Нет, я не человек.

Are you man enough?

......... Нет. Сильным человеком, как и примером для подражания, он не был. Он всегда был внизу, как тот, кем никто не хотел стать. Как самое низшее звено. Как самая низкая социальная единица. Он имел работу, у него была жена. Но в обществе людей, среди их невысказанных насмешек и ядовитых взглядах, читалось презрение. Никто. Проскальзывало в их глазах. Он не заслужил ничего, что имел когда то. Его не стали бы выбирать последним. Его бы забыли. Тихо жмущийся в толпе, холодно смотрящий вперёд. Примерным гражданином его было не называть с точки зрения человечности. Такие как он молчат, терпят до последнего. Но последние их вздохи произносятся не в разгорячённой толпе на площади революционеров. Последние вздохи рассеиваются в тишине, распыляя по воздуху не высказанную злобу. Он не стоял в стороне. Он сливался с фоном. Не с массой людей, а с небом вдалеке. Люди это община, общество разнообразных людей, социум, контактирующий между собой, через скрипящие зубы и сжатые в кулаки ладони. Он же болванка, палитра, на которой не расписались красками. Он был хорош как шаблон. Не имеющий амбиций, целей. По нему должны были проехаться кисточкой жизни, выделяя черты характера, переживания, то, что делало человека особенным. Однако на него самого красок не хватило. На нём не были узоров, только потёртости и кляксы, гордо нанесённые ему жизнью. Бесхарактерный- отличное слово для описания. Апокалипсис, свалившийся на голову, стал окончательной, жирной точкой на мужчине, размазывая все остальные кляксы, заполняющие его. Непроглядная тьма. Сколько бы туда не добавили цветов, она никогда не уступит. Она с ним навсегда. Гости, проверки, КЧС.. Слова, как по порядку, то и дело прокручивались в голове каждый день, как странная мантра. Эта чепуха не оставляла нигде. В новостях шли нескончаемые новости про гостей, ужасных преступлениях. Поймав волну на радио, модно было погрузиться в рефлексию, слыша жалобы людей, их истории, отчаяние. От этого было некуда скрыться. Он отучил себя смотреть в окна, привязываться к приходящим к нему гост..людям. Заставил себя подумать, что всё это: Человеческие жизни Мольбы, глухо раздающиеся за секунду до хлопка Плачь.. Не его забота. Руки изрядно заморались в крови. Сколько не три, понимание того, что ты только что держал в руках топор, представая палачом, давило. Животный страх выбил его из колеи, заслоняя все здравые мысли. Он судья, взявший взятку в виде жизни. Палач, готовый убивать невинных ради своей безопасности. Маленькая девочка молила о пощаде, в истерике забившись в угол. Она сжимала уголок своего оборванного платья. Её детские ладошки закрывали лицо, немного приглушая плачь. Просьбы то и дело прирывались всхлипами. Что то внутри кричало опустить ружьё, дав малютке прожить ещё хоть немного. Её было.. почти что жаль. Но голос паники, как оратор, вдалбливал и без того напряжённый мозг иррациональные опасения, заглушая все звуки вокруг. Он не мог смотреть на неё, слышать хлопок ружья. Он просто сделал это. Убил маленькую девочку, дочь соседа, которую поклялся защищать. Чуввтвуешь себя спокойнее,а, домовладелец? Чувствуешь ли ты, что это была необходимая мера? Чувствуешь ли ты, что потерял ещё одну крупицу человечности? ........ Он стоял перед раковиной. Жёлтые зубы, чистые ногти, нормальные белки глаз. Но даже не смотря на это, он понимал - Нет, я не человек.