Глава I.
22 октября 2025 г., 18:41
* * *
Апрель 1976 года, одна из Московских школ, кабинет истории. После урока, когда почти все ученики ушли на следующий предмет, в классе развернулась очень интересная картина, как ученик выпрашивал положительную оценку за ещё непроверенную контрольную. — Ну Ирина Михайловна! — жалобно вскрикнул ученик по имени Петя. — Ну поставьте три, пожалуйста! Не могу я эти даты выучить. — Учи, тренируй память, иначе останешься на второй год из-за двойки по истории, — спокойно ответила учитель, заправив за ухо прядь русых волос, выбившуюся из её причёски. — Не запоминаются они никак! — А ты ассоциируй их с чем-нибудь, так и запомнишь, — сказала она, беря в руки белую сухую тряпку. — К тому же, я ещё не проверила, вдруг у тебя тройка или даже четвёрка. — Да не может быть такого! — Это мы узнаем к следующему уроку, а сейчас, извини, нет времени, через двадцать минут у меня родительское собрание. — Ладно, до свидания, — бросил Петя и вышел из класса. «Каждый раз одно и то же», — подумала Ирина Михайловна, подойдя к раковине, что находилась около деревянной двери, и открыла кран. Тут же из-за открытой двери выглянул высокий темноволосый мужчина в милицейской форме. — Здравствуйте, а можно уже заходить? — с заметным волнением в голосе спросил он. — Смотря зачем вы пришли. А я, кажется, милицию не вызывала, — Ирина, выключив воду, внимательно посмотрела на милиционера; он был примерно её возраста, судя по погонам, старший лейтенант, а ещё довольно симпатичный, голубоглазый. — Да я на родительское собрание. — Тогда проходите. Мужчина прошёл, прикрыв за собой дверь, и сел за первую парту второго ряда. — А я вас что-то первый раз вижу, — проговорила Залесская, быстрыми движениями стирая с дочки написанное. — Да я брат Олежки Смолина, родители не смогли прийти, вот я и пришёл. — А что случилось? — Отец в командировке, мать в больнице на обследовании. — Как зовут вас хотя бы? — Ирина, свернув тряпочку и положив её под доску, повернулась к нему. — Михаил Викторович. — Меня Ирина Михайловна, если вдруг не знаете. Минут через десять класс уже был наполовину заполнен, а ещё через десять явились все родители. Само собрание длилось час, после его окончания все разошлись, а Смолин лично подошёл к классному руководителю. — Скажите, Ирина Михайловна, а вот моему брату на что внимание обратить стоит? — участливо спросил он, внимательно смотря на неё. — Математику бы подтянуть ему, у него тройки и двойки сейчас, но Анна Ивановна говорит, что он может лучше, — Ирина, аккуратно складывая в стопочку листочки с контрольными работами, отвела взгляд. — Вы поговорите лично с ней, может быть, она позанимается с ним. — Ммм… Хорошо, понял. А когда можно подойти к ней? — Сегодня точно нет, она уже ушла. Приходите завтра после обеда. Я сегодня позвоню ей, скажу, что вы придёте. — Спасибо большое, — Михаил слегка улыбнулся. — Он, видимо, такой же, как я, гуманитарий. — Это и совсем не плохо, однако математика единственный предмет, по которому у него плохие оценки. — А по истории у него как? — По моему предмету у него все хорошо, — Ирина кивнула, связав стопку верёвкой и положив её в свою чёрную сумку. — Ладненько, спасибо ещё раз. До свидания, — сказал Михаил, развернувшись к двери. — До свидания, — ответила она, а сама подумала: «Интересный человек… Никогда раньше его не видела и вообще не знала, что у Олега есть брат». Залесская, достав из шкафа пальто, надела его, накинула сумку на плечо и спустилась вниз, где её ждала младшая сестра Таисия, опекуном которой являлась Ирина, ведь их родители погибли при аварии три года назад. Её сестра была ученица второго класса, милая девочка восьми лет, с такими же русыми, как у сестры, волосами и серыми глазами. Сейчас она сидела на скамейке около гардероба, рядом со своей одноклассницей и подругой Людочкой. — Ирина Михайловна, здравствуйте! — сказала Людочка, широко улыбнувшись. — Здравствуй, — мягко ответила Ирина, беря сестру за руку. — И до свидания. Пойдём, Тася. — Пока! — сказала Тася подруге. — Пока-пока! — ответила та. Сёстры вышли из школы, спустившись по невысокому крыльцу. Они направились к остановке, на троллейбус, на котором ездили каждый день, кроме выходных, разумеется. Солнце закатывалось за горизонт, освещая всё: дома, дорогу, проезжающие машины, ярко-оранжевыми лучами, город уже частично погрузился в сумерки, темнота стремительно наступала. — Как день прошёл? — спросила Ирина у младшей сестры. — Я получила пять по чтению и пять по русскому, — с гордостью ответила девочка. — Молодец. Задали много? — Как вчера, — Таисия пожала плечами. — Ладно, дома разберёмся, — Ирина подтолкнула сестру в только что подъехавший бело-синий троллейбус, затем зашла сама. Она оплатила проезд у кондуктора и вместе с Тасей присела на коричневое кожаное сиденье около окна. — Ира, а мы в магазин пойдём? Ты мне шоколадку обещала, — сказала девочка, теребя пальцами рукав своего синего пальто. — Я помню, Тася, помню, — ответила Ирина, тяжело вздохнув, и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Она прикрыла глаза, буквально на секунду отключившись от мира. — Ну что ты такая грустная? — сестра дёрнула её за пальто. — Я не грустная, я просто устала, — ответила она, поднимая голову и глядя на сестру. Через три остановки они вышли, после чего зашли в магазин, где Ирина купила шоколадку для Таси, литр молока и килограмм гречки. Далее сёстры прошли по тропинке через глухой двор и зашли в подъезд пятиэтажного дома. — Сейчас ужинаем, потом уроки, — строго сказала старшая сестра, поднимаясь по серой лестнице. — А поиграть? — Когда сделаешь уроки, тогда и поиграешь. — Так потом спать нужно будет! — возмутилась Тася. — Значит завтра утром поиграешь, — ответила Залесская, открыв дверь квартиры. — И это не обсуждается, — добавила она, проходя внутрь вслед за девочкой. Квартира их была небольшая двухкомнатная хрущёвка, доставшаяся в наследство от родителей и очень скромно обустроенная. Ирина, сняв сапоги и пальто, прошла в комнату прямо напротив входа. Комната была узкая и вытянутая, слева от двери стоял бежевый диван, напротив него телевизор на тумбе, справа — большой шкаф из тёмного дерева, а рядом с ним — стол с кучей бумаг и стул со спинкой. На полу, почти во всю площадь помещения, лежал красный узорчатый ковёр. Залесская, положив сумку на стол, вернулась в прихожую и, столкнув полосатую кошку Мурку с небольшого столика, стоявшего там, и присев на него, сняла с красного аппарата трубку и набрала номер учителя математики, та ответила практически сразу. — Алло, Анна Ивановна, добрый вечер. К вам завтра придёт брат Олега Смолина. Да-да. У него пока отец в командировке, а мать в больнице, потому брат. Хорошо. До свидания. Она, положив трубку, прошла на кухню, которая была очень маленькой, и в ней была лишь газовая плита, раковина, холодильник и квадратный стол в углу с двумя табуретками. На полу, под батареей, стояли банки с заготовками, не съеденными за зиму, а весь подоконник был завален всякой всячиной. Как это и происходило обычно, Ирина принялась готовить ужин для себя и сестры. Этот вечер был таким же, как и другие: готовка, ужин, укладывание ребёнка спать и подготовка к урокам. Уже было за полночь, Залесская сидела в своей комнате за столом при включённой лампе и проверяла контрольные. Лунный свет падал в комнату через окно и полупрозрачные шторы, заливая её серебристым цветом. Ирина очень устала, голова неприятно болела. Если днём ей некогда было думать о чём-то постороннем, помимо уроков и учеников, то в такие моменты ей было очень тяжело морально. Продолжалось это каждый вечер и ночь, уже три года, с тех пор, как погибли родители, ведь Ирина должна была полностью воспитывать сестру и много работать, чтобы обеспечить её и себя, впрочем, эта самая работа только и спасала её от навязчивых мыслей и грусти. Ко всему прочему, она в свои двадцать шесть лет была не замужем и даже ни с кем не встречалась, так что поцеловать и приласкать её было некому. Друзей, за исключением подруги Арины Звездаковой, работавшей следователем в полиции, у неё не было, а с коллегами о личном она никогда не говорила. Залесская, встав из-за стола, достала из сумки сигарету и зажигалку и вышла на открытый балкон. «Как долго всё это будет продолжаться? Как долго я ещё выдержу?» — подумала девушка, поднеся сигарету к губам и сделав глубокую затяжку. Курила она очень редко, только лишь тогда, когда было совсем невмоготу, и к слову, начала она это не столь давно, всего пару лет назад, как осталась с сестрой без родителей. Ирина, медленно выдыхая дым, стояла и смотрела на двор внизу, такой же серый, как её жизнь. Пока многие советские люди наслаждались социализмом и мирным временем, наша героиня каждый день боролась с собой в полном одиночестве. Она бы уже давно покончила с собой, если бы не сестра, которую не на кого оставить, и её работу учителем, приносившую обществу большую пользу, по её мнению.
