Холодно

Судорожно вздохнув, Хакс очнулся. Мышцы шеи возмущённо заныли, когда он поднял голову. Повертев ею по сторонам, он нахмурился. «Где я? Сколько времени я пробыл без сознания?» В помещении было темно, не считая одной яркой лампы прямо над ним. Прищурившись, Хакс всмотрелся в затенённую часть комнаты в поисках ответов на роящиеся в мозгу вопросы. Опустив взгляд, он осознал, что прикован к столу для допросов. Да, стоял он самостоятельно, однако запястья и лодыжки сковывали металлические браслеты, а грудь стягивал эластичный ремень, который несколько затруднял дыхание. Но, самое главное, он замёрз. Комната казалась заледеневшей, словно база «Старкиллер». Тонкий слой одежды («А где моя форма?») совсем не помогал в этой ситуации. — Удобно? — спросил знакомый и такой ненавистный голос. Хакс резко повернулся к его источнику, не удержавшись от презрительной усмешки. — Рен, — выплюнул он. — Я должен был догадаться, что это твоих рук дело. В тесном помещении голоса обоих звучали приглушённо. Кайло Рен стоял на границе света и тьмы, почти полностью скрытый тенями. Лицо его, как обычно, было спрятано под дурацким шлемом, но голос звучал невинно, несмотря на грубые интонации модулятора. — Ты о чём? Хакс попытался придумать оскорбление пообиднее, но для остроумных подколок было слишком холодно. Изо рта вырвалось облачко пара, когда он спросил: — Зачем… Зачем ты это сделал? Рен отступил на шаг и обошёл стол, внимательно изучая генерала через визор шлема. В ярком свете лампы бледная кожа Хакса казалась бесцветной, словно у призрака, и Рен усмехнулся, когда тот не смог проследить за ним взглядом. — Нужно напомнить тебе, кто здесь главный. Хакс фыркнул и на несколько мгновений прислонился затылком к стылому металлу позади. По коже побежали мурашки, вызвав у него приступ самоуничижения. — Напомнить, что ты больной ублюдок, — пробормотал он. На несколько секунд повисла тишина. — Я не испытываю ненависти к тебе, — произнёс Рен, глядя на вздрагивающего, прикованного к столу Хакса. Охваченный внезапной тревогой, Хакс понял, что Рен снова проник в его разум и читает мысли. Собравшись с силами, он сосредоточился на одной единственной: «Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя». Рен хохотнул и, склонив голову набок, посмотрел на Хакса, словно маленький ребёнок на свои игрушки. — Ты замёрз. Хакс не удостоил его ответом. Он не хотел больше никаких унижений от Кайло Рена. Каковы бы ни были причины его поступка, Хакс не собирался подыгрывать его извращённым забавам. — Знаешь, я мог бы помочь тебе. Хакс зажмурился, когда в поле зрения возникла рука в кожаной перчатке. Рен не в первый раз манипулировал его разумом и, вероятно, не в последний. Не успел он приготовиться к грядущему вторжению, как нечто странное шевельнулось в груди. Казалось, невидимые пальцы проникли внутрь и… сжали его сердце. Хакс ахнул и распахнул глаза. — Ч-что за… — Расслабься, — пробормотал Рен. Внезапно пульс Хакса слегка участился. Он знал, что бурлящий в его теле адреналин ни при чём, это всё Рен. Быстрый ритм был слишком размеренным и интенсивным, чтобы быть результатом его нервозности. Его охватило смятение. — Ну как, стало теплее? Тело отреагировало на неестественный темп — по стянутой груди разлилось тепло, лёгкие заработали в два раза эффективнее. Он больше не мог дышать носом, перед лицом клубился пар, вырывавшийся изо рта. Хакс слепо поводил глазами, выискивая Рена, чтобы попросить его прекратить. Затем пульс ускорился, и Хакс застонал в голос, чувствуя, как тепло всё быстрее растекается по телу. Безуспешно пытаясь отдышаться, он с глухим стуком приложился затылком о стол. Он словно бежал, спасая свою жизнь, и одновременно стоял на месте. С трудом сглотнув, Хакс прорычал сквозь стиснутые зубы: — Рен. Будто в наказание, последовал очередной толчок, и Хакс чуть не подавился вдохом. Теперь сердце колотилось как бешеное, дышать стало ещё тяжелее. — Можешь