эквивалентность.

электрофорез — фейерверк.

тусклый свет уличных фонарей прорежал давящую зимнюю темноту. улицы пустели, пустели квартиры, гася одна за одной огоньки окон многоэтажек. все замирало, будто временно впадало в спячку, которая закончится только с приходом весны. лица редких проходящих по свежевыпашему снегу не отражали ни капли радости, будто их души покинули тела в ожидании теплой погоды. усталость, едкая усталость прожигала воздух, будто копилась в нем долгие годы и сейчас была готова обрушиться на какого-то несчастного возвращающегося с работы человека. это, безусловно, давило, не давая расслабиться. даже домашний уют не давал недостоющего ощущения безопасности. если, конесно, он был, этот домашний уют. Сюань возвращался с практики, на которой пришлось задержаться по прихоти начальницы. эта женщина никогда не упускала возможности поглумиться или поиздеваться над «беззащитными» студентами, проходящими практику в стенах ее обители. никакой серьезной работы им не не доверяли, только мелкие поручения из разряда «подай-принеси». все это в печенках сидело, не давая набраться нужного опыта для дальнейшего обучения, а в последствии и для работы. даже возвращение домой больше не приносило радости парню: постоянные ссоры, срывы, вечная нервотрепка, снова ссоры — все это тяготило сильнее учебы и «работы», высасывая остатки сил из и так обессиленного тела. все шло наперекосяк. из размышлений о насущных проблемах Хэ вытянул звук захлопнувшейся за спиной двери. он и сам не заметил, как добрел до дряхлой многоэтажки, в которой жил, зашел в подъезд, поднялся на свой этаж и очутился в месте, которое с натяжкой мог назвать сейчас дома. придя в себя, юноша тяжело выдохнул и закрыл дверь на ключ. поставил уличную обувь на полочку, повесил куртку на вешалку, закинул шапку на полку — все как обычно, будто на автомате. тихо. слишком тихо. он привык, что каждое возвращение домой начинается с перепалки, прямо с порога застающей его, пока Сюань неспешно снимал с себя ненужную дома одежду. холодно. непривычно холодно. Цинсюань любил тепло, зачастую не позволял даже надолго открывать окна и ненавидел выходить из-за холода на улицу зимой. это насторожило брюнета. да, не каждое его возвращение домой заканчивалось перебранками, но все же всегда дома было душно. духоту усугубляли любимые свечи и благовония Ши, от зпаха которых Хэ сбегал на балкон под предлогом желания выкурить парочку сигарет. холод. тишина. вот только спокойствия он не чувствовал. все, что так долго не давало ему «спокойно» жить — исчезло. так почему же ему неспокойно? это не к добру. собравшись с мыслями, Сюань сообразил, что холодный воздух стекает к ногам из спальни, поэтому сразу же сорвался в ее сторону, бросая сумку с рабочими принадлежностями. в спальне он увидел то, что боялся увидеть больше всего, из-за чего застыл в дверном проеме в оцепенении. кровать, наспех выдвинутая в сторону входа, будто бы пыталась преградить путь всем возжелавшим зайти, частично закрывая обзор на лежащего на полу молодого парня, вокруг шеи которого была неумело обвязана веревка. в лицо Хэ Сюаня ударил холодный воздух, проникавший в комнату через нараспашку открытый балкон, отрезвляя и заставляя совладать с одолевающим страхом. помимо Ши Цинсюаня, на полу виднелись небрежно разбросанные сигареты, вперемешку с еще тлеющими окурками, и блистеры от таблеток, которые принимал парень. успокоительные. парень сорвался с места, перелезая через препятствие в лице кровати, и опустился на колени перед, как ему почудилось ранее, бездыханным телом друга. но он дышал. слабо, как будто задыхаясь от холода. но дышал. паника проникала в глубины сознания новой волной. дыхание самого Сюаня сбилось, будто следуя чужому примеру. руки Ши Цинсюаня были непривычно холодными, а лицо — неестественно спокойным. сам юноша безвольно лежал на холодном линолиуме, больше походя на сломанную куклу, отправленную в утиль ее создателем. не прошло и минуты, как Хэ постарался прийти в себя, похлопав по щекал ледяными ладонями. секундное промедление, чтобы продумать план действий, и он брасает эту затею. не время и не место пытаться что-то планировать. с его губ срывается нервная усмешка — то Сюань сам насмехается над единственным пришедшим ему за это время «планом». недолго думая, брюнет подхватил Цинсюаня одной рукой под коленями, а другой — ухватился за плечи, укладывая голову себе на плечо. все это время он шептал себе под нос, будто мантру, одни и те же слова наподобие «не умирай», «ты не можешь так просто сдохнуть, придурок» и так далее. то ли он и правда обращался к тому, кого держал на руках, то ли пытался успокоить самого себя, будто бы тот его слышал и мог послушаться. пару мгновений спустя Сюань опустил юношу на ковер, по-прежнему прижимая его голову и плечи к своей груди, соседней, более теплой комнаты, куда не проник ледяной воздух с улицы из-за закрытого окна. слегка трясущимися руками парень развязал слабо сжимавщую чужую шею веревку и, к своему удивлению, обнаружил, что на коже практически не осталось следов от трения. значит у него не получилось и он упал, но сознание успел потерять. на душе стало как-то поспокойнее. несмотря на то, что эта комната действительно оказась менее промерзшей, чем спальня, ледяное дыхание зимы постепенно приближалось, словно змея, к месту, где расположились двое парней. Сюаню надо было согреть Ши Цинсюаня, поэтому он судорожно стал растирать чужие плечи своими ладонями, чтобы создать хоть какое-то тепло. отходить он от него не собирался. оставил уже сегодня одного дома, вот что из этого вышло. тревога не унималась, юноша не приходил в себя, хотя и дышал уже более ровно, чем до этого, когда издалека можно было принять его за трупа. и все же он не очнулся. от накручивания себя вокруг своей оси Хэ Сюаня отвлек внезапный хлопой, раздавшийся с улицы, за которым последовала яркая вспышка, приковавшая взгляд парня к себе. он никогда не любил фейерверки, и сейчас они казались ему как нельзя не кстати. по его щеке медленно скатилась слеза, оставляя после себя мокрую дорожку на коже, после чего такая же отобразилась и на второй щеке. полностью безэмоциональное лицо юноши было приковано к закрытому окну, через которое в комнату проникал блеклый свет луны, перебиваемый вспышками ярких огней. щеки Сюаня коснулось что-то холодное, что он тут же накрыл собственной ладонью. взгляд тут же упал на лицо лежащего на его груди Ши Цинсюаня. на нем отразилась обессиленная улыбка, будто тот только что с того света вернулся и пытался сказать, что все в порядке. в принципе, это было недалеко от истины. — я всегда говорил тебе, что фейерверки — это красиво, — хрипло, едва слышно из-за шума произнес Цинсюань, проводя большим пальцем по щеке Хэ, чей взгляд сейчас был прикован к нему. — а вот слезы тебе не к лицу. а он не мог ничего с собой сделать, слезы текли сами собой, хотелось расплакаться, как ребенку, потерявшему маму в незнакомом ему месте. но одновременно с этими слезами на душе растеклось такое желанное все это время спокойствие. — безумно красиво, — улыбнувшись скозь слезы, нерешительно ответил брюнет, наклоняясь к чужому лицу и прислоняя свой лоб ко лбу парня. Ши Цинсюань не сказал ни слова, просто устроился в чужих объятиях поудобнее и легко коснулся губ Хэ своими, а тот в свою очередь повторил за ним. после той ночи дом вновь стал домом.