Возвращение

      Утро.       Солнце пробивается через разорванные шторы. Комната в полном беспорядке, бутылки, его, любимого виски, пепел от сигарет, пыль, осколки зеркала во всех уголках комнаты, кровавые бинты, а в центре всего этого беспредела, тело.       Уже месяц Осаму не может спокойно спать, перебиваясь минутами отдыха.       От бывшего мафиози осталось только воспоминание, когда-то задорный мальчишка, сейчас выглядел не хуже трупа. Серо-голубая кожа, которую можно без проблем просветить обычным солнечным светом, синяки, и глаза, в которых не было даже отголоска осмысленности.       В последнее время даже Куникида сдерживал свои порывы дать подзатыльник и прочитать лекцию о Дадзаевской безответственности на работе, когда все чаще находил его спящим за столом агентства.       Все в агентстве стойко держались, вот уже вторую неделю молча переглядываясь. Никто не смел озвучить в слух, или лезть к бывшему мафиози-суицидницу со своими подозрениями и сомнениями по поводу его состояния. Их устраивало и то что они перестали находить молодого детектива то висящим под потолком в петле, то объевшимся галлюциногенных грибов на диване в агентстве.       Единственный кого правда волновало состояние Осаму был Ацуши.       - …Да..д..ай Дадзай..Дадзай-сан! – все не унимался Ацуши тряся спящего наставника. И дело было не в том, что наставник опять уснул за столом среди рабочего дня в агенстве, а в том, что живые так не выглядят. Если бы в офис зашел бы кто-нибудь чужой, можно было бы подумать, что перед ними правда сидит труп.       Дадзай сидел на стуле, своего рабочего места, уперевшись лбом в стол и свесив руки. Его светлый плащ переживал не лучшие времена в последнее время, где-то можно было разглядеть отчетливо пятна крови, оставшиеся после очередного задания, его руки были обмотаны бинтами не первой свежести, а кости были обтянуты кожей. Он больше походил на живую мумию, которую не успели закапать, из-за недостатка сна, и отсутствие нормального питания, которое неполноценный с лихвой заменял возможностью залить в себя пару десятков бокалов виски, и перекрыть парой тройкой сигарет, вся одежда на нем висела, а сил на то, чтобы поддерживать жизнь оставалось мало.       - Ммм… ангел, ты наконец пришел за мной – еле слышно прошептало тело       - Если бы ты умер за тобой определенно бы пришел сам дьявол, до рая ты не тянешь – огрызнулся Куникида, который порядком устал видеть полумертвое тело в офисе       - Куникидаааа, не будь таким вредным - прошипел уже открывший глаза самоубийца – за мной определенно придет самый прекрасный ангел, ради которой я совершу самоубийство-о       - Если ты еще можешь говорить, то можешь и выполнять задание, я не собираюсь наблюдать твое прохлаждение на работе! – Доппо кинул в парня тяжелую папку – нам поступило новое дело, но так как все уже заняты пойдешь ты, как раз по твоей теме.       Папка неприятно прилетела в лицо, на что молодой человек шикнул, боль он не любил. Открыв папку, он быстро пробежался по строкам глазами, которые в то же мгновение загорелись неприятным огоньком.       - 5 самоубийств, Куникида, я тут же берусь за это дело. – никто не успел что-либо сказать, как молодой детектив схватив свое пальто вылетел из агентства.       - Куникида - сан вы уверенны что все будет в порядке? – Ацуши так и стоял возле стула, где еще минуту назад, сидел его наставник в предсмертном состоянии, но ответа так и не получил.       