не благодарить, — раздался из тени самодовольный голос. — У-ублюдок… Мгновение спустя лицо Хакса охватил жар. Бегущая по венам и артериям кровь разогрела всё тело. Он чувствовал себя настолько разгорячённым и утомлённым, что всерьёз опасался потерять сознание. Впрочем, Рен продолжал маячить где-то на краю разума, не давая вырубиться окончательно. Хакс снова судорожно выдохнул, ощущая, как ходят ходуном лёгкие и как яростно бьётся сердце о грудную клетку. В попытке отрешиться от происходящего, Хакс сосредоточился на мелочах. Пульсация яремных артерий на шее отдавалась в ушах глухими ударами сердца. Опустив взгляд, он чётко увидел под тканью майки бьющуюся жилку на своём впалом животе. Откинув голову назад, он сфокусировался на сосудах в районе таза, которые гнали кровь к паху и вниз — по ногам. Затаившийся в сознании Рен ухватился за эту мысль и будто невидимой рукой направил её в более игривое русло. У Хакса дыхание перехватило, когда следом отреагировало тело. Прикосновение ладоней, клубящийся внутри жар… Его член дёрнулся. — Рен… В хриплых звуках не было привычного яда. Рен усмехнулся и перевёл взгляд на пах Хакса, где прямо на глазах росла выпуклость. Хакс слабо застонал. Кровь ещё стремительнее хлынула к члену, и тот заметно затвердел. Когда головка задела нижнее бельё, Хакс начал тонуть в ощущениях. Изнывая от желания, он подался вперёд бёдрами, чтобы усилить трение. «Какая безудержная шлюха», — раздался в голове воркующий голос Рена. Но единственным ответом стал дрожащий стон, сорвавшийся с губ Хакса. Сильное возбуждение практически затмило мысли о его тюремщике. Неистовая пульсация в груди синхронизировалась с искорками удовольствия, вспыхивающими на внутренней стороне век. Но этого было мало, и Хакс теперь ахал на каждом вздохе, страстно желая разрядки. Внезапно затуманенный разум отвлёкся на звук рвущейся ткани. Рен разодрал одежду Хакса спереди, обнажив его подрагивающий живот и мужское достоинство, которое мгновенно обдало стылым воздухом. Ярко-красный затвердевший член дико подпрыгивал в такт сердцебиению, с нижней губы свисала ниточка слюны. Он чувствовал, что находится на грани безумия. — Так кто здесь главный, генерал Хакс? Рен стоял прямо перед ним в ярком свете лампы. Каким-то образом Хаксу удалось послать ему злобный взгляд, несмотря на то, что его член дёргался, а по лицу струился пот. Сердце забилось с немыслимой скоростью, будто в наказание за этот акт неповиновения. Его самоконтроль потерпел крах, уничтоженный пульсацией, погружая его всё глубже в пучину бесконтрольного желания. Хакс закричал и крепко зажмурился, когда перед глазами всё поплыло. — Так кто здесь главный? — повторил Рен спокойно. Хакс откинул голову, из горла вырвался хриплый рык: — Т-ты! И тут, словно по команде, на его изнывающий член легла невидимая ладонь. Хакс задрожал от удовольствия, когда она принялась медленно скользить от основания до самого кончика, и, почувствовав приближающийся оргазм, сипло выругался. Призрачное давление всё нарастало; охваченный эйфорией, Хакс широко открыл рот. Сочетание вожделения и пульсирующего жара вышибло из него все связные мысли. Когда темп дрочки сравнялся с биением сердца, Хакс беспомощно заскулил и, достигнув пика, кончил. Ритмично вздрагивающий член выплёскивал длинные струи спермы. Хакс потерянно вскрикивал, пока оргазм накатывал волнами, погружая его всё глубже в пучину раскалённого наслаждения. Казалось, это длилось целую вечность. Наконец, в его яйцах не осталось ни капельки семени, а из головы улетучились все мысли. Хакс опустился с небес на землю, сердцебиение замедлилось. Рен полностью освободил его тело и разум. Когда пульс постепенно вернулся к норме, голова Хакса свесилась набок. Весь дрожа, он тщетно пытался сохранить ясность сознания. Усмехнувшись, Рен повернулся к выходу. — Рад, что мы прояснили этот момент, генерал. А потом Хакс остался один. Но, по крайней мере, теперь он не мёрз.