Полёт

Раскинув руки, он парил над планетой, окрашенной в сине-сапфировый и изумрудно-зелёный. Накренившись, он пролетел по крутой, идеальной дуге, и тёплый порыв ветра бесшумно обдал его лицо. Превосходно. Двигаясь по спирали, к нему поднимались крошечные тёмные точки. Птицы, чёрные, словно угольная пыль, и с размахом крыльев почти как у него. Они вились рядом и сверху, беззвучно открывая и закрывая мощные клювы. Угроза или предупреждение? Его охватило дурное предчувствие. Птица приблизилась прямо к его незащищённому лицу, и он качнулся в сторону, пытаясь увернуться. Теперь он уже не летел, а падал. Стая продолжала виться вокруг, пока серые зазубренные камни неслись ему навстречу. Он ухватился за одну из птиц, отчаянно желая остановить падение. Но в руке осталось лишь чёрное перо, когда рухнул вниз и ударился о землю. Бедро пронзила острая боль. Эйвон лежал на полу рядом с койкой, запутавшись в простыне. Бедро пульсировало болью. — Зен, докладывай! «Курс на Зенит-9. Все системы в норме». — Что вызвало ускорение? «Последний раз „Освободитель“ ускорялся шесть часов тринадцать минут назад, чтобы избежать столкновения с маленьким астероидом». Эйвон поднялся. — «Освободитель» менял скорость за последнюю минуту? Почему? «Изменений скорости не зафиксировано». Нехорошо. Эйвон схватил халат и, превозмогая боль, поспешил в кабину управления. Блейк уже был там, одетый лишь в белые трусы. Оглянувшись, он посмотрел на вбежавшего Эйвона. — Что это было? — настойчиво произнёс Эйвон. — Столкновение. По идее. Но Зен почему-то не реагирует как надо. Зен, доложи об остальных членах экипажа. «Остальные члены команды сейчас спят». — Как они могли проспать такое? — изумлённо воскликнул Блейк. На экране отобразилась картинка с внешних камер. Они неторопливо изучали корпус, но никаких следов столкновения не было и в помине. — Зен, — сказал Эйвон. — Покажи график ускорений за последние десять минут. Две ровные линии. Блейк подошёл ближе и посмотрел на экран через его плечо. — Покажи положение корабля десять минут назад и оцени нашу траекторию полёта от той точки, основываясь сугубо на показаниях скорости. Отлично, Зен. Теперь наложи фактическую траекторию, базирующуюся на информации с внешних датчиков. И снова две идеально прямые линии. Эйвон раздражённо зашипел. — Но мы ведь с чем-то столкнулись. Попробую подключить Орака. — Он вставил ключ в компьютер и объяснил ситуацию. — Допроси Зена, выясни, что произошло. Орак несколько секунд мигал огоньками. «Я установил причину несоответствия в наблюдениях». — Хорошо. В чём она заключается? — спросил Блейк. «Галлюцинация, порождённая человеческим сном. Корабль не ускорялся. Тебе это приснилось». — Я очнулся на полу, — заметил Эйвон. — Это мне не приснилось! «Смотри», — сказал Орак. На главном экране Зена появились разделённые перегородкой изображения Блейка и Эйвона. Оба были голыми и беспокойно метались в своих постелях. Через несколько секунд метания усилились, и они одновременно упали с коек. Очнувшись на полу, оба явно были озадачены и раздражены. «Способность людей галлюцинировать во сне хорошо изучена и не представляет интереса, — добавил Орак. — Пожалуйста, выньте мой ключ». — Мы оба случайно упали с коек в одно и то же время? В одну и ту же секунду? Скажи-ка, Орак, какова вероятность этого? — сказал Эйвон. Огоньки зажглись на секунду. «Если бы эти события не были связаны, вероятность составила бы семьсот миллиардов к одному. Однако число может быть гораздо меньше, если учесть все имеющиеся у меня данные и то, что я могу ошибаться касательно ускорения». — И какие ещё есть варианты? — поинтересовался Эйвон. «У вас могла установиться экстрасенсорная связь. Поскольку подобные случаи у разновидности людей, не склонных к экстрасенсорике, не зафиксированы, точную вероятность я оценить не смогу, тем не менее потенциал к паранормальным способностям хорошо известен среди человекоподобных существ. Так что я оцениваю вероятность где-то между шестьюдесятью-четырьмястами миллионами к одному. Следовательно, это максимально возможное объяснение. Пожалуйста, выньте мой ключ». Блейк уставился на Эйвона после того, как тот вытащил ключ. — Нет, Орак не так уж безупречен, — произнёс Эйвон. — С кораблём что-то произошло, и мы оба почувствовали это. — Тебе снился сон о падении? — спросил Блейк. — Нормальная физиологическая реакция на ускорение. В том числе на такое, какое бывает при падении с кровати. — А ворон ты не слышал? — Это тоже ничего не доказывает. До четверти всех сновидений не имеют звукового… — Эйвон умолк. — Вороны. Хм. Они переглянулись. — Так чей это был сон: твой или мой? — уточнил Эйвон. — Мой, — ответил Блейк. — Я видел его уже много раз. Но прежде он не был настолько живым. Да и с койки я обычно не падаю. — Он нахмурился. — Я часто вижу сны, и, не сочти за грубость, большую их часть я бы не хотел делить ни с кем. — Поверь, я чувствую то же самое. Видеть сны Блейка — само по себе плохо. Делиться своими собственными — и вовсе немыслимо. — Может, Калли найдёт решение, — добавил Блейк с надеждой. — Придумает способ разъединить нас. Эйвон сомневался. Жизнь никогда его не щадила. Он вздохнул: — Похоже, какое-то время нам придётся бодрствовать в разные вахты. Зен, как у нас с запасами чёрного кофе?