***

             Выбраться из агентства согласившись на задание, было на руку еле живой мумии.       Дадзай был готов на любого рода занятие, на любую миссию лишь бы была возможность уйти. Ему все осточертело в этом «святом» месте.       - Одасаку, ты был не прав. – на выдохе проговорил Дадзай, идя по пустым улицам уже час, выполнять задание, которое ему дали он даже не собирался.       Блуждая по улицам города, дорога медленно, но, верно, приближала его к уже давно знакомой местности.       На город опускались сумерки. Молодой детектив даже не думал останавливаться, призраки прошлого нагоняли его все чаще, сна которого и раньше было мало, практически не стало.       Дойдя до злосчастной поляны, Осаму опустился на свое привычно место и прикрыл глаза. На улице было уже совершенно темно и тихо, и только ветер колыхал листья деревьев. Он долго думал над словами, собирая расплывающиеся мысли, которые все чаще и чаще посещали его голову с момента ликвидирования последствий нападения «Крыс».       - Ода, ты заблуждался, не нам решать быть тем, кто спасает или нет. Ты умер за попытку спасти детей, тогда есть ли в светлой стороне хоть капля чистоты?       Ночь все продолжалась, а Осаму все сидел и смотрел на надгробие своего старого друга. Когда-то он думал, что друг его понимает, с ним всегда было интересно поговорить, Осаму неосознанно прикипел к этому обществу, к обществу человека, в котором видел свою родственную душу. С некоторого времени его начали терзать мысли о том, что бы он сделал и как бы поступил если бы все сложилось иначе.       Воспоминания прошедших лет обожгли сознание, вскочив на ноги Дадзай обернулся, и посмотрел на водную гладь в далеке, пытался разглядеть горизонт, но вода сливалась с темным почти черным небом, делая его непроглядным. Внутри была пустота, будто все чувства и эмоции давным-давно выжгли. Будто Чуя на одном из совместных заданий убил гравитацией не только врагов, но и что ты внутри. Будто сама сила Арахабаки, вышла из-под контроля и в момент аннулирования способности эспера, решила отхватить от тела неполноценного кусочек, но перестаралась.       - Я устал от этой скуки, свет утомил меня своей чистотой, ведь моя душа родилась среди теней. Я собираюсь вернуться туда, откуда пришел.       С последними словами сознание Дадзая отключилось, тело дало сбой, и он провалился в такую желанную тьму.       

***

      Пробуждение было не самым приятным, все тело ломило от неудобного сна (а сон ли это был). Дадзай очнулся на кладбище, его воспоминания как на зло противно утекали от него, он помнил, как дошел, но что было дальше? Сколько он тут пролежал?       Телефон неожиданно завибрировал, заставляя вздрогнуть его владельца, Осаму доставал телефон уже подозревая что он там увидит, около сотни пропущенных и вот очередной. По сроку пропущенных можно легко узнать, что самоубийца пролежал тут около 5 дней, удивительно что его еще не закопали. Дадзай поморщился, умереть живым в могиле не было его мечтой.       Встав и отряхнувшись, он оглянулся. Была глубокая ночь, посмотрев на город, он рассмеялся, протяжно, хрипло и как-то истерично, в нем горела злость, злость на лицемерие Сакуноске, который знал, что Осаму прислушается к нему, злость на самого себя, за опрометчивый поступок молодости. Разведя руки в стороны Дадзай поднял голову к небу.       - Светлая сторона Ода? – он говорил в пустоту над головой надеясь, что его друг, его услышит - Мир, словно шахматная доска, расколотый надвое светом и тьмой. Свет улыбается каждому, распахивая объятья, но лишь избранные способны выдержать его беспощадное сияние. Тьма же, мой вечный спутник с первых мгновений бытия, и остается единственным другом, способным постичь глубину моей души.       - И пора мне заканчивать играть коня на светлой стороне. Мое место рядом с темны королем.       Сняв свой плащ, молодой человек положил его рядом с могилой давно почившего друга и двинулся в город. И только напоследок, смирившись что это их последняя встреча, он бросил даже не оглядываясь, боясь, что может сдаться.       - Надеюсь, где-нибудь в другой вселенной, ты на светлой стороне, содержишь приют и спасаешь тех, кто в тебе нуждается.       

