Не работать же приехали!

Кэйлуа так и не понял, в какой момент холод тёмных глаз, выжигающий клеймо на всём, к чему прикасается, перестал быть ему чем-то чуждым. Он не помнит, когда вечная мерзлота стала привычной. Не помнит, каким образом она стала частью его жизни. Неотъемлемой частью, отказаться от которой, поначалу, было невозможно. Позже Махелона понял, что не очень-то и хочет от неё избавляться.

***

Взгляд Киарана сейчас блуждает по страницам какой-то книги. Видимо, учебная литература, ведь он так сосредоточенно вчитывается в каждое предложение, не отвлекаясь ни на какие внешние факторы, будь то сигналящая машина или мать, ругающая своего ребёнка за очередную плохую оценку за тест по естествознанию. Блайта не тревожит даже неспешно падающий снег, который, возможно, превратится в слякоть уже завтра утром, ведь погода в Детройте достаточно изменчива и, если верить мужчине из телевизора, обещается временное потепление. На руки надеты тонкие перчатки из замши, хорошо сочетающиеся с драповым серым пальто. Хотя температуры здесь не слишком-то низкие, ветер сильно холодит шею, почти не скрытую воротником чёрной водолазки. Молодой человек изредка поёживается. Успел отвыкнуть от морозов родной Ирландии за уже продолжительное время пребывания в США. За полтора года он успел побывать в нескольких штатах, а теперь приехал из Флинта в Детройт, штат Мичиган. Безусловно, колесил по стране он не один. Обычно с ним был Кэйлуа, иногда Джемма. Почти всегда с ними ездил Норман или кто-либо другой, достаточно опытный из отдела аналитиков. Блайт сам всё ещё учится, хотя уже выезжает в “командировки” вместе с Кэлом, поскольку способа отмены действия импритинга всё ещё не нашли. Учёба даётся Киарану легко. Он быстро усваивает большое количество информации, хорошо запоминает все самые важные детали тех или иных особенностей существ, за которыми гоняются ликвидаторы или, чуть реже, но всё же, гоэтики. У него даже присутствует некоторая дотошность в моменты, когда темой изучения становились те, кто был хоть чем-то на него похож. И сейчас, сидя на деревянной лавочке в парке Гранд-Серкус, он читает о подвиде вампиров, которые, к сожалению, относятся не к той же группе, что и леннан-ши. Он отрывает взгляд от начавших плыть букв книги, ощущая где-то глубоко под кожей присутствие только-только подходящего Махелоны. Подняв голову, он начинает искать глазами ликвидатора, что, в общем, не составляет особенного труда, ведь такого высокого и, к тому же, атлетично сложенного мужчину не заметить тяжело.Из головы выветриваются последние мысли об особенностях артефактов, которые могут оказать сопротивление одному из видов вампиров, которые проживают преимущественно в Атланте. Всё, что могло хоть каким-либо образом удерживать его фокус на книге, растаивает от тепла улыбки Кэла, который уже стоит напротив.Поднявшись с лавки и взяв в левую руку свой учебник, Киаран подходит ближе к только что пришедшему ликвидатору, который держит подставку с двумя стаканчиками кофе. — Доброго утра, — со своим неизменным лёгким гавайским акцентом и протягиванием гласных приветствует Махелона своего, разумеется, исключительного напарника в грядущих делах в этом новом для них обоих чудесном городе. — Доброе, — проговаривает Блайт и принимает стаканчик с кофе, протянутый ему на картонной подставке, совсем не замечая, как его тут же, совершенно лёгким движением чужой горячей руки, разворачивают в сторону выхода из парка. Он не удивляется. Совсем. Только еле заметные льдинки в глубине глаз немного трескаются, сотрясаемые внезапным жаром палящего солнца. Губы трогает едва заметная улыбка. Будучи слишком увлечённым разговором о важных, и не очень, делах, Блайт и не спрашивает о том, в какие закрома им нужно ехать сегодня. Он не замечает и того, что находится на парковке, уже почти что у рабочей машины Кэла. Медленно отпивая горячий напиток, он оглядывает своего спутника чуть более серьёзным взглядом и всё же задаёт свой вопрос, заметно соскакивая с предыдущей темы диалога. — Так... куда мы едем сегодня? — голос всё ещё немного охриплый, но Киаран уверен, что это пройдёт через пару часов, проведённых вместе с Махелоной. — Уже и не думал, что ты спросишь! — наиграно, по-детски обиженно восклицает мужчина, уже высвободивший ключи от машины из плена кармана джинс. — Сегодня у нас внеплановый выходной. Мне кажется, что ты и правда себя скоро замучаешь этими книжками и мотаниями по “очень важным делам”. — Преувеличиваешь. — И хотя Блайт этого не очень-то и показывает, он не против отдохнуть от каждодневных мотаний то на авто, то на метро по Детройту. Усаживаясь на переднее сиденье белого форда, аналитик приятно удивляется, ведь машина не успела полностью остыть и потребности в крайне срочном включении печки нет. — Ни капли, детка, — негромко посмеивается ликвидатор, уже заводя машину, которую ему выделили специально для поездок по США в не слишком отдалённые от их основного офиса штаты. — Пристёгивайся, сейчас домчимся до пригорода и хорошо отдохнём.

***

Киаран никогда не думал о том, чтобы помечтать о счастливом будущем с кем-либо рядом. Всю свою жизнь он считал это невозможным. Сначала из-за матери, наставления которой запрещали даже смотреть в глаза людям дольше трёх секунд, а потом из-за вполне обоснованной мысли, что он не доживет и до конца осени, ведь странный высокий мужчина, прилетевший прямиком с другого континента вместе с необычного внешнего вида женщиной, спрашивавший о некоем своём "друге", улетит из Ирландии, ближайшее, через неделю. Прошло достаточно времени, и Киаран больше не терзается мыслями о том, что в любой момент может потерять свою жизнь. Теперь ему кажется, что это осталось в прошлом, в той холодной ирландской осени, плавно перетёкшей в морозную зиму. Конечно, Блайт всё ещё ясно осознаёт своё положение, но теперь, когда рядом есть человек, единственный человек, который необходим ему, на душе спокойнее. А сама мысль о том, что тот, кто, казалось бы, является его жертвой (хотя на деле всё, можно сказать, совсем наоборот), взаимно любит его, греет душу.

“ — Я не выбирал”

Уже минули отвратительно длинные вечера и ночи, с каждой секундой загоняющие группу агентов и полуживого вампира всё дальше в ловушку. Да, это время прошло. Но Блайт помнит. Помнит, как неоднократно пытался достучаться до Джеммы, пытаясь оправдаться в том, в чём не было его вины, чтобы его перестали воспринимать как чудовище.

“— Я его не выбирал. Мы не можем выбирать. Это случается непроизвольно.”

Тогда она, конечно, не поверила ему. Хотя это и не удивительно, учитывая обстоятельства и специфику её работы. Ставить всё, что говорит монстр, под сомнение — именно так. Она имела на это полное право.

***

Внезапно Киарана вытягивает из дрёмы. Он осознаёт, что в салоне автомобиля стало прохладнее, печка работает слабее. Машина уже не двигается, а звук глушения двигателя окончательно разбивает остатки сна. Всего лишь сон...Потирая глаза и жмурясь от слабого солнечного света, пробивающегося даже сквозь слой серых облаков, Блайт выходит из светлого форда, захлопывая за собой дверь. — Кажется, я не прогадал с местом, — довольно проговаривает Кэл, смотря на выражение лица Киарана. Мужчина подходит к стоящему столпом любимому, который удивлёнными глазами смотрит на высокое светло-голубое здание с огромными синими буквами "SEA LIFE" . Ладонь Блайта, уже не закутанная в перчатку, несильно сжимает крепкую руку Махелоны. За всё время жизни в маленьком ирландском городке аналитик, конечно, узнал о существовании океанариумов и прочих познавательно-развлекательных вещей, но сам никогда не бывал в подобного рода местах. Сейчас же он стоит и просто смотрит. Где-то внутри него заколыхалась детская радость, нашедшая выход лишь в этом простом жесте по отношению к единственному человеку, которого он любит. — Конечно, — тем не менее, голос Киарана остался неизменно спокойным, ведь приучить себя быть достаточно открытым он всё ещё не сумел. Долго стоять на улице оба, конечно, не собирались, поэтому, зайдя в здание, они, следуя цветастым указателям на стенах, вышли к гардеробной, где были оставлены куртка, пальто и перчатки. По коридорам носятся дети, родители которых размеренно бродят вдоль красочных баннеров с объявлениями об акциях и новых услугах по организации праздников для именинников. А как только между металлическими вставками начинают появляться стёкла аквариумов, поведение окружающих значительно меняется. Да и, что таить, Кэл с Блайтом не лучше малых детей припадают к стеклянным перегородкам, за которыми беззаботно плавает морская живность. В залитом голубым светом коридоре агенты УНР, наконец-то отвлекшиеся от рабочих будней, стоят совсем близко друг к другу. Махелона показывает то в совсем светлых, почти серебристых, рыб, то в больших, чья окраска, по мнению Блайта, совсем уж “мутная” и “странная”. В одном из длинных проходов, потолок и стены которого полностью сделаны из стекла, Киаран, всё-таки улыбаясь, поднимает руку и, ведя пальцем за огромной черепахой, что-то бормочет себе под нос и, завороженный, опускает руку к волосам Кэйлуа. И оба только больше улыбаются в момент, когда, только-только полностью повернувшись к любимому человеку, их губы накрывают друг друга. Этот поцелуй исполнен искренними чувствами, которые ощущаются приятными мурашками, пробегающими по всему телу. В чёрные распущенные волосы зарывается большая ладонь, покрытая различными татуировками с тыльной стороны (сколько бы Киаран ни пытался, у него не получается запомнить значение и назначение каждой татуировки, слишком уж их много). В эти недолгие мгновенья близости на публике весь окружающий мир прекращает своё существование. Всего на пару десятков секунд, которые обретают особенное значение для двух разных, но неизмеримо счастливых друг с другом людей.

Счастье и любовь правда приходят неожиданно.