Бумажный журавль.

В престижной Академии "экспресс" царила строгая иерархия, основанная на успеваемости. Дань Хен, староста класса "Архивисты" , был её олицетворением. Собранный, целеустремлённый и невероятно серьёзный, он говорил только по делу, а его замечания в журнале были кратки и безжалостны. Его уважали и побаивались. А потом был Келус из параллельного класса "эонисты". Келус был его полной противоположностью. Он словно носил с собой личное солнце. Его заразительный смех был слышен в коридорах даже на перемене между уроками, а его шутки, порой до абсурда нелепые, могли растопить лёд даже на самом суровом лице. Он был добр ко всем без исключения, и эта безусловная доброта поначалу раздражала Дань Хена. "Он ведёт себя так, будто мир — это одна большая шутка" думал Дань Хен, наблюдая, как Келус помогает первокурснику донести тяжёлые учебники, улыбаясь во весь рот. Их пути постоянно пересекались. В спортзале, где серьёзный Дань Хен отрабатывал упражнения с сосредоточенным видом, а Келус играл в баскетбол с громким хохотом и подбадривающими криками товарищам. В столовой, где Дань Хен ел в одиночестве, изучая конспекты, а Келус сидел за большим столом, окружённый одноклассниками, и за столом стоял такой гомон, будто там шло не обеденное время, а комедийное шоу. Дань Хен считал его беспечным и поверхностным. Пока не произошёл один инцидент. Шёл открытый урок по астрономии. Дань Хен должен был представлять сложный проект о чёрных дырах. Выйдя к доске, он вдруг осознал, что оставил ключевые графики в другом классе. Это непростительная оплошность для него. На секунду по его лицу пробежала тень паники, которую он тут же подавил, но этого оказалось достаточно. Из задних рядов, где сидел Келус со своим классом, раздался лёгкий свист. Дань Хен метнул в его сторону разгневанный взгляд, ожидая насмешки. Но вместо этого увидел, как Келус демонстративно тянет руку. —Прошу прощения, преподователь! звонко сказал он, ни капли не смущаясь. —У меня как раз есть вопрос по теме! Пока вы будете искать ответ в своих бездонных знаниях, Дань Хен, наверное, мог бы быстро сбегать за своими материалами? В классе повисла неловкая тишина, а затем кто-то сдержанно хихикнул. Преподаватель, сбитый с толку, кивнул. Дань Хен, используя эту нелепую, но предоставленную ему отсрочку, стремительно вышел из аудитории. Когда он вернулся, проект был защищён безупречно. Он искал глазами Келуса, чтобы... что? Сделать замечание за неуместное поведение? Но тот уже увлечённо что-то рисовал в тетради, абсолютно ни на что не обращая внимания. В тот день что-то щёлкнуло в сознании Дань Хена. Он начал присматриваться. Он заметил, что "глупые" шутки Келуса часто разряжали напряжённую обстановку перед контрольными. Что его смех помогал одноклассникам справляться со стрессом. Что его "беспричинная" доброта проявлялась в мелочах: он мог незаметно подбросить печенье загрустившему ученику или помочь дежурным убрать класс после уроков, не афишируя этого. И Дань Хен, к своему собственному ужасу, начал пытаться привлечь его внимание. Сначала это были неуклюжие попытки. Он "случайно" оказывался рядом с ним в библиотеке, делая вид, что ищет книгу. Он стал ходить в столовую в то же время, что и Келус, выбирая столик неподалёку. Однажды, когда Келус в коридоре ронял стопку учебников, Дань Хен, не говоря ни слова, молча поднял их и вручил ему. Их пальцы едва коснулись. —Ого, спасибо, старина! рассмеялся Келус, его золотые глаза искрились. —А я уж думал, сейчас придётся полчаса по полу ползать. Дань Хен лишь кивнул и прошёл мимо, чувствуя, как у него горят уши. Вершиной его "стратегии" стал школьный фестиваль. Класса "Эонисов" устраивал кафе с гаданием. Естественно, главным "предсказателем судьбы" был Келус. Дань Хен, преодолевая внутреннее сопротивление, отстоял в очереди полчаса. Когда он зашёл в украшенную гирляндами комнату, Келус сидел за столом, накрытым бархатной скатертью, и с преувеличенно таинственным видом разглядывал хрустальный шар (на самом деле — просто стеклянную новогоднюю игрушку). —Войди, путник, и узнай, что уготовили тебе звёзды! нараспев произнёс он, а потом, узнав Дань Хена, рассмеялся. —О! Дань Хен? Не ожидал тебя здесь увидеть. —Любопытство. отрезал Дань Хен, садясь на стул. —Что ж, давай посмотрим... Келус закрыл глаза, приложив руки к "шару". —Я вижу... много-много цифр. Идеально решённые задачи. О, а вот и твой зачётный лист, весь в ярко-красных пятнах... нет, погоди, это ты кетчуп пролил на обеденном дежурстве? Дань Хен фыркнул. Это был короткий, почти неслышный звук, но для него самого он прозвучал громоподобно. Келус широко улыбнулся, увидев эту реакцию. Он наклонился ближе через стол, и его голос стал тише и теплее, без обычной шутливой нотки. —А ещё я вижу, что кто-то серьёзный тратит слишком много сил, пытаясь казаться слишком серьёзным. Лучше что бы он был весёлом. Дань Хен замер. Его каменная маска дала трещину. —Зачем? спросил он прямо, глядя в золотые глаза напротив. —Потому что мир и так полон правил и формул. ответил Келус, и его улыбка стала мягкой. —Иногда нужно просто позволить себе быть смешным. Или позволить кому-то другому быть смешным для тебя. Он протянул Дань Хену бумажную фигурку журавля, которую пока тот сидел, ловко сложил из салфетки. —Держи. На счастье. Или просто так. Выйдя из кафе, Дань Хен держал в руке бумажную фигурку. Он смотрел, как Келус уже завлекает следующего "клиента", смеётся и шутит. И впервые за долгое время Дань Хен почувствовал не раздражение, а что-то тёплое и незнакомое. Возможно, он всё ещё говорил только по делу. Возможно, мир всё ещё был полон задач, требующих решения. Но теперь у него в кармане лежала нелепая бумажный журавль, напоминавшая о том, что некоторые вещи не требуют никакой цели. Они просто существуют. Как солнечный свет. Или как чей-то заразительный смех, который ты уже не хочешь игнорировать.