***

             Дадзай шел по ночной Йокогаме, он знал ее на наизусть, и дойти до своего дома смог бы и с закрытыми глазами. Он не собирался устраивать проводы, объяснятся или прощаться с агентством. Фукудзава догадается сам если не глуп, а на остальных ему было плевать, им не зачем искать самоубийцу, они обязательно еще встретятся, единственное чего он хочет это вернутся в объятья тьмы, без которых ему было безумно одиноко. Осаму никогда не признается, что потерял, итак, хрупкий сон из-за того, что прошлое его догоняло. Он провел много времени в раздумьях, скитался по улицам по ночам, пытался умереть, спивался так, как не спивался даже после смерти друга, но не мог заткнуть свой мозг. Он хотел его отключить, поставить на паузу, перезагрузить и избавить от тошных мыслей, которые его отвлекали. Но ничего не помогало.       Просто однажды, пришла апатия.       Он проснулся с отсутствием желание вставать из постели, выходить из дома, и просто жить. Да, конечно, Осаму и так совершал попытки суицида, но они просто придавали искры, огня в его никчёмную жизнь. Он потерял искру к жизни уйдя из мафии, и создавал ее сам, но боязнь боли, боязнь самой смерти всегда преследовало его. Пролежав дома неделю, его вытащили насильно, работа не ждала, задания не заканчивались, а ВДА не собиралось терпеть его безответственность.       И вот когда, Осаму был на краю, появилась маленькая надежда, когда ты весь промок, в отчаянии стучишь камень об камень холодными дрожащими руками, где-нибудь в пустоте надеясь поджечь сырую ветку, понимая, что это последний шанс выжить, и вот шанс почти равен нулю как вдруг, она загорается. Маленький еле дышащий огонёк все же есть.              Встреча с Федором пробудила в нём давно утраченное ощущение нужности, ценность собственного существования. Каждое слово, произнесённое Достоевским, сохранилось в памяти, и Осаму ясно понял, каким редким подарком было общение с подобным человеком. Давно позабылось, когда последний раз он погружался в разговор настолько глубоко, чувствуя интерес и взаимность. Остальные кажутся ему никчёмными манекенами, механически выполняющими заложенный алгоритм действий. Он уверен возьми любого из агентства и распотроши его тело, ничего кроме опилок там не найдешь. Но новый знакомый был совершенно другим.              «Вы тщетно пытаетесь укрыться под солнцем, господин Дадзай, полагая, будто там обретёте покой. Но бегство от тьмы лишь продлевает ваше одиночество и отчаяние. Истинный путь лежит не в выборе одной стороны, а в глубоком осознании обеих.»              Оо-о Осаму осознал обе стороны, и вот парадокс: даже тьма способна проявить больше искренности, нежели лживое сияние света.              Проходя очередную улицу, Осаму кинул телефон, который не переставал вибрировать с момента его пробуждения в стену. Осаму буквально сводило с ума фальшивое дружелюбие и назойливость сотрудников агентства. Всего лишь короткий срок, проведенный среди них, открыл правду: они лишь терпели его существование, ожидая, когда очередная попытка суицида приведёт к желаемому исходу.       Он не ждал что дома его примут с распростёртыми объятьями, он своевольно сбежал ушел, тогда, 4 года назад, подорвав машину своего чиби, и то что его не убили за предательство еще не значит что не убьют как только он переступит порог здания, но кто он такой что бы продолжать умирать в одиночестве и скитаться как беспризорный пес.       - Пора возвращаться домой – прошептал Дадзай когда время стукнуло 3 часа ночи, а его нога переступила порог Портовой Мафии.

***

             Переступив порог Порта, он даже не удивился отсутствию охраны, чертов Огай Мори точно все предусмотрел, пройдя по знакомым коридорам, Осаму зашел в лифт и нажал на кнопках последний этаж.       Здесь, в таких знакомых и родных местах он не чувствовал себя лишним, он сливался с тьмой, будто сам состоял из нее. На самом деле она никогда его не покидала.       Ни когда он сбежал из порта: он подорвал машину своего ненаглядного чиби. Но он все видел, он знал, что его карлик собирался от горя, что его покинул его драгоценный супруг, сесть пьяным за руль и не мог позволить пострадать своему мужу. Но когда машина взрывалась он испытал облегчение.       Ни когда скитался несколько лет по миру, до того, как прийти в ВДА. За это время он видел столько смертей и беззакония, он скитался не только по Японии, но и посетил несколько других стран, и видел везде одно и то же. Всегда одно и то же повторялось вновь и вновь: сильные топчут слабых, богачи глумятся над несчастными, люди пожирают друг друга, захлебываясь собственной ненавистью... Только его не тошнило от всего этого. Ведь он сам, воплощение хаоса и несправедливости, его рук касалась эта тёмная, густая кровь, он наслаждался убийством слабых и унижением сильных. Вся сущность Дадзая пропитана ею, чёрной и липкой, как сама жизнь.       