you belong to me

      Риндо раздраженно цокает на звук, с которым закрывается дверь, и швыряет пачку лежащих под рукой документов на пол. Листы разлетаются, как ворох осенних листьев под ногами, и младший Хайтани сам на себя злится за подобные выходки, но ничего не может поделать. За стеной офиса слышатся торопливые шаги по коридору, потом обратно, и такое ощущение, что все в здании заняты работой и делами, за исключением младшего Хайтани, которого волнует только одно – старший брат. Вернее, его отвратительное, по мнению Риндо поведение. Он до побелевших пальцев сжимает в руке кружку с недопитым кофе, залпом опрокидывает ее в себя, а потом возвращается взглядом к монитору, искренне пытаясь сосредоточиться на работе.       Это ему не удается – ручка двери поворачивается, и на пороге возникает старший Хайтани, один вид которого Риндо одновременно и бесит, и возбуждает. Верхняя пуговица на рубашке расстегнута, все еще скрывая вид на парную татуировку, однако давая младшему Хайтани огромный повод для полета фантазии, в картинках которой они оба находятся исключительно в кровати. Из идеальной укладки выбивается прядь светло-фиолетовых волос, придавая внешности брата еще больше притягательности. Или Риндо это просто так кажется?       – Рин, у тебя документы со стола упали, – мимоходом произносит Ран и нависает над своим столом, перерывая там бумаги в поисках чего-то важного.       – А, то есть это ты заметил, – язвительно произносит младший Хайтани, не отрывая взгляда от монитора. – Как ты внимателен.       Ран прячет улыбку, опуская голову, но Риндо этого не видит, показательно громко нажимая клавиши на клавиатуре. Как бы старшему Хайтани не хотелось, выяснять отношения ему действительно некогда. Он кидает на брата взгляд и снова направляется к двери.       – Стоять, – раздается сзади, и, развернувшись, Хайтани натыкается на горящий злостью аметистовый взгляд. – Ран, ты, может, уже на меня внимание обратишь, наконец?       – Ты единственное, на что я обращаю внимание, моя любовь, – голос старшего брата становится соблазнительно низким, но Риндо не дает себя запутать.       – Совесть имей, – перебивает он. – И разговаривай со мной нормально.       – Малыш, ты знаешь, что мне некогда.       – Мне тоже, блять, некогда! – взрывается младший Хайтани. – Ты не один тут за всю организацию работаешь! Однако я нахожу время на нас, а ты нагло игнорируешь меня уже третий день!       Риндо хочется продолжить гневную тираду, однако он лишь возмущенно смотрит на брата, ожидая, как минимум, извинений. Причина его возмущения копится в нем давно – еще с того момента, как Майки начал говорить про сделку с Южной Кореей. Речь шла о крупной поставке оружия, и на Санзу и Ране был контроль за тем, чтобы вся транспортировка прошла быстро и успешно. Оба Хайтани к своим обязанностям относились серьезно, но тут старший ушел в процесс, как говорится, с головой.       Он приезжал домой позже Риндо, забывал читать его сообщения и почти все время проводил с Хару, обсуждая тысячу и одну важную деталь. Младший Хайтани не ревновал к Санзу – слишком был уверен в себе, но вот поведения брата понять не мог. Первая сделка, что ли, чтобы так ей заниматься?! Он уже хотел было продолжить, но брат его опередил, за несколько шагов сократив расстояние между ними, а потом наклонился к сидящему за столом младшему и поцеловал – глубоко, жадно, напоследок слегка прикусив губы.       – Малыш, я разберусь с делами, и мы с тобой все это обсудим. Еще день, хорошо?       Прежде чем Риндо смог что-то ответить, дверь хлопнула снова. Еще день?!       Старший Хайтани не соизволил появиться в кабинете ни через полчаса, ни через час. День приближался к своему завершению, и младший Хайтани, включив небольшую лампу на столе, мрачно сверлил взглядом стену, ожидая брата. Все рабочие задачи были решены, Риндо скинул Хаджиме пару отчетов, о которых тот просил, и вытащил из ноутбука флешку, закинув ее в дальний ящик стола. Шум от множества шагов за дверью стих, однако брата все еще не было. Младший Хайтани достал телефон и набрал его номер. Гудки сменяли друг друга, но ответа не было, и Риндо это вывело из себя окончательно.       Он спустился на лифте на подземную парковку, находя взглядом темно-фиолетовую ламборгини брата. Хоть на работу они ездили вместе, и на том спасибо! Ключи Риндо предусмотрительно забрал со стола Рана, когда покидал кабинет, и теперь шел к машине, а на губах появлялась злорадная улыбка.       «Ты за мной еще побегаешь».

