Вторая

      В какой-то момент они остаются вдвоём.       Баркович идёт впереди хаотично, то ускоряясь, то схватывая предупреждение и равняясь с ним - и снова быстро отрываясь.       Бейкер остался позади, взяв обещание не смотреть.       Стеббинс ушёл, смотря в глаза своему убийце, сдерживая разрывающий горло кашель, со следами ржавой мокроты в уголках рта.       Гэррети убедил Пита идти дальше и получил путёвку вместо него.       А Баркович... Раньше Пит хотел увидеть его смерть, теперь не злится даже, и ненависти, если и была, нет уже давно - Макврис просто не может остановиться.       Он глазами держится за Гэри, как за ориентир, чтобы хоть на чём-то удерживать внимание и не позволять себе отвлекаться на мысли: ему проще держать голову пустой, чтобы не рефлексировать, не сомневаться, не думать, и макушка Барковича, то приближающаяся, то удаляющаяся, неплохо этому помогает.       Гэри в который раз замедляется, сгибаясь и обнимая себя за живот, но продолжает удерживать нужную скорость. Пит за Прогулку видел такое не раз: парней скручивало, а потом остальные Идущие проходили мимо их трупов.       "Как самочувствие?"       "Хреново"       Пит следит за Гэри, ждёт, когда он получит путёвку, но Баркович выпрямляется, идёт, прижимая руку к низу живота, и всё бормочет что-то под нос. Когда Пит тихо его догоняет, различает приглушенно-злое "слишкомрано слишкомранослишкомрано".       А потом, незадолго до того, как опускается солнце, замечает на его штанах тёмно-красное пятно. Пит догоняет и, поддевая локтем, смеётся.       "Эй, Баркович, геморрой житья не даёт?"       Гэри смотрит сначала рассеянно, а потом резко стягивает рубашку, оставаясь в одной футболке, и повязывает на поясе, пряча зад и бедра.       "Отвали, Макврис!"       "Баркович, это что, мать твою, сейчас было?"       "Не твоё дело!"       Он ускоряется, убегает почти, а Пит, запинаясь и получая предупреждение, идёт за ним не спеша, прокручивая в памяти события прошедших дней, и все обрывочные детали начинают складываться в цельную картину: искусственно загрубляемый голос с прорывающейся звонкостью, манера держаться в отдалении от остальных, реакция на новость о жене Олсона, громкая, с чем-то, похожим на обиду, в конце концов походка Барковича и кровавое пятно - всё это время Долгую прогулку с Идущими делила девчонка.       "Эй, Баркович, ничего не хо..."              "Отвали!"       "...чешь сказать? Один из нас всё равно умрёт"       Баркович топает под боком сердито, обхватив себя руками, и молчит упорно, сверля взглядом дорогу и изредка посматривая на Пита.       "Один из нас всё равно умрёт"       Она повторяет последние слова Пита и продолжает идти уже не так демонстративно.       "Гэри, зови Гэри, чтобы ненароком меня не выдать" - отказывается назвать своё имя, когда Пит спрашивает в лоб.       "Брат подал заявку как многие здесь, не зная толком, почему и для чего. Потом несчастный случай... А нам сейчас очень нужно исполнение желания или деньги. Я бы осталась дома, если бы могла заработать столько, сколько нужно. Но я не смогла бы. А так хоть шанс успеть был" - рассказывает, как здесь оказалась, когда Пит наклоняется к ней, в ухо шепчет, боясь, что услышат, пусть и льёт дождь, её слова делая едва различимыми.       "У меня самой характер тот ещё, так я ещё старалась на Гэри быть похожей - он на первый взгляд таким и казался, какой вы меня видели, а на деле был неплохим парнем, и я его очень любила. К тому же боялась сближаться с кем-нибудь" - отвечает, смаргивая слëзы, на вопрос "почему вела себя как сука конченная в начале"       Они теперь идут рядом.       Пит разглядывает Толпу, выискивая в ней лицо Рэя, мелькнувшее насмешкой и скрывшееся сразу же, словно и не было - или его и правда не было, и знакомая улыбка только почудилась? - и не сразу замечает, как Баркович замедляется, бьёт себя по бёдрам зло, всё оглядывается на солдат обреченно и идёт, словно земли не чувствуя, будто ещё секунда - и упадёт.       "Ты как?"       "Судорога"       Отвечает и продолжает бить ноги, а Пит оказывается рядом и, не успевая обдумать своё решение, не пытаясь даже, ведь если включить разум, то он отойдёт подальше, к другой стороне дороги: Гэри уже не жилец, так, телёнок с края, потерявшийся среди волков, её застрелят минут через пять максимум, - Пит протягивает ей руку и говорит тихо, шёпотом почти, чтобы только она услышала:       "Давай пронесу тебя немного?"       Баркович смотрит растерянно, запинается, снова получая предупреждение, которое с неё только недавно сняли, и - Пит понимает по бегающим глазам и прикушенной с внутренней стороны щеке - мечется между "нельзя" и желанным "давай".       "Не думаешь, что это будет выглядеть... Ну... Все ж считают меня парнем"       Но всё же хватается за его ладонь.       "Меня уже давно гомиком считают. А скоро всё станет неважным"       Он прижимает её к себе, держит за талию крепко-крепко, и она, лёгкая, угловатая, вся - острые линии, обвивает его неожиданно мягко, виноградной лозой расползаясь по спине и плечам, и ногами, уставшими, висящими, словно чужие, пытается зацепиться и плачет, когда не выходит, и стёртые носки её кроссовок бьют его по голеням в ритм шагов.       "Предупреждение! Предупреждение пятому!"       Баркович начинает потряхивать.       "Это была плохая идея, очень плохая, неправильная, мне нужно продолжить самой..."       "А ты сможешь?"       Вместо ответа она заливается тихими слезами, остающимися солёными разводами на футболке Маквриса, и сжимается вся, будто меньше становясь.       "Ничего, сейчас передохнешь чуток и пойдёшь сама. Тебе ж ещё танцевать на моей могиле, помнишь?"       Баркович дрожит в его руках, но смеётся громко, как в самом начале пути. Кажется, они начали давно и идут вечность, хотя на деле всего-то четыре дня, и позади - много миль и девяносто восемь смертей, и Макврис продолжает как в полузабытье, полусне, удерживаемый здесь, на дороге, только телом Баркович, не обращающий уже внимания на людей, затопивших собой пространство, на солдат с ружьями - есть только Прогулка и он, один из двух, и Баркович, вторая, давящая приятной тяжестью.       "Предупреждение! Предупреждение пятому!"       "Макврис, я хотела сказать..."       Гэри обрывается. По плечам стекает что-то тёплое, пропитывая рукава футболки, и в нос едва заметно ударяет железо. Макврис сжимает крепче Баркович и рукой накрывает её голову с мокро-липкими волосами, пряча от Толпы и солдат, и невидящим взглядом устремляется вперёд, не различая дороги.       "Хей, Баркович? Что ты там хотела?"       И когда мир вокруг оглушает радостными криками, а небо разрезается яркими вспышками       Баркович не отвечает       А Макврис продолжает идти