Ни когда пришел в ВДА и вступил в ряды «светлых защитников». Он наблюдал и бездействовал, проходил мимо убийств на улице, и сам наслаждался такими редкими моментами, когда была возможность покарать неугодного агентству.       Ни когда состоялся инцидент с мертвым яблоком. Дадзай скорее из-за скуки примкнул к Шибусаве и познакомился с Достоевским. Он искренне был рад такому стечению обстоятельств. Сидеть на стороне ВДА ему надоело. И тогда, впервые нахлынуло давно позабытое ощущение свободы и абсолютного покоя. Никогда он не чувствовал истинной принадлежности этому чёртову агентству. А жалкие коллеги были убеждены, что пригрели бродячего пса, искренне верного им, хотя этот зверь никогда не открывал своей преданности.              В своих размышлениях он провел всю дорогу до злосчастного кабинета.       Ему не требовалось стучать что бы войти в давно знакомый и такой родной кабинет. Он знал, что его и так уже заждались.       ⁃ Я ждал тебя - раздался голос из глубины кабинета        ⁃ Не сомневаюсь - губы расплылись в нездоровой ухмылке - босс, вы знали, что я вернусь сегодня, или ждали этого каждый день? Если бы вы сказали раньше, что меня не убьют, как только я переступлю порог, я бы сделал этот шаг быстрее.       Бывший мафиози прошел вдоль кабинета и занял одно из кресел, стоявших перед панорамным окном во всю стену, от сюда открывался прекрасный вид на ночную Йокогаму. А на столе к его приходу уже стояли 2 чашки с горячим чаем, взяв одну определенно предназначенную не ему, Осаму отпил.        ⁃ Прошло 4 года, а ты все так же аккуратен, неужели за все это время ты так и не проникся ни к кому доверием - босс прошел из угла комнаты, где стоял все это время, и сел на соседнее кресло        ⁃ Вера — удел слабых, ведь доверие придумали лишь для того, чтобы притупить осторожность тех, кто способен чувствовать опасность. Мне чуждо легкомысленное поведение, и уж точно я не намерен уподобляться стаду, охотно принимающему за истину сладкую ложь окружающих. Аккуратность и внимание к мелочам — вот единственно разумный выбор для, сознающего всю бессмысленность веры других.       Мори слушал с интересом, встав и подойдя к соседнему креслу он положил руку на голову бывшего подопечного, и провел по каштановым непослушным волосам, так как обычно делают родители, когда хвалят своих детей.        ⁃ Ты прав, ты не глупец и никогда им не был. Я не буду извинятся за то, что отобрал у тебя игрушку, я терпеливо ждал эти годы, когда заблудший пес, нагуляется и вернется. - Огай убрал руку и подошел к окну ближе, рассматривая вид. Ночью город, с высоты напоминал звездное небо, все пестрило яркими фонарями, и переливалось разными цветами. - Но не стоит испытывать мое терпение, я не убил тебя за предательство, так как знал, что ты уйдешь, и терпеливо ждал, когда блудный сын ночи, вернется в свою обитель.       Огай Мори, прослыл как выдающийся и бесстрашный человек, он был хорошим врачом и не менее хорошим босом, и все знали, что такой человек не имеет жалости, за это его и боялись. Он держал всех на виду, и в ежовых рукавицах, он тот, кто совершил зло убив прошлого босса, и он же ждал зла от других. Ему было чуждо сожаление, но тем не менее даже для него, то, что он собирался сказать дальше когда-то, прибившемуся псу, на него легло необъяснимым грузом.       - А теперь - мафиози обернулся - я даю тебе выбор, так как во второй раз я не позволю тебе сбежать. Я воспитал тебя Осаму, и я же даю тебе 2 варианта, ты возвращаешься домой и занимаешь свое положенное место, или заканчиваешь со всем сегодня, и я постараюсь обеспечить тебе безболезненную и тихую смерть.       Спокойная улыбка сошла с лица Мори, все его тело напряглось, а руки он убрал в карманы плаща. Ждать от Дадзая можно чего угодно, в этот раз все может повернутся не так как запланировано. Огай и правда дорожит своим учеником, подчиненным и отдаленно честно считает его своим сыном, но сам молодой парень, был непредсказуемым и в эмоциях вспыльчивым, а вспыльчивость как все прекрасно знают не всегда играет на пользу.        ⁃ Не стоит нервничать - Осаму встал с кресла, весь его вид показывал серьезность, его намерений - Я знал на что шел, когда явился сюда, не ожидаю прощения за свой поступок и не надеюсь на восстановление в должности. Просто сторона бесхребетных трусов окончательно потеряла свою привлекательность, а моя порочная натура настойчиво звала меня домой. Вот и вся причина моего появления здесь.       Мори даже не заметил, как задержал дыхание, и ждал пока намерения его подопечного раскроются. Только когда молодой человек договорил, Огай выдохнул.       - Я рад что ты вернулся – только и проговорил босс после чего подошел к своему рабочему месту. На стуле босса портовой мафии красовался такой знакомый черный плащ.       Взяв плащ со стула, он предал его своему уже подчиненному и махнул рукой, показывая, что тот свободен.       