***

      Старший Хайтани со вдохом вытянулся на кресле в кабинете Харучие, закинув ногу на ногу. Они около получаса ждали сообщения о доставке оружия в порт, из которого оно должно было отправиться в Японию. Сообщение задерживалось, Хару был этим очень недоволен, и это недовольство разделял Хайтани, абсолютно не горевший желанием отчитываться за просчеты Майки. К счастью, все обошлось, и кивнув Санзу, Ран пошел в сторону их с братом кабинета.       Он понимал возмущение Риндо – ему самому очень не хватало младшего, но это был тот случай, когда работа была важнее, а Ран уже по опыту знал: стоит ему дорваться до тела Риндо, он вряд ли сможет быстро сосредоточиться на чем-то другом. Младший брат был его единственной любовью и самой большой зависимостью; страсть и желание обладать им нисколько не утихали с годами.       Но сейчас, когда с поставкой все наконец пошло по плану, можно было позволить себе расслабиться. Риндо, наверное, и сам не понимал, как действовал на старшего брата: в момент, когда аметистовые глаза горели обидой, а с красиво очерченных губ срывались обвинения в отсутствии должного внимания, он выглядел до безумия возбуждающе.       До двери оставались считанные шаги. Ран взялся за ручку, уже представляя, как нагнет младшего за его же столом, перед этим скинув с поверхности все ненужные бумаги, но его ждало неприятное разочарование: в кабинете никого не было. В воздухе еще стоял запах кофе – Риндо, видимо, ушел совсем недавно. Ран подошел к столу, начиная искать там ключи. Он не нашел их ни на столе, ни в ящиках, и сделав вывод, что брат, скорее всего, ждет его в машине, пошел к лифту.       На парковке еще ждал еще один малоприятный сюрприз. На этом этаже машины могли оставлять только руководители Бонтен и, следовательно, увидеть свою среди нескольких было несложно. Но сейчас здесь стояли только машины Коко и Санзу. Ран достал из кармана телефон и набрал номер.       – Малыш, а ты где? – без предисловий начал Хайтани, как только на том конце ответили на звонок.       – А найди, любимый, – голос брата был вызывающим и до неприличия довольным. Ран, по правде говоря, кое-как его разобрал: музыка в машине орала так, что наверняка стекла дрожали.       – Моя машина, я так понимаю, тоже у тебя.       – Ты такой догадливый. Я покатаюсь, ты же не против?       На губах появилась улыбка.       – Катайся, пока можешь.       Ран скинул звонок, не дав Риндо ответить, и сразу же снова набрал номер.       – Санзу, дай машину на ночь.       – О-о-о, – тянет Хару, не скрывая издевательского тона. – Проблемы в отношениях, да? Из дома выгнали? Так спи в офисе, думаю, Коко пустит к себе в…       – Завали, будь добр. Так дашь или нет?       – Я расскажу Риндо, что ты мне предлагал.       Ран закатывает глаза, но идет обратно к лифту – если б Санзу хотел отказать, сделал бы это сразу, а раз издевается…       – Ну так что?       – Ключи у меня, я в кабинете. Бери сам, я спускаться не буду. Катайся, я все равно тут с делами до утра просижу. Поцарапаешь ее – убью.       – Не сомневаюсь, – бросает в ответ Ран. Спустя минут десять он с ключами в руках спускается обратно на парковку, и заводит машину. Выезжая, старший Хайтани открывает приложение, позволяющее им с Риндо отслеживать местоположение друг друга. Иногда, то в целях безопасности, то во время ссор, они его отключали, но сегодня, на эмоциях, младший забыл об этом. Рану сейчас это было только на руку – через полчаса, пролетев по городу со скоростью, как будто ехал по трассе, он догнал брата.       – Не накатался еще, Рин? – он скептически посмотрел на то, как собственная ламборгини прибавила скорость и начала отдаляться. – Может, домой поедем?       – А как же работа? – нарочито удивленно спросил младший Хайтани. – Что, все важные дела уже сделаны?       – Самое важное в моей жизни это ты, и ты знаешь об этом, – ответил Ран. – Разворачивайся, ладно?       – Не собираюсь, – нагло ответил Риндо. – И что ты мне сделаешь?       – Догоню тебя и затрахаю так, что ты голос сорвешь. Ты же этого добиваешься?       Ответа не последовало. Младший Хайтани прикусил губы, вслушиваясь в слова брата и кое-как сдержался, чтобы не попросить его повторить – сказанное сладко и волнительно отдавалось внутри. Он сбросил звонок, зная, что Рана это только еще больше заведет, и нажал на педаль газа, увеличивая расстояние между машинами.       Ран рассмеялся, видя на панели всплывшее уведомление о завершении разговора. Все это начинало ему очень сильно нравиться. Вечер обещал быть интересным, а уж ночь – тем более…       Риндо смеется – громко, на несколько секунд закидывая голову вверх. Младший Хайтани чувствует, как его наконец-то начинает опускать неприятное чувство отстраненности от брата. Дело было вовсе не в физическом расстоянии между ними, которое, кстати, продолжало увеличиваться: Ран пока не догонял его, не то потому что действительно не мог, не то потому что хотел растянуть момент их игры.       Да, возможно, это было по-детски, возможно, эгоистично, но Риндо терпеть не мог, когда старшего Хайтани надолго и с головой поглощали дела. Он прекрасно понимал, какой деятельностью они с братом занимаются, как важно все держать под контролем, и сам себе часто об этом напоминал. Но какая-то часть него, оставшаяся из далекого прошлого, обиженно ворчала, требуя внимание старшего Хайтани себе и только себе. Отчасти, Ран был сам в этом виноват! Риндо улыбнулся, вспоминая, сколько времени они проводили с братом в постели, когда их отношения зашли за грань принятого обществом: им было плевать на чужое мнение. Старшему Хайтани, похоже, особенно: Риндо долго не мог привыкнуть к тому, что все попытки кого бы то ни было познакомиться с ним более близко, Ран пресекал коротко и грубо брошенным: «Он – мой».       А потом требовал от младшего брата повторить это – но уже наедине, когда брошенная одежда бесформенно валялась на полу, по комнате плыл слабый запах смазки, и Риндо выдыхал: «Твой, Ран, только твой». Говорил это снова и снова сквозь собственные стоны, срывающиеся с приоткрытых губ, и улыбался, чувствуя себя абсолютно счастливым.       Воспоминания затягивали, как водоворот, где перед аметистовыми глазами появлялись картинки, на которых было неизменным одно: Хайтани всегда и везде были вместе. Риндо готов был на все, чтобы так оно и оставалось. «Ты принадлежишь мне, я принадлежу тебе», – мелодичный женский голос из колонок уже произносил следующую строчку песни, а младшему Хайтани хотелось остаться в этой.       Он посмотрел в зеркало: машина Санзу, на которой ехал брат, держалась на расстоянии. За стеклами окон все сливалось в бесконечную цветную полосу, мелькащую то яркими, то приглушенными оттенками. Риндо встряхнул головой, окончательно выныривая из приятных воспоминаний: в конце концов, он уехал, чтобы сделать приятной для них обоих эту ночь. Так почему бы не насладиться ей от начала и до конца?       Стекло с левой стороны плавно опустилось вниз и младший Хайтани вытянул руку, чувствуя сильный поток воздуха. В машине, где громко играла музыка, стало еще более шумно – Риндо не обратил на это внимания, перебирая пальцами левой руки так, как будто бы погрузил ее в воду, только сейчас не волна скользила между пальцами, а ночной ветер.       Он ехал к побережью. Машин встречалось все меньше, что было только на руку, но дорога стала сложнее: вместо городских высоток после нескольких туннелей с одной стороны появились уходящие вверх скалы. На дисплее загорелся небольшой значок телефона и Риндо усмехнулся.       – Что, уже готов признать поражение? – поинтересовался младший Хайтани.       – Нет, хочу услышать твой голос, – Ран пропускает подколку мимо ушей, позволяя брату наслаждаться мнимым превосходством. – Смотри внимательнее на дорогу, малыш, впереди поворот крутой.       – Думаю, ты простишь мне пару царапин на твоей машине. Ведь так?       Ламборгини пролетает поворот, едва не касаясь скалистой стены и дыхание на секунду сбивается.       – А вот меня Санзу пообещал убить за подобное, – делится Ран, сжимая пальцы на руле так, что костяшки белеют. – Как думаешь, что я сделаю с тобой?       – Не могу знать, любимый, – хмыкает Риндо. – Расскажешь?       – Останови машину, хочу показать.       – Ну уж нет! – младший Хайтани фыркает. – Я напоминаю, что все это, – он крутит указательным пальцем в воздухе и все равно, что брат его не видит, – из-за тебя! Так что выкручивайся как хочешь.       Терпение заканчивается вместе со звонком, который, ожидаемо, прерывается. На этот раз Рану не хочется играться – машина стремительно вырывается вперед, прижимая ламборгини к левой стороне. Старший Хайтани поворачивает голову и видит брата: тот смотрит в ответ, не скрывая улыбки настолько притягательной, что сердце пропускает удар.       Риндо сдается, сбрасывает скорость и съезжает в сторону от дороги, насколько позволяет грунт: они практически у побережья. Слышен звук закрываемой машины, а потом перед глазами появляется брат и открывает ему дверь.       – Я жду извинений, – не терпящим возражений тоном произносит Риндо, прямо глядя в фиолетовые глаза.       – Обязательно, любимый, – Ран протягивает руку, хитро улыбается, и когда младший выходит из ламборгини, оставляет на внешней стороне ладони поцелуй. – Хочется побыть вежливым.       – Да не нужна мне твоя вежливость, –Риндо практически рычит, хватая брата за воротник костюма и тащит в сторону капота. Старший Хайтани не возражает. Он не сопротивляется и тогда, когда младший резким движением давит ему на плечи, заставляя опуститься на колени. – Я хочу, чтобы ты отсосал мне. Сейчас же.       – Знаешь, я хотел сделать это в офисе, – вкрадчиво произносит Ран и тянется к ширинке на брюках брата, но не руками – губами, мимолетно касаясь ткани. – Шел и представлял, как отымею тебя на твоем же столе.       – Вряд ли тебе светит осуществить твои планы, – Риндо хочется схватить старшего за волосы, но он пока сдерживается. – Мы уже не в офисе, да и иметь ты меня будешь только когда я разрешу.       – О, а ты мне когда-то это запрещал? – ехидная ухмылка на красивых губах и взгляд снизу вверх заводит до предела.       – Меньше слов, – младший Хайтани сам тянется к пряжке ремня и расстегивает ее. Добраться до молнии не успевает – брат легко отталкивает его руку и раздевает его сам.       Когда член оказывается сжатым у основания кольцом чужих пальцев, Риндо закидывает голову и едва слышно выдыхает, глядя в ночное небо. Он ставит руки на машину, немного откидываясь назад. Дыхание брата чувствуется на тонкой коже, однако тот никуда не спешит – ласкает руками плавно, двигается вверх, а потом опускается, немного прокручивая пальцы.       – Тянешь время, – произносит младший Хайтани, опуская взгляд.       Ран не отвечает, даже не смотрит на него, полностью увлеченный своими действиями и видом перед глазами. Риндо закусывает губы, чтобы сдержаться и не начать просить – наверняка старший этого и добивается. Он концентрируется на ощущениях, а они становятся только острее и приятнее: Ран берет в рот головку, и младший Хайтани видит, как он прикрывает глаза от удовольствия.       А для Рана это действительно удовольствие – доставлять наслаждение любимому человеку, слушать над головой его сбитое дыхание и пока что совсем тихие стоны. Он выпускает член с громким пошлым звуком, зная, что Риндо подобное любит и наконец поднимает взгляд. Фиолетовые глаза пересекаются с аметистовыми, уже слегка пьяными от ощущений, и старший Хайтани демонстративно медленно проводит языком по члену Риндо, облизывая каждую выступающую венку.       – Блять, – вырывается у младшего и он позволяет себе сорваться: хватает брата за волосы, сжимает и оттягивает так, чтобы видеть блестящие от слюны губы.       – Ну же, – тихо говорит Ран, покорно позволяя Риндо немного поворачивать его голову, чтобы рассмотреть получше. – Чего ты хочешь, Рин?       – Вставить тебе так, чтобы ты моим членом давился, – шепчет младший Хайтани, а в аметистовых глазах уже разгорается огонь. – Чтобы был занят только мной, чтобы только обо мне думал, чтобы только мой был…       – Я твой, – так же тихо в ответ. – И ты можешь делать все, что хочешь.       Риндо больше повторять не надо – он дергает брата за волосы, буквально насаживая на себя и стонет громко, развязно, закатывает глаза от удовольствия. Все так, как ему нужно: он не позволяет Рану вести, выпрямляется и буквально вбивается в чужое горло. Замедляется на несколько секунд, вытаскивая член, потому что сам знает, как тяжело выдерживать подобный темп.       Старшему Хайтани останавливаться не хочется. Он тянется ближе, языком по кругу облизывает головку и стонет, когда Риндо снова входит глубже.       Ран чувствует, что младшему сносит крышу и ему это только нравится. Риндо оттягивает его голову, смотрит на то, как в уголках глаз блестят слезы и зрачки расширяются, делая аметистовые глаза почти черными.       – Смотри на меня, – хрипло произносит он и завороженно следит за тем, как член скользит по губам Рана. Риндо не входит – ведет головкой по лицу брата, оставляя мокрый скользкий след, возвращается ниже. Чуть проталкивается между приоткрытых губ, задерживается и медленно двигается назад.       – Дай мне тебя вылизать, – просит старший Хайтани, которому хочется чуть больше свободы, чтобы насладиться братом. Но сегодня все идет не по его правилам: младший игнорирует, лишь сверкает глазами в ответ и слегка ударяет членом по его щеке. Ран, не отрывая взгляда от Риндо, медленно ласкает его пальцами.       Младшему не хочется медленно. Хочется грубо, быстро и сильно, поэтому он снова вгоняет член в чужое горло и когда Ран всего один раз слегка дергает головой, чтобы отстраниться, Риндо не позволяет.       – Выдержишь.       От звука его голоса – до сумасшествия хриплого, наполненного удовольствием, старшему Хайтани приходится сквозь брюки сжать собственный член. На ткани наверняка уже размазаны следы смазки, а вся рубашка в подтеках слюны, но это последнее, что его сейчас волнует. Риндо срывается на беспорядочные стоны, сквозь которые Ран разбирает собственное имя, а потом брат кончает, входя так глубоко, как только может.       Старший Хайтани глотает автоматически и ждет, когда младший позволит ему отстраниться. Член пульсирует на языке, а горло начинает болеть. Впрочем, ему не привыкать. Риндо дышит тяжело, вытаскивает член, глядя на брата расфокусированными глазами, а потом проводит большим пальцам по губам Рана.       – Это еще не все, – улыбается он, а старшему Хайтани до боли хочется развернуть младшего и затрахать до потери сознания. – Ты же не оставишь меня так?       Он придерживает рукой член, по которому стекают последние капли и приставляет к чужим губам.       – Оближи.       Нет, он определенно сведет его с ума. Честно, Ран искренне не понимает, как за столько лет он все еще способен оставаться адекватным, если рядом Риндо – бесконечно соблазнительный, желанный и единственно любимый. Но сейчас думать над этим вопросом некогда – старший Хайтани проводит языком по члену, собирая все, а потом Риндо тянет его вверх, и обняв за шею, выдыхает в губы:       – А теперь сделай, что обещал: затрахай меня так, чтобы я сорвал голос.       Ран был не из тех, кто забывал про свои слова, поэтому через несколько часов, когда на небе появились слабые блики солнца, младший Хайтани смог только хриплым шепотом спросить, как они теперь поедут обратно: до дома было слишком далеко, а машины здесь оставлять не хотелось.       – Поедем так же, как приехали, – ответил старший, а потом приблизился. – И на этот раз не вздумай сбежать от меня, малыш.