Тщеславие убийцы

Неподвижная тьма космоса взорвалась вихрем болезненно-пурпурного сияния. Из рваной раны в пустоте, истекавшей варпом, словно гноем, вырвался корабль, напоминавший чудовищный зазубренный клинок для жертвоприношений. В лучах безымянной красной звезды броня корабля сияла кровавым блеском. Громадный пятикилометровый корпус, защищенный адамантиевыми бронеплитами, рассекал пространство, словно нож – плоть жертвы. Многочисленные батареи макропушек и лэнс-излучателей в угрожающем безмолвии взирали в пустоту, готовые извергнуть смерть. Похожий на ритуальный клинок, этот корабль воистину был орудием жертвоприношений. С тех давних пор, как он сошел с верфей проклятого мира-кузницы Темных Механикум, его назначением было сеять погибель и ужас среди звезд во славу жестоких богов варпа. Само название его рода указывало на то, что предначертано вершить этому орудию Губительных Сил. Крейсер типа «Бойня». И нынешние хозяева корабля не знали недостатка в усердии оправдать родовое имя этого великолепного дара богов. Командир крейсера стоял на мостике командной палубы, своей неподвижностью напоминая статую из темного металла. Блеск его отполированных доспехов лишь усиливал это впечатление. Линзы в глазах бронированной маски зловеще сверкали пурпуром, словно аметисты в оправе из потемневшего золота, глядя, как с иллюминаторов командной палубы сдвигаются броневые экраны. За ними простирался черный бархат космоса, усеянный бриллиантами звезд. Это зрелище вызывало удивительное чувство уверенности и почти божественного могущества. И для такого чувства имелись основания. Капитан Катиль считался одним из самых опытных и удачливых корсаров культа Броненосцев. Сам Хорсабад назначил его командиром одного из лучших кораблей флота культа – крейсера «Тщеславие Убийцы». А воля Хорсабада – воля богов… Возвышенные размышления прервал лязг открывавшейся внизу бронированной двери. Еще до того, как по командной палубе загрохотали тяжелые шаги, Катиль уже знал, кто пришел. Наик на посту охраны командной палубы объявил: – Эльтебер на палубе! Офицеры и нижние чины вскочили со своих постов, лязгая броней, чтобы приветствовать командующего дека-легиона и фактически всей операции. Катиль неохотно отвернулся от иллюминаторов, золоченая гравировка на его доспехах кроваво блеснула в красном освещении мостика. Капитан на борту своего корабля в рейде полагал себя первым после богов, но эльтебер, формально уступавший в звании лишь самому Хорсабаду, явно так не считал. Эльтебер Джеллад являл собой устрашающее зрелище. Могучий даже по меркам бойцов культа, он почти не уступал ростом бессмертным союзникам Хорсабада. Лакированные пластинчатые доспехи эльтебера были черны, словно тьма космоса, и сверкали, подобно обсидиану. В отличие от бургиньота с гребнем, защищавшего голову Катиля, шлем Джеллада напоминал по форме эльдарский, но был более массивным, с личиной демона и бувигером в виде огромной оскаленной пасти. Линзы смотровых прорезей светились кроваво-красным. Излюбленным оружием эльтебера был громадный силовой топор, с которым Джеллад никогда не расставался. Рядовые Броненосцы, вероятно, с трудом смогли бы даже просто поднять этот топор, но Катиль видел, с какой легкостью эльтебер владел своим оружием в бою. Никто не знал, какие еще дары богов скрывал Джеллад под черной броней, но невероятная физическая сила, несомненно, была одним из них. Да и едва ли он достиг бы своего нынешнего высокого положения без благосклонности Высших Сил. Катиль по себе хорошо знал, что продвинуться по службе в рядах культа Броненосцев можно лишь проявив себя на поле боя. Это в прогнившем Империуме сынки знатных лордов могли получить важный пост благодаря своему происхождению и семейным связям. У Короля Корсаров было не так. Все решали личные заслуги. Мудр, поистине божествен Повелитель Хорсабад… И немного уважения к его наместнику определенно не повредит. – Эльтебер, – Катиль почтительно поклонился. – Варп-переход успешно завершен. Корабль выведен в точности там, где вы приказали. – Воля Владыки Перемен указала нам путь, – произнес Джеллад низким рокочущим голосом, похожим на отзвуки работы маршевых двигателей крейсера. – Художник Судеб благосклонно принял жертвоприношения. Гадания на внутренностях рабов указали на эту систему. Начать охоту следует здесь. – Воистину, воля богов направляет вас, эльтебер. Какие будут приказания? – Ждать. Скоро появится добыча. Время шло. Наконец лэнс-наик на посту аугер-оператора поднял голову в закрытом шлеме с гофрированной маской. – Господин капитан, аугеры дальнего обнаружения засекли выход из варпа в системе. Два корабля. – Курс на перехват, – приказал Катиль. – Полный вперед! «Тщеславие Убийцы» бросился на добычу, словно демон варпа на душу грешника. Мощные плазменные двигатели позволяли огромному крейсеру развивать лучшую скорость в своем классе. Расстояние до целей быстро сокращалось. – Уточнить тип целей, – приказал капитан. Оператор тактического ауспекса доложил: – Паломническое судно типа «Иерихон» и транспорт типа «Тараск». – Агенты союзников Хорсабада сообщили верные сведения, – кивнул капитан – Большая часть сил имперского флота из пространства Омеи направлена к границам суб-сектора Орко-Пелика отражать вторжение тиранидов. Едва ли нам встретится тут достойный противник. – «Ты здесь как в стаде волк, а не в бою», – негромко произнес эльтебер. – И слава богам. Хорсабад приказал захватывать корабли и рабов, время войны наступит позже. Я буду участвовать в абордаже вместе с Железными Вурдалаками. Готовьте штурмовые катера. Фактотум Ванезио расправил кружевное жабо и манжеты лилового бархатного жюстакора, полюбовался перстнями, украшавшими руки, и взглянул на свое отражение в зеркале в бронзовой раме. Парик был идеально завит и напудрен, косметика нанесена безупречно. Бросив взгляд на мозаичную регицидную доску из поддельного мрамора, фактотум заметил, что костяные фигурки с фальшивой позолотой расставлены неправильно. В дверь каюты позвонили. «Он вовремя. Чиновники Администратума пунктуальны». Ванезио нажал кнопку замка. – Асессор, прошу, заходите. Вошедший человек был совсем не похож на расфранченного эмиссара торгового клана Сгабелло. Лицо асессора Унрата было землистым, заостренным и каким-то помятым, редкие волосы не скрывали залысин. Даже строгая форма чиновника Администратума сидела на нем неряшливо. Войдя, чиновник с наслаждением вдохнул прохладный кондиционированный воздух каюты фактотума, наполненный цветочным ароматом. На борту «Прибыли Октавиуса», транспорта типа «Тараск», условия даже в лучших каютах были довольно аскетичны, но Ванезио, будучи агентом самого влиятельного вольного торговца в суб-секторе и владельца этих кораблей, обставил свои апартаменты с максимальным комфортом. – Ах, свежий воздух… Наверное, только у вас можно отдохнуть от этого проклятого зловония. Весь корабль провонял этими грязными беженцами. – Да, прискорбное неудобство, – сочувственно вздохнул фактотум. – Я добавляю в кондиционер масло чайных цветов и роз Сирены Прайм, ибо в жизни предпочитаю ароматы смраду. Присаживайтесь, пожалуйста. Не желаете ли вина? Это брюмерское «Фурниссёр де Аллонвильд», сейчас такого уже не делают. Князь Сгабелло говорил, что такое вино поставляли самим Верховным Лордам. Вольные торговцы разбираются в таких вещах. Они выпили рубинового вина, искрившегося в хрустальных бокалах под оранжевым светом фонарей каюты. Вино, разумеется, было подделкой, но канцелярской крысе Унрату ни к чему об этом знать. Собственно, о беженцах я и хотел поговорить с вами, асессор, – перешел к делу Ванезио. – Эвакуация незанятого в обороне населения с миров, находящихся под угрозой вторжения тиранидов, проводится совместными усилиями Администратума и Экклезиархии, и, как вам известно, на нее расходуются значительные средства. Фрахт кораблей, продовольствие… – Необходимые расходы, – поморщился асессор. – Вывезти лишние рты из прифронтовой зоны и занять их полезным трудом в тылу – дело не менее важное для военных усилий Империума, чем снабжение войск на фронте. Увы, не все это понимают. – Полностью согласен с вами. Поэтому я хотел бы предложить вам способ выполнить это важное дело с еще большей эффективностью и пользой для Империума. Вы сможете сэкономить расходы Администратума, и сами будете вознаграждены за усилия в этом достойном деле. Хотя служение само по себе награда, его светлость князь Сгабелло полагает, что верные слуги Императора за свой тяжелый и часто недооцененный труд заслуживают большего. – Вы меня заинтересовали. Что же это за предложение? – Вы, несомненно, в курсе, что предприятия барона Каспинена, давнего торгового партнера клана Сгабелло, имеют важное значение для военных усилий Империума в суб-секторе Омеи. К сожалению, вследствие… некоей эпидемии сейчас на рудниках и плантациях барона наблюдается нехватка рабочих рук, что может сказаться и на десятине. Поэтому я предлагаю отвезти беженцев не в пространство Бастиона, как планировалось изначально, а на Алипсию, где об их трудоустройстве позаботятся люди барона. Тем более, лететь туда гораздо ближе и дешевле. Барон не забудет наших с вами усилий в этом деле. А сэкономленные средства Администратум может использовать на более важные нужды. В рыбьих глазах Унрата явно читалась алчность. – Да, пожалуй, это весьма разумное предложение, – произнес асессор. – Но что скажет по этому поводу дьякон Фюрэ? Ведь эвакуация проводится под эгидой Экклезиархии. – С его преподобием я уже договорился, – с улыбкой ответил Ванезио. – Как и подобает священнослужителю его положения, дьякон весьма заботится о преумножении доходов Имперской Церкви. К тому же мой господин князь Сгабелло обещал оказать содействие в эвакуации имущества Экклезиархии с угрожаемых планет. – Отрадно слышать. Ну что ж, если представитель Экклезиархии не возражает… «Еще бы он стал возражать. Проклятый хапуга сразу же начал требовать большей доли. Этот хоть не торгуется. Все их показное благочестие – обман… Вселенная стоит на обмане, и вся жизнь – мираж… Но все же надо иметь достаточно разума, чтобы отличать приятные миражи от неприятных». – Отлично. Тогда по прибытии на Алипсию уладим формальности и получим заслуженное вознаграждение. И я думаю, это далеко не последняя партия беженцев. А барону еще понадобятся рабочие. – Полагаю, что да, – усмехнулся Унрат. – Благодарю вас, мастер Ванезио, за содействие Администратуму и участие в заботе о судьбе этих несчастных. «Ты даже не представляешь, насколько несчастных», подумал фактотум. «Старый князь упоминал, что барон не брезгует вести дела с ксеносами. Возможно, он продаст бедняг на съедение нелюдям в обмен на какие-нибудь экзотические безделушки, чтобы потешить свое тщеславие. Впрочем, не стоит думать об этих неудачниках. Как говорится, пусть неудачник плачет». – С вами приятно иметь дело, асессор. Не желаете ли еще вина? В этот момент взвыли сирены общей тревоги. На мостике «Прибыли Октавиуса» царила паника. Капитан, с белым от страха лицом скорчился на командном троне, что-то шепча себе под нос. Силовики корабельной службы безопасности растерянно переглядывались. Они привыкли бить, вымогать и издеваться над беззащитными кабальными рабочими и беженцами, но перспектива безнадежного боя с превосходящими силами Великого Врага ввергла их в парализующий страх. Асессор Унрат трясся и подскакивал, возмущенно восклицая: – Пираты!.. Посреди суб-сектора?! Их же здесь никогда… Безобразие! Чем только занят Имперский флот?! «Имперский флот сражается с тиранидами, но вы, животные, слишком тупы и трусливы, чтобы это понять», с усталой отрешенностью подумал фактотум Ванезио. Он единственный из облеченных властью на борту сохранил хладнокровие и приказал капитанам обоих транспортов развернуться и полным ходом следовать обратно, к ближайшей точке Мандевилля. Но было ясно, что тихоходные транспорты не успеют уйти в варп. Дьякон Фюрэ, потеряв голову от ужаса, рухнул на колени перед алтарем Императора на мостике, и, воздевая руки, рыдал: – Император милостивый, защити своего грешного слугу! Смилуйся над вором, мздоимцем, лжесвидетелем, я делал то же, что и другие… Некий лжепророк, казненный за ересь, когда-то сказал: «Основной добродетелью должно стать отвращение». Именно отвращение Ванезио сейчас чувствовал сильнее всего. А еще – разочарование. Все планы, все надежды рушились. Он уже никогда не сможет стать вольным торговцем. Стиснув зубы, Ванезио ушел с мостика. Вернувшись в свою каюту, фактотум сел в кресло и допил остававшееся на столе вино. Не оставлять же его пиратам. Бросилось в глаза, что фигурки на регицидной доске расставлены неправильно. «Правильно или неправильно… все гной и дерьмо». Из кармана жюстакора Ванезио достал маленький позолоченный стаб-пистолет. Вспомнились слова давно забытого поэта: «Смерть – единственный путь для тебя плыть свободно…» Бой в космосе завершился быстрее, чем жизнь раба на алтаре для гаруспиций, и исход его был настолько же предрешен. Батареи крейсера сбили пустотные щиты обоих транспортов и подавили слабый ответный огонь, после чего штурмовые катера Броненосцев бросились на абордаж. Облаченные в броню корсары Хаоса стальным потоком устремились в отсеки «Прибыли Октавиуса» и «Пути Благочестия», сметая сопротивление плохо вооруженных и необученных ополченцев Экклезиархии и малочисленных корабельных инфорсеров. Кровь заливала палубы и переборки. Грохот дробовиков и треск лазганов смешивался с ревом цепных мечей и воплями умирающих. Джемадар Энгерек взмахнул силовым тальваром, вспоров живот ополченца фратерис-милиции. Из разрубленных артерий хлынула ярко-алая кровь, на палубу вывалились розово-сизые петли кишок. Выстрелом в упор из картечного пистолета джемадар превратил в кровавое месиво голову корабельного полицейского. Брызги крови и мозга разлетелись по переборке. Вооруженное сопротивление было сломлено. Бойцы Энгерека добивали последних ополченцев Экклезиархии и корабельных охранников. Подойдя к запертым дверям одного из трюмных отсеков, джемадар поправил кольчужный табард и жестом отдал приказ. По его сигналу два Броненосца с лазерным резаком подошли к дверям. Мощный луч резака легко прожег пласталь. Двери рухнули внутрь. Из трюма вместе с волной затхлого воздуха, полного зловония немытых тел, вырвался многоголосый вздох ужаса. Огромный грузовой отсек был полон беженцев. Глядя на беззащитных людей, каждый из Броненосцев ощутил, как его темную душу охватывает яростная волна кровожадной эйфории. Долгие месяцы тяжелых тренировок и лишений, мучительный обряд посвящения в культ – все это стоило пережить ради такого мгновения полной власти над побежденным врагом. Рыча и воя от жажды убийства, корсары Хаоса набросились на беженцев. Броненосцы резали, рвали, рубили, ломали кости, вспарывали животы, раскалывали черепа. Они казались себе демоническими зверями-оборотнями в железных шкурах, почти богами, а запертые в трюме беспомощные люди были их игрушками. Несчастные пассажиры транспорта могли защищаться лишь голыми руками и своей скудной утварью – перед посадкой корабельные полицейские отбирали все, что могло сойти за оружие. Жалкие попытки оказать сопротивление подавлялись с презрительной легкостью. Когда последние беженцы в трюме превратились в кровавые груды истерзанного мяса, Броненосцы, откинув забрала шлемов и сдвинув стальные маски, принялись жадно пожирать дымящиеся внутренности и окровавленные куски человечины. Эльтебер Джеллад, словно чудовищный демонический идол, возвышался на мостике захваченного «Тараска». Капитан транспорта и оставшиеся в живых члены экипажа, стоя на коленях, с ужасом глядели на изуродованные трупы своих менее удачливых товарищей. Вокруг стальной стеной доспехов стояли Броненосцы. Утолив жажду крови и насытившись человечьим мясом, корсары Хаоса уже не спешили убивать пленных. Двуногий скот еще пригодится, да и Хорсабаду нужны рабы. Броненосцы смотрели на своего военачальника в ожидании зрелища, которое Джеллад для них приготовил. Двое Железных Вурдалаков в искусно изготовленных пластинчатых доспехах и шлемах с масками-черепами втащили на мостик обезумевшего от страха дьякона Фюрэ. Сорвав с него одежду, они привязали священника за руки и ноги к поручням мостика. Эльтебер подошел к пленному и вынул из ножен на поясе тонкий и острый как бритва нож для свежевания. Сделав надрез на плече дьякона, Джеллад, аккуратно отделяя ножом кожу от мышц, стал обдирать правую руку Фюрэ, потом левую... Несмотря на свои громоздкие доспехи, военачальник Броненосцев двигался с удивительной ловкостью, свежуя священника заживо. Дьякон кричал. Казалось, так вопить живые люди не могут, издавать такие звуки способны лишь души умерших грешников, терзаемые демонами в варпе. Пленные члены команды были вынуждены наблюдать ужасное зрелище. Кто пытался зажмуриться – получал прикладом по почкам. Броненосцы же явно наслаждались кровавым спектаклем. Фюрэ то терял сознание от боли и замолкал, то снова приходил в себя и начинал кричать. Его голос становился слабее и слабее, и наконец, замолк навсегда. Тело дьякона превратилось в кровавый кусок мяса без единого клочка кожи. Безгубый рот оскалился, будто в жуткой улыбке. Белые глазные яблоки закатились в глазницах, лишенных век. Казалось, освежеванный священник беззвучно смеется. Эльтебер развернул содранную кожу, сочившуюся кровью, и показал ее своим воинам. Броненосцы одобрительно завыли. Повернувшись к полумертвым от ужаса пленным, Джеллад прорычал на низком готике со странным акцентом: – Теперь ваша жизнь зависит от того, как вы послужите Хорсабаду. Поняли? – Д-да, м-мой лорд… – пролепетал капитан «Тараска». Взмахнув содранной кожей, словно знаменем, эльтебер указал на лужу крови под освежеванным трупом и обратился к Броненосцам: – Это лишь первые капли океана крови, который мы прольем. Наша охота только началась. Хорсабаду понадобится еще много кораблей и рабов для будущей кампании. И когда она начнется, Восточная Окраина будет гореть. Боги указали нашему королю, как нанести Империуму смертельный удар.