***

             Эта ночь была знаменательна.       Минули дни постоянных сомнений и терзающих душу страхов.       Эта ночь стала моментом истины, известный среди мафии как «Великий из бродячих псов», вернулся домой.       «Путь завершился великой победой — победа над самим собой. Ибо только победивший собственную слабость достоин командовать миром, сотканным из иллюзий и жестокости.»              Дадзай рад, рад быстро закончить разговор, рад возвращению и долгожданному спокойствию, рад что этот день не был последним. Но кое-что продолжало его тревожить, точнее кое-кто. Кто-то маленький, с вечно ущербной шляпой и рыжей копной волос. Хотя неполноценный и приглядывал за своим мужем, и знал, что тот до сих пор не переставал верить в его возвращение, ситуация не была из лучших.       Его дорогой муж, был очень вспыльчивым, неконтролирующим агрессию полубогом. А как всем в Йокогаме было известно переходить ему дорогу не стоило. Мало того что мафиози взорвал его любимую машину, он оставил его одного на 4 с лишним года, а значит не хороший секс, не букет цветов, не тем более бутылка его любимого вина не исправит и не загладит случившееся. Ничего не смягчит его приговор.       В своей жизни Осаму боялся только 2 вещей: болезненную смерть и своего мужа. И на первом месте стояла не смерть.       - Мда, и что мне теперь делать? – вопрос был произнесен в пустоту, но от осознания безысходности легче не становилось. Идти в квартиру находящуюся в штабе значит сбежать. Идти в их общий дом, означает разговор с попытками убийства, конкретно его.       - И так я могу подкинуть монетку, но вариант только один – пока не передумал, хмыкнув, Дадзай двинулся на выход из мафии.              И вот, неполноценный стоит перед местом своего убийства с бутылкой самого лучшего, дорогого и любимого его мужем вина. В меню сегодняшнего дня – раздача пиздюлей.       В доме не горел свет, скорее всего его муж уже спит, что только оттянет все разборки до утра, что самого мафиози не очень радовало, но будить рыжика, значит умереть даже не поговорив.       Открыв дверь своим ключом, который так и остался лежать в его плаще, он прошел на кухню. На его удивление его напарник даже не сменил замки, что радовало и при этом где-то в груди разрасталось такое не знакомое, липкое чувство. Тяжело вздохнув и закрыв глаза, мафиози сел на стул, откинувшись на спинку и запрокинув голову, он свесил руки, не обращая внимание на волосы, спадающие на лицо, он начал тщетно перебирать, что скажет, увидев самое дорогое что у него было.              Просидев около часа, Осаму сам не заметил, как уснул.       Проснулся же мафиози от резкого удара, да так что отлетел к соседней стене. Стул, на котором он сидел полетел в след за ним, и разлетелся, ударившись о стену недалеко над его головой. Но встать ему так и не дали, за первым незамедлительно прилетел второй удар.       - Какого хуя ты тут забыл? – прорычала рыжая фурия, нанося уже третий удар, от которого у самоубийцы замигали звездочки, а один глаз начало заливать кровью.       Чуя встряхнул мафиози за рубашку, и взглянул ему в глаза – что ты здесь забыл я спрашиваю – по кухне расползались красные сгустки, поднимая все мебель в комнате, а атмосфера начинала давить.       Удар пришелся сильный, Дадзай цеплялся за остатки сознания что бы не отрубится, ни к чему хорошему состояние его мужа в данный момент не приведет.       - Чу..я.. я хотел поговорить – никакого веселья, и даже его отголосков в голосе не было. Дадзай знал, шутить сейчас не стоит.       - Оо-о, да неужели, чертов Осаму Дадзай изъявил желание поговорить, спустя 4 гребанных лет, спустя 4 сука года Дадзай! Ты бросил меня! БРОСИЛ А ТЕПЕРЬ ВЕРНУЛСЯ ЧТО БЫ ПОГОВОРИТЬ – если бы яд, который сочился из уст рыжего был реален, от неполноценного не осталось бы и костей.       Еще один удар пришелся головой об стену, а удерживать ускользающее сознание было все сложнее.       - чу-чу я не сожалею о своем поступке… я.. хотел с тобой поговорить, перед уходом – рот наполнился кровью, которая отдавала неприятным, но знакомым металлическим привкусов, говорить становилось сложнее, сплевывая кровь, Осаму продолжил – я просто не смог сказать тебе что я ухожу, я струсил впервые в жизни – хватка на рубашке ослабла и Осаму завалился на пол.       - Ты струсил? Струсил сказать мне, своему мужу что бросаешь меня одного – Накахара отшатнулся, он не был готов, не был готов к возвращению своего мужа. Рыжая бестия столько раз представлял как его муж вернется и все снова наладится, он запивал горечь вином, и ждал, что этот сукин сын вернется. Проходил год, второй, а не было ни намека на его возвращения. Когда Накахара узнал, что Дадзай примкнул к ВДА, он еще надеялся, что тот одумается, но уже не верил в это так рьяно, и вот еще спустя 2 года его муж вернулся.        Он видел его на миссиях, когда приходилось работать совместно, и ждал, когда тот, как раньше после тяжёлой миссии и использованной порчи, позовет его домой, как Чуя приготовит ужин на двоих, потому что его муж не умел готовить пригодную к употреблению еду, как они уснут на диване за просмотром каких-нибудь глупых фильмов.       Но этого не случалось, Осаму исправно останавливал порчу, но на этом все. Никаких мимолетных взглядов, никакого флирта. Осаму просто делал то, что должен и исчезал, так будто не были женаты и никогда не делили постель. Он даже не пытался объяснится, ни слова о том, что он сожалеет о своем поступке, только тишина.       И вот, смирившись с мыслью что его муж для него умер, в один день он внезапно появляется, на кухне, их дома из которого исчез ничего не забрав. Сам Чуя только вернулся после поездки в Японию и сразу же завалился спать, а утром как обычно должен был позавтракать и бежать в порт на работу, а не это вот все.       Подняв стул, который еще недавно парил в воздухе из-за вспышки гнева и вышедшей из-под контроля силы, он сел и опустил голову, загнанно смотрел исподлобья на неполноценного и все не понимал, почему именно сейчас.       Молчание продолжалось уже долго, и Осаму все же решил продолжить свою речь.       - Душа моя – Осаму собирался с мыслями – я правда хотел поговорить. Но я был в отчаянье, Мори-сан сделал все для этого, я хотел сделать для него хоть что-то после смерти, я выполнил его последнюю просьбу, чтобы хоть так избавится от чувства вины за его смерть. Я просто не смог сказать тебе что собираюсь уйти, я не смог бы смотреть на то, как ты ломаешься.       - Во всем виноват Ода Сакуноске, я знал, знал, что ваша дружба не приведет ни к чему хорошему – Накахара бесновал, вскочив со стула он метался по кухне в приступе злости и громил все что попадалось под руку, слова бывшего напарника разжигали злость все сильнее.       - Он единственный понимал меня…       - А я ! Я не понимал?! Я был твоим мужем! А ты даже не посчитал нужным мне открыться - сердце Накахары сжалось, разрываемое болью. Всё казалось идеальным: ссоры, способные разрушить все на их пути, сменялись феерическими примирениями, достойными восхищения. Глубоко внутри он понимал, что Дадзай скрывает нечто важное, но привычная связь, объединяющая их, казалась настолько прочной, что утратить её казалось невозможным. Оказалось, однако, что их особая гармония была недостаточной, чтобы удержать Осаму рядом. Муж откровенно дал понять: в глазах любимого он оказался недостаточно ценным, чтобы заслуживать откровенности и близости.       - Ты даже не пытался мне открыться, мне оставалось делать все, чтобы, когда придёт момент ты решил выбрать меня – голос сломался, Чуя чувствовал, что сейчас заплачет – но этого не случилось, он держался на злости, лишь бы не давать волю любым другим чувствам. Не сейчас.       Осаму молча наблюдал, он не хотел видеть этого всего, поэтому и ушел ничего не сказав, единственное чего не мог предвидеть молодой детектив это то, что взрыв которого он пытался избежать, он всего лишь перенес. Это было неизбежным, даже если бы прошло десять лет, все бы повторилось.       - Милый мой, любовь моя, ты значишь для меня гораздо больше, чем можешь представить, но я не мог, мне все осточертело в этом месте. Я много скитался после ухода, но даже там, вдали от тебя, не проходило дня, чтобы я не думал о тебе, меня не было рядом физически, но тенью я везде следовал за тобой. – Дадзай предпринял попытку встать, но дикая боль в голове и парочку сломанных ребер не дали даже пошевелиться.       - Я виноват, что оставил тебя, что не открылся, но я вернулся, чтобы все исправить, последние полгода я умирал морально, я не мог спать, прошлое догоняло, агентство не удержало меня, поскольку тело принадлежало Порту, а душа неизменно оставалась твоей, и я готов исправить все что сделал.       - А если я скажу, что у меня другой – еле слышно прошептал очевидную ложь рыжий, он хотел сделать Осаму больно, так же больно как тот сделал ему, когда заставил доверится, а после выкинул как шлюху.       - Душа моя, ты заслуживаешь лучшего, но я не могу видеть тебя с кем-то другим, потому я сам стану лучше. Ради тебя – с этими словами Осаму отключился.       Вздох и тишина. Чуя стоял спиной к неполноценному, и не знал, что делать. Хотелось вышвырнуть его из дома, забыть, смирится и больше не возвращаться в прошлое, он не знал, как довериться ему во второй раз. Все нутро Накахары хотело мести, хотело боли, но не своей, его. Того, кто когда-то ворвался в его жизнь, а потом исчез.       Тишина была слишком напряженной, и слишком долгой, развернувшись на каблуках, Чуя взглянул на мужа, а его сердце замерло.       Только сейчас рыжий увидел, Осаму по-настоящему, глаза больше не застилала пелена ярости, и пред глазами встала новая картина. Дадзай лежал на полу без сознания, а по стене тянулся кровавый след, за его головой. Он выглядел не просто обмякшим без сознательным телом, а настоящим трупом, из ран текла кров, голова разбита, все лицо тоже уже залила кровь и стекала тонким ручейком по шее к рубашке. Его волосы слиплись, он был в своем черном плаще, рубашка разодрана после яростной хватки Накахары, но больше всего пугала его худоба и смертельная бледность.       День, когда Чуя Накахара испугался, не просто страх, а всепоглощающее отчаяние и ужас. Спросите любого, в портовой мафии, видели ли они хоть раз что бы Накахара боялся, они рассмеются вам в лицо, никто не смог бы представить, но вот он настал.       Его дыхание сбивается, а сердце замирает. Его трясло, трясло так что он был просто не в состоянии стоять. Осев на пол, он, не моргая смотрел на мужа, и в первые в жизни не знал, что делать, из глаз текли слезы, но он не обращал внимание. Он мог только смотреть, смотреть на Дадзая Осаму пытаясь увидеть хотя бы один признак жизни, но не мог. Подползая на дрожащих коленях к телу, он молился всем богам, которых только мог вспомнить лишь бы скумбрия просто претворялся. Обхватив мужа за плечи, он затряс его со всех сил что остались в ослабленном теле, желая, что бы несносный открыл глаза. Когда даже через пять минут манипуляций этого не случилось, он обессиленно упал рядом с ним. Захлебываясь в истерике, он свернулся рядом. Сил не осталось.              Он не помнит сколько времени прошло, сил рыдать не осталось. Лежа рядом с мужем на полу кухни в полном беспорядке, он мог только смотреть перед собой расфокусированным взглядом. Когда его резко подняли за плечи и переместили в сидячее положение, тошнота от напряжения сжала горло от смены положения, не дожидаясь и минуты его вывернуло. Желудок был пуст, и рвать было просто не чем, его все еще трясло, а горло содрогалось в спазмах, когда он почувствовал руку на своей спине. Когда его отпустило, он развернулся и первое что он увидел было бледно лицо Кое-сан.       - Ты опоздал на собрание, и я забеспокоилась, а позже Огай рассказал, что ночью кое-кто вернулся и мы сразу прибыли сюда.       Чуя тут же развернулся, любимого, тела, не было. Горло сжал еще один спазм от резкого движения и накативших воспоминаний случившегося. Озаки тут же обхватила плечи подопечного и прижала к себе.       - Где он? – он попытался вырваться, но сил было недостаточно – куда его унесли – голос сломался, осипши прошипел Накахара, а по полу опять начали расползаться красные разводы, он терял контроль.       - Ты об Осаму – фраза вышла слишком грубой, а в дверях возник еще один расплывчатый силуэт       Повернув голову, рыжий увидел босса портовой мафии, и его вид не предвещал ничего хорошего. На лице старшего была злость.       - Ты еще интересуешься, где он после этого.       - Мори! – Кое напряглась – что ты такое говоришь, он знал на что шел!       - Если бы я знал, чем это закончится, я бы не отпустил его.       - Где Осаму! – насколько было возможно громко, прохрипел Накахара, он не понимал, что происходит, его не волновала вся эта перепалка, для него было важно только состояние и местонахождение Осаму.       - Чуя, тише – Кое повернула его лицо и взглянула ему в глаза – Дадзай, он – она не знала как сказать, но видя как ее подопечный поджимает трясущуюся губу, быстро проговорила – он не в лучшем состоянии, еще бы час и мы не успели бы его спасти – услышав слова наставницы, тех что он ждал больше всего, что муж жив, он обмяк.       Сил не осталось, и Чуя потерял сознание от перенапряжения.       - Стоило его доводить? – Кое кипела от злости, она не могла наблюдать за страданиями этого ребенка.       Пожав плечами Мори Огай развернулся в дверях что бы уйти, но бросил на прощание – я ожидал нечто подобного, но не предвидел такого разрушительного результата. Неужели я не имею права наказать его, за несдержанность?!       - Ты мог хотя бы сказать, что Дадзай жив.       - Он сам виноват, он не должен терять контроль из-за эмоций.       - Он все еще ребенок – Кое погладила Накахару по волосам.              

***

                    Очнулся Осаму в кровати, оглядевшись он заметил Чую мирно спавшего на стуле около его кровати, уголки губ тронула улыбка, которая сошла так же быстро из-за ужасно боли во всем теле.       - Ащь – только и смог выдавить из себя мафиози упав головой обратно на подушку.       Раздались шевеления с боку.       - Осаму – к нему подлетел взволнованный муж, чем напряг и так больное тело. – Ты не приходил в себя неделю – перед ним возникло уставшее и заплаканное лицо рыжика.       - Почему ты ничего не сказал, ты… был в таком состоянии… я думал       Дазай протянул руки и схватил рыжего за шею, прижима к себе.       - Молчи, неважно, насколько плохо я выглядел, главное было услышать твой голос, увидеть твои глаза. Ожидание твоего прощения превыше любых забот о собственном самочувствии. Молчи, оставайся рядом со мной, просто прижмись чуть ближе — лишь этого я жаждал сильнее всего.       Тело ныло от усталости, но душа нашла успокоение. Крепко прижимая к себе возлюбленного, Осаму погрузился в глубокий, долгожданный сон — тот самый, лишённый кошмарных видений и болезненных воспоминаний. Тихое дыхание супруга звучало у самого уха, даря ему редкое ощущение полного покоя.              Так завершилась яркая полоса жизни, когда-то манившая надеждой, но ставшая источником нескончаемых мучений.              Мир принял новые очертания — началась эпоха животворящей мощи и полной анархии. Мафиози порта торжествовали возвращение блудного сына, тогда как ВДА утратили бродягу.              Эта ночь была знаменательна.              Так зародилась новая эра, полная тайн и приключений.