Это не девочка-это беда!

Дверь в кабинет Виктора Петровича закрылась за ними с тихим, но окончательным щелчком. Они стояли перед его массивным столом, плечом к плечу, как два заговорщика, готовых к казни или к славе. Виктор Петрович с удивлением поднял глаза от бумаг. — Макс, Елена? Что-то случилось? Быстро же вы подумали. Макс сделал шаг вперед. Горло было сухим, но голос не дрогнул. — Виктор Петрович. Мы не можем принять ваше предложение. Вернее, можем, но только после того, как скажем вам кое-что важное. Начальник нахмурился, отложил ручку. — Я слушаю. Макс почувствовал, как ладонь Лены находит его руку и сжимает ее. Это придало ему сил. — Последние несколько месяцев мы… — он на секунду запнулся, и тут в разговор мягко вступила Лена. — Мы встречаемся, Виктор Петрович, — сказала она четко и спокойно, глядя начальнику прямо в глаза. — У нас отношения. И мы понимаем, что роман между начальником и подчиненной противоречит корпоративной этике. Мы не хотим ставить компанию в неудобное положение и сами не хотим работать в условиях постоянного компромисса. В кабинете повисла гробовая тишина. Виктор Петрович смотрел на них попеременно, его лицо было совершенно нечитаемым. Он снял очки, медленно протер их салфеткой и снова надел. — Вот как, — протянул он наконец. — Признаться, я ожидал чего угодно, но только не этого. — Он откинулся в кресле. — И что вы предлагаете? Увольняться? Оба? — Нет, — быстро ответил Макс. — Мы ценим свою работу и компанию. Но мы понимаем, что один из нас, вероятно, должен будет перейти в другой отдел. Чтобы избежать конфликта интересов. Виктор Петрович тяжело вздохнул, глядя в окно. — Вы знаете, я работаю в этом бизнесе сорок лет. И я давно понял одну простую вещь: против химии не попрешь. Ваш «тандем», как я его называл, всегда был каким-то… особенным. Слишком много искр, даже когда вы друг друга в пух и прах разносили. — Он усмехнулся. — В общем-то, все с самого начала было очевидно. Кроме вас самих, пожалуй. Макс и Лена переглянулись, пораженные. — Вы… вы знали? — недоверчиво спросила Лена. — Догадывался, — поправил он. — Но ждал, когда вы ко мне придете. Честность и прямоту я ценю выше, чем безупречную, но лицемерную карьеру. — Он снова стал серьезным. — Вот мое решение. Макс, должность руководителя отдела — твоя. Елена, ты остаешься старшим аналитиком в своем нынешнем статусе. Но… — он поднял палец, видя их облегченные вздохи, — …все ваши проекты отныне будут согласовываться с Николаем Сергеевичем из смежного департамента. Формально ты, Елена, будешь в подчинении у него, чтобы избежать прямого подчинения Максу. Это компромисс. Вы согласны? Они снова посмотрели друг на друга. Это был не идеальный, но единственно возможный выход. Они могли остаться. Вместе. Не таясь. — Да, — сказали они почти хором. — Отлично, — Виктор Петрович встал и протянул им руку. — Поздравляю вас. И с контрактом, и… со всем остальным. И да, — он хитро подмигнул, — на работе — никаких сцен. Понятно? — Так точно, — улыбнулся Макс, пожимая его руку. Выйдя из кабинета, они не сговариваясь свернули в пустую переговорку. Дверь закрылась, и они молча, словно боясь спугнуть только что случившееся чудо, смотрели друг на друга. А потом Макс рассмеялся — счастливо, по-мальчишески. И Лена рассмеялась ему в ответ, смахнув счастливую слезу. — Получилось, — выдохнул он, обнимая ее. — Черт возьми, получилось! — Он знал, — шептала она, прижимаясь к его груди. — Он все знал… В тот день офис пережил новое потрясение. На общем собрании Виктор Петрович объявил о повышении Макса и о новой системе отчетности для Елены. Никаких подробностей не было, но по тому, как они стояли на сцене — спокойные, улыбающиеся, их плечи иногда касались друг друга, — все всё поняли. Абсолютно все. Артем, сидя в зале, сначала округлил глаза, а потом расплылся в широкой улыбке и принялся тихонько аплодировать. Больше не нужно было прятаться. Больше не нужно было лгать. Они шли по коридору, и их руки иногда соприкасались. Они могли спокойно говорить у кулера, и никто не смотрел на них с подозрением. Они могли обменяться быстрым, теплым взглядом через весь зал, не боясь, что его кто-то заметит. Вечером они шли к ее дому, и на этот раз он держал ее за руку. Открыто. Их пальцы были переплетены, и это маленькое, простое действие ощущалось как величайшая победа. — Знаешь, что самое странное? — сказала Лена, глядя на их сцепленные руки. — Теперь, когда можно, я не знаю, что делать. Привыкла скрываться. — Ничего не делай, — ответил Макс, поднося ее руку к своим губам. — Просто будь. Мы будем учиться заново. Всему. Вместе. Он проводил ее до подъезда, и их поцелуй у двери был не быстрым и украдкой, а долгим, нежным и без всякой боязни. — Завтра на работе, — сказала она, улыбаясь, — я буду тебя снова терпеть с трудом, начальник. — А я буду ставить тебе жесткие дедлайны, Соколова, — пообещал он. — Все как всегда. Они снова засмеялись. Ничто не изменилось. И изменилось абсолютно все. Тайна перестала быть тайной, но их история только начиналась. И впервые за долгое время впереди не было страха. Была только она. Он. И целый мир, в котором им больше не нужно было притворяться.