Под и над землёй. Соник и Шедоу

От лица Шедоу: Я прожил всю жизнь с холодным сердцем, храня в нем место для двух вещей — для памяти о Марии и для презрения к нему. Его имя, как тяжелый камень, тянуло меня вниз. Я не понимал, почему он продолжает стоять рядом, почему не уходит, почему не перестает пытаться быть со мной. Он был словно тень, от которой хотелось убежать, но которая всегда догоняла. Я думал: «Он не стоит моего внимания, он слаб, он жалок, он — чужой». С каждым словом, каждым взглядом, каждым жестом он лишь всё глубже врезался в мою жизнь, вызывая раздражение и горечь. И вот однажды случилось невозможное: он спас меня. Ценой своей жизни. Моей, которая казалась мне слишком драгоценной, слишком моей, — он пожертвовал ею. И я... не знал, что делать с этим даром. После того, как он ушел, наступила тишина, пустая, холодная и жестокая. Как будто весь мир перестал дышать. Сердце моё, разбитое и одновременно потрясённое, начало ощущать боль, которую я долго не хотел признавать. И в этой тишине, в глубине бессонных ночей, я начал понимать: то, что я принимал за слабость, было его силой. То, что я считал пустотой, было его надеждой. Он был тем, кто верил в меня тогда, когда я сам не верил ни во что. Он был тем, кто дорожил мной, несмотря на всю мою жестокость и холод. В ту ночь, когда я почти перестал дышать, сам не понимая от чего, ко мне пришёл Он, во сне. Соник стоял передо мной, такой же живой, как раньше, с тем же спокойным взглядом, с той самой улыбкой, которая теперь казалась мне светом. Его глаза горели мягким светом, в котором не было ни упрёка, ни обиды. Он шагнул ко мне, и я почувствовал, как холодный пот проступает на моём лбу. — Ты проснулся, — сказал он тихо, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Я молчал, пытаясь поверить в реальность этого видения. Слова не шли, горло сдавило комком горечи и боли. — Не переживай, — сказал он тихо. — Я не жалею. Ни на секунду. Отдать жизнь за тебя — это был мой выбор, и он был правильным. И даже если ты меня не любил, даже если презирал — это неважно. Потому что я всегда дорожил тобой. И буду дорожить, пока существует часть меня в этом мире. Я смотрел на него, пытаясь понять, как можно так любить, когда внутри меня была только ненависть и пустота. — Но почему? — спросил я, — почему ты такой? Он улыбнулся ещё шире. Голос его звучал невыносимо мягко, но в каждом слове таилась сила, которая пронзала меня насквозь. — Потому что настоящая любовь — это не всегда взаимность. Иногда она просто есть. Она не требует доказательств, не нуждается в ответах. Она живёт сама по себе, даже когда кажется, что её никто не замечает. И ты не должен обманывать себя. Я знаю, как тебе плохо, я вижу, как ты каждый день приходишь ко мне и изливаешь душу. Знаешь, это очень мило. — на его щеках заиграл румянец. Но как он знает об этом?! Это моё воображение? Нет. Я чувствую: он настоящий. — Я знаю, что трудно отпустить, Эми тому доказательство, но ты, ты должен быть сильнее этого. Ты должен жить дальше. Слёзы текли по моему лицу — первые слёзы искренней боли и раскаяния. Я опустился на колени перед ним, голос дрожал: — Почему... почему я не видел этого раньше? Почему я не понял, каким ты был на самом деле? Он мягко улыбнулся и присел рядом, положив руку на мою голову, словно утешая ребёнка. Потом он опустил глаза и будто размышлял: говорить мне что-то или нет, — но в итоге сказал, то, что посчитал нужным: — Не нужно здесь терять свою жизнь. Я буду рад увидеть тебя и раз в год. Здесь я буду рядом с тобой. До тех пор, пока не перегниет моя последняя кость, я буду помнить о тебе. Шедоу, — теперь он поднял глаза и заглянул мне в душу, — я люблю тебя... Я опешил и сразу понял, что наши чувства взаимны. Иначе и я бы не приходил сюда каждый день. Он понимал это, говорить вслух смысла не было. Но потом на секунду, на миг я увидел нечто ужасное. Полусгнившая, грязная и мокрая одежда, в которой хоронили Соника, вытекший глаз и ещё один заплывший и коричневый, слезшие губы, сломанный нос, съеденная и подгнившая шея, а его рана, его рана стала сквозной и пузырилась... И этот страшный рот шептал: — Толко если ты умрёшь, прошу не ложись возле меня, не смотри на моё сгнившее тело... Потом я снова увидел улыбающегося абсолютно целого Соника и сразу все вокруг почернело. Сон кончился. И я понимал, что его последние слова я не забуду никогда. Первые лучи горячего солнца уда рили в мои влажные глаза.