушло за горизонт и в ближайшее время показываться оттуда не собиралось. Молодой человек, суетливо покинувший белую машину пару минут назад, уже шел между многоэтажек, и кажется, был почти невидим: темнота поглощала его, а он впитывал темноту. Спустя ещё пару минут и несколько крутых поворотов он вышел к небольшому кирпичному домику, ярко контрастировавшему с соседней многоэтажной застройкой. Дом находился в конце улицы, его ещё не успели снести, и он стоял, как памятник ушедшим временам, окруженный бетонными коробками с одной стороны и огромным пустырем с другой. Из окна, где-то там, даеко, виднелись кресты. Кладбище. То самое кладбище, где лежит добрая половина всех его родственников. Скоро на одного станет больше. А может и не на одного... Слышалось чирканье спичек. Одна за одной, молодой человек пытался разжечь печь в попытках обогреть дом, но та никак не поддавалась. А у бабушки это выходило так легко... Но всё когда-то заканчивается скорой, больничной койкой и в итоге – могилой на том самом кладбище, возле которого прошла вся твоя жизнь. — "Ну наконец-то", – кажется, впервые за день парень сказал что-то вслух, когда огонь начал поглощать дрова, лежавшие в печке. Дом неохотно, но неизбежно начал наполняться теплом, что после долгой дороги как нельзя кстати располагало к тому, чтобы развалиться на кровати и отправиться в странный мир сновидений. Проснулся парень от слепящего глаза солнца и ужасного холода в доме. Он проспал часов двенадцать, не меньше, однако сейчас его волновало не это. Лист бумаги, лежавший на столе в его комнате, который он не заметил вчера в темноте. Это было послание от его бабушки. В нем, почерком пожилого человека с болезнью Паркинсона, были переданы слова любви к её единственному внуку Андрею, который вымахал в два метра ростом, а худющий какой! Говорилось там ещё и про то, как и где она хочет быть похоронена, но не это сейчас волновало парня, читающего предсмертное послание, а последний абзац текста, в котором говорилось, что в комнате хозяйки дома, теперь уже бывшей, под второй половицей слева, лежит шкатулка, с содержимым которой она не успела ничего решить, и решение возлагает на того, кто читает это письмо, то есть, на своего внука Андрея. Парень сморгнул слезы. Он впервые за несколько лет зашёл в комнату бабушки (обычно она запрещала ему здесь появляться). Шкатулка отыскалась быстро, она была тяжёлая, Андрей её открыл и увидел внутри... — "Откуда у неё мог быть револьвер?" – пришла его очередь задавать вопросы в пустоту. Парень осмотрел оружие. Барабан вмещал в себя пять патронов. В шкатулке валялось два. Наверное, отец бабушки владел этим револьвером, и после его смерти никто так и не решил, что с ним делать. Андрей зарядил в барабан оба патрона, сполз по стенке на холодный пол и, наконец, разрыдался. Он плакал, вспоминая, как бабушка водила его в школу, как он помогал ей по дому, как она защищала его от пьяного отца, который внезапно решал посреди недели наведаться к матери и заодно повоспитывать сына... Слезы текли по щекам. Его начало трясти. В руках всё ещё находился револьвер и в какой-то момент парень, не совладав с эмоциями, крутанул барабан. В следующую секунду курок был